Оценить размеры зала было сложно.
Я прикинул, что пустоты хватает, чтобы вместить подземный храм или ангар с мехами, но уж точно нельзя использовать это пространство для растущего эмбриона колонии Предтеч. Ну, вы представляете сферу, способную принять на борт десять-двадцать тысяч особей, гораздо более крупных, чем люди? И они там не в тесных клетушках ютились, а в просторном жилье, да ещё имели кучу коридоров, технических и рекреационных зон, центральный зал управления… Всего и не перечислишь.
Повторное совещание с Бродягой раскрыло новые факты.
— Слушай, — спросил я у домоморфа. — Вот мы постоянно встречаем колонии, спрятавшиеся под землёй. А как они туда попадают? Сами себе выкапывают пещеры?
— Именно так, — подтвердил мою догадку Бродяга. — Через восемьдесят или сто лет колония достаточно окрепнет, чтобы свободно менять окружающее пространство. Эти города-машины погружаются на любую глубину. Плотность породы тоже не играет существенной роли.
— А если пещера обрушится?
— Технологии Древних этого не допустят, — возразил Бродяга. — Колония не просто создаёт лакуну вокруг себя, она укрепляет стены подземного зала, идеально рассчитывает нагрузку. Кроме того, известны случаи закладки хранилищ протоматерии. Обычно такие находки обнаруживаются под залом, выбранным колонией в роли убежища.
Я вспомнил Самарканд.
Да, есть такая тема.
У меня в голове зародился план. Как и предложила Маро, благоустроить уже имеющееся пространство, связать его с Красной Поляной и обеспечить транспортную доступность. Как вариант — проложить достаточно широкий тоннель, чтобы по нему могла проехать машина.
Зачем?
Поскольку у меня есть домоморф, всё это может показаться бессмысленным. Но разве можно предвидеть всех «чёрных лебедей»? Лучше заготовить про запас альтернативные решения. В случае смертельной угрозы извне моя семья должна иметь возможность добраться до колонии любым удобным способом. Хоть пешком. Хоть на велосипедах.
А теперь — вишенка на торте.
Подземный зал, обнаруженный Хорвен, находился не так уж далеко от моего имения. Практически рядом. Гряда, на склоне которой построен тучеразгонитель. Смотреть нужно правее, но сути это не меняет. Захватив это помещение, я не нарушаю ничьих интересов, поскольку зал находится на большом расстоянии от Альпики. Вроде бы, не нарушаю. Но это не точно…
— Что ж, — сказал я сам себе, довольно потирая руки. — Пора копать.
Утром экипаж доверенных людей, ориентируясь по слепкам и указаниям Хорвен, завёл подземную лодку и начал прокладывать шахту в нужном направлении. Я присоединился к бригаде проходчиков, чтобы делать прозрачными участки породы и облегчать навигацию.
Мы справились за два часа.
И это при том, что двигались медленно, тянули тоннель с прицелом на прокладку дороги в будущем. То есть, рассчитывали углы спуска и повороты. И да, мои способности пригодились — если бы лодка копала вслепую, мы перерезали бы часть коммуникаций, связывающих долину с Альпикой и другими горными посёлками.
Шахта немного петляла, как серпантин, но потом вышла под прямой уклон. Достаточный, чтобы ездить и ходить пешком было комфортно в обе стороны. А главное — мы ничего не задели.
Домой я возвращался пешком.
И по дороге меня угораздило встретиться с Грубиным.
Вредный старикашка перегородил мне дорогу, его глаза полыхали праведным гневом.
— Юноша! Извольте объяснить, что это вы опять затеяли?
Обойти злобного пенсионера было непросто. Я, наверное, мог бы просочиться сквозь него и убежать, но это выглядело бы… как-то по-дурацки. Наверное.
— Я тут прогуливаюсь, если что, — брякнул первое, что пришло в голову. — Доброго дня, Павел Яковлевич.
Может, воспринимать Грубина, как местную достопримечательность?
Встретил Грубина — будет тебе счастья мешок…
— Ты мне зубы здесь не заговаривай, — пенсионер погрозил сморщенным пальцем. — Грохот развели, ироды, на всю округу! Пыль коромыслом! Чего смотришь? Я уже написал жалобу, завтра еду в муниципалитет. Пусть мэр города на тебя управу ищет.
Я вспомнил, что у нас, оказывается, есть мэр.
И губернатор.
Подавив смешок, готовый вырваться наружу, я ответил:
— Плановые ремонтные работы. Ничего страшного.
— Ах, плановые? — надвинулся на меня пенсионер. — Я всё уточнил! Муниципалитет ничего здесь не проводит. Ври да не завирайся.
— Работы запланировал мой Род, — ответил я. — Напоминаю, что теперь я несу ответственность…
— А староста нам на что? — перебил пенс. — С ним всё нужно согласовывать! И с департаментом по благоустройству! А то наворотил здесь… Долина была тихая, спокойная. Птички, горы, воздух! А теперь? Понаедут эти, курортники ваши, шумят, чачу пьют, балаган тут устроили. Что, нечего возразить?
— Нечего, — признал я.
Беседа зашла в тупик.
— Ни стыда, ни совести, — резюмировал старик. — Я уровень шума сегодня замерял. У меня артефактик специальный есть. И показания к жалобе приложу. Так просто не отвертишься. Штрафами обложат — вот тогда запоёшь. И титул твой не спасёт. У нас Великий Дом. Князь тебя в бараний рог скрутит.
Я вновь подавил смешок.
— Что ж, и я был рад вас видеть, Павел Яковлевич. Добра вам и печенек.
Делаю героическую попытку обогнуть пенсионера.
И у меня получается.
В спину летят ругательства:
— Не думай, что власть тут захватил, упырь! Видали мы баронов! Вода камень точит! Я буду писать и писать, у меня обширные связи…
Ускоряю шаг, чтобы оторваться от преследования.
Грубин прокачал акустические скилы, но возраст и образ жизни сделали своё дело — перемещается он крайне медленно. Так что у меня преимущество в скорости, хо-хо-хо!
Вернувшись домой, я поговорил с Бродягой на юридические темы. Оказалось, что древние катакомбы никому не принадлежат, и я не посягнул на клановую собственность. Правда, не всё понятно с земными недрами. Взять, например, гору, в которую мы сегодня пробились. В обычной стране земля и полезные ископаемые принадлежат государству, а что у нас? Государство вроде бы и есть, но его функции распределены между Великими Домами. Значит, собственник горы — Эфа? Ни одного законодательного акта, трактующего эту ситуацию, найти не удалось. А могу ли я купить гору? Или целый кряж? Если и могу, непонятно у кого.
Я позвонил Герману Кучере.
— Да, ваше благородие, — ответили на том конце провода.
— Ты — лучший из моих стряпчих, — прямо заявил я. — Вопрос на засыпку.
— Слушаю внимательно, господин Иванов.
— Кому принадлежат окрестные горы и всё, что под ними? Я имею в виду те горы, что окружают долину.
— Хм, — юрист ненадолго задумался. — По идее, всё, что нас окружает, за исключением родовых земель, это неотъемлемая часть губернии. Формально губерния управляется губернатором и губернаторством. Формально губернатор подчиняется лидеру правящего клана. То есть, князю Трубецкому.
— А если на следующем Турнире выиграет другой клан? — спросил я. — Орлы, например.
— Тогда губернией будут управлять Орловы, — не задумываясь, ответил стряпчий.
— Логично. Из этого вытекает, что каждые десять лет у горной гряды, которую я вижу из окна, меняется хозяин?
— Тут всё гораздо сложнее, — вздохнул Кучера. — Большая часть того, что нас окружает, кому-то принадлежит. Аристократам. Родовые земли могут простираться дальше, чем вы думаете. И охватывать, в том числе, горные вершины. А ещё собственником может оказаться община. Обычная крестьянская община, владеющая угодьями… так сказать, на коллективной основе. Не стоит также забывать про Церковь Древних. И про стратегически важные для страны территории, которые, в принципе, нельзя выкупать.
— То есть, они не продаются?
— Вообще, — подтвердил стряпчий. — Это прописано в основополагающих имперских законах.
Я обдумал положение вещей.
— Так. Возьми на карандашик: я хочу узнать, кто владеет горой Ачамхита. И всем, что находится под горой, включая заброшенные катакомбы. Отправь кого-нибудь в муниципалитет, наведи справки.
