В размашистом прыжке Буцефал перемахнул лежавшее на пути тело, приведя в полный ужас гоплитов по бокам. В судорожной попытке отпрянуть они врезались в плечи собственных соратников, окончательно ломая строй. Едва Буцефал ударил копытами в мягкую пыль по ту сторону разлома, Александр оказался в самом сердце бури. Не успев сориентироваться и закрыть прореху, фиванец из второй шеренги при виде летящей на него туши попытался отскочить назад, но запутался в собственных ногах и рухнул спиной прямо на затылок воина третьей шеренги, который был полностью поглощён созерцанием наступающих сариссофоров.
Александр ещё никогда не видел у людей настолько круглых ошалелых глаз. Именно такие глаза были у гоплита справа, поднявшего на него удивлённый взор. Беотиец так и остался стоять боком к гиппарху, сжимая прислонённое к земле копьё, когда прямо над ним пропело острое железо. Стремительно взмахнув кописом на правый борт, Александр прицельно обрушил клинок прямо по кулаку фиванца, сжимавшему деревянное древко. Тяжёлое, изогнутое лезвие вмиг отсекло воину пальцы, разметав кровавые брызги по округе и по лицам его товарищей. Пока тот вскрикивал от боли, Александр, не теряя ни мгновения, вскинул меч и перевёл его налево, нанеся косой рубящий удар сверху вниз по шее разворачивавшегося к нему воина. Хотя выпад и вышел слегка смазанным, его вполне хватило, чтобы гоплит выронил копьё и, зажав рану, припал на колено. На эти два удара у гиппарха ушли лишь три песчинки.
— Александр! Ах ты паршивец! Это я должен был первым войти в разлом! — со смехом донёсся где-то позади голос Клита.
Александр не стал оборачиваться к иларху. У него на это попросту не было времени. Прекрасно осознавая, насколько смертельно опасно застревать на одном месте посреди вражеского строя, гиппарх живо дал острым кентроном в бок Буцефала, заставив его рвануть дальше.
— За мной, македоняне!! Удача помогает только тем, кто отважится дерзать! — гулко выкрикнул Александр, призывая свою агему к атаке.
— Басилевс нам головы снимет! В атаку! Защитить царевича! — заорал во всё горло Аристон.
После этого призыва над равниной поднялся громовой клич сотен конников. Краем глаза Александр заметил, как в расширившийся пролом за ним ринулись все его друзья: Гефестион, Птолемей, Неарх, Лисимах, Селевк, Леоннат, Лаомедон и Эригий. Буцефал тем временем неистово заржал и, разбрызгивая слюну, в угаре понёсся вперёд. От его безудержной поступи среди беотийцев началась жуткая толкучка, мешанина и ровные шеренги окончательно перемешались. Пытаясь развернуться в плотном строю, кто-то сбивал широким асписом соседа, а кто-то, просто не понимая, что происходит, в панике отбегал в сторону, создавая давление на внутреннюю оболочку двух ведущих бой линий.
Находясь в бешеном состоянии, по пути Буцефал вломился грудью в крутившего головой гоплита, да с такой силой, что тот кубарем отлетел в сухую пыль. Один из его соратников, ринувшись сгоряча на гиппарха, споткнулся о тело своего же товарища и со звоном загремел следом за ним. Развернув корпус, Александр пустил сиявшим на солнце металлом яркий блик. Очертив кописом полукруг, он со всего маху обрушил изгиб клинка на предплечье копейщика, пытавшегося достать его слева. Тяжёлое лезвие напрочь рассекло конечность, перерубив кость: выронив оружие, фиванец в немом шоке зашатался, оседая на землю, где в следующую же секунду в него влетело копьё пролетавшего мимо Птолемея Лага.
Ворочая головой во все стороны, Александр заметил, как к нему из пыльного марева сзади выскочил фиванец, намереваясь вонзить копьё Буцефалу в круп. К его невезению, жеребец был далеко не просто так любимцем Аргеада. Заметив угрозу, Александр со всей силы шлёпнул соратника ладонью по шее. Буцефал среагировал на эту заученную команду мгновенно: с гулким всхрапом он высоко выбросил задние копыта назад, с противным скрежетом впечатав их прямо в бронзовый панцирь гоплита. От мощи удара у фиванца попросту сорвало с головы шлем, и он подкошенным снопом загремел на землю.
Направив Буцефала дальше на мечущихся в суматохе врагов, в чей разлетевшийся в клочья строй один за другим влетали гетайры, Александр увидел, как слева по борту в него полетел вражеский наконечник. Остриё пропело в каком-то пальце от бока Буцефала, но царевич буквально на излёте успел сбить его быстрым встречным ударом сверху. Металл зычно лязгнул, от закалённой кромки кописа брызнули искры, а чужое копьё согнулось дугой. Натянув удила, Александр резко завернул Буцефала и развернул его к противнику. Им оказался целый фиванский полемарх, укрывшийся за асписом с изваянной на нём палицей Геракла и сиявший посеребрённым панцирем. Этот враг сразу пришёлся молодому гиппарху по душе.
Толкнув Буцефала кентроном в бок, Александр пустил его прямо на военачальника из Фив. Полемарх, ещё плотнее вжавшись в щит, выставил копьё, однако царевича это не остановило. Сделав широкий замах, гиппарх попытался обвести щит и обрушил клинок с задержкой, целясь врагу в шею. Увы, тяжёлое лезвие лишь рассекло воздух: фиванец с ловкостью зайца пригнулся почти к самой земле. Проскочив мимо и рубанув пробегавшего гоплита, Александр круто развернул Буцефала. Не давая полемарху ни секунды передышки, он пустил коня на второй заход, правда, на этот раз готовя южанину западню. Дерзкая идея сама вспыхнула в голове Александра. Когда он уже подъезжал к полемарху, его рука, привлекая взор врага к клинку, в обманном движении занесла оружие для удара, но того не последовало. Вместо выпада Александр шустро разомкнул фибулу на плече и резким взмахом сбросил хламиду. Ему понадобился один бросок — и плотная ткань полетела прямиком в лицо фиванца.
Манёвр Александра сработал. Плотный плащ мгновенно накрыл аспис и голову полемарха, полностью лишив его обзора. Это выиграло ему маленькую песчинку, решившую всё. Осадив Буцефала возле опешившего офицера, потратившего секунду на то, чтобы сбросить помеху, Александр нанёс точный удар: ровно в тот миг, когда тот отшвырнул ткань. Лезвие кописа вошло в лицо полемарха строго горизонтально, раскрошив ему носовую кость. Фиванский военачальник, выронив оружие из рук, с воплем схватился за окровавленную физиономию. Из милосердия Александр немедленно добил его коротким тычком в шею.
Полемарх рухнул в пыль, но передышки царевич не имел. К нему уже неслась новая угроза. Пока Александр был занят поединком, его успели обступить двое гоплитов. Сжав Буцефала с двух сторон, они подняли копья, целясь в него, позабыв о том, что гиппарх тоже был далеко не один. Не успели беотийцы сделать и шага, как на них вихрем налетели Клит, Леонид и Аристон. Иларх одним движением полоснул кописом по шее первого фиванца, а второй, в ужасе попытавшийся бежать, был тотчас настигнут и сбит двумя слитными уколами ксистонов ветеранов.
Признательно кивнув товарищам, Александр вместе с ними и подоспевшим Гефестионом рванул к передней шеренге фиванской фаланги. Впрочем, боя там уже не получилось. Заметив несущихся гетайров, а также рассыпавшуюся позади них фалангу, беотийские мужи, осознав своё гиблое положение, побросали щиты и кинулись наутёк. Выскочив на пустой, заваленный телами участок, гиппарх со своими этерами вышел прямо на лес пик собственной пехоты. Вовремя осадив и развернув Буцефала, чтобы не налететь на выставленные сарисы, Александр помахал им мечом. Заметивший их Кратер, стоявший в третьем ряду, тут же выкрикнул ему ответ:
— Александр! Клит! Рад видеть вас живыми! — с раскатистым хохотом заорал таксиарх через головы пехотинцев. — Какого фиванского члена вы там, засранцы, забыли?!
