Жеребец недоверчиво мотнул головой и ускакал. Впрочем, через некоторое время он появился снова на другом конце луга. И остался пастись там, то и дело поднимая голову и проверяя, на месте ли пришельцы? Не собираются ли они убираться отсюда или нападать на него?

Но Тамир лег обратно и снова попытался уснуть, а Рыжу, кроме вкусной травы, не интересовало ничего.

И так продолжалось несколько ночей: Тамир приводил Рыжу на луг и оставлял пастись, а сам ложился спать. А вороной конь приходил и пасся в отдалении, каждый раз подходя к ним все ближе и ближе.

Один раз Тамир проснулся от незнакомого похрапывания. Звуки, которые издает Рыжа, он уже выучил наизусть. А сейчас говорила другая лошадь, и совсем рядом. Тамир резко подскочил спросонья. И тут же темная тень метнулась в сторону. Рядом, заржав, шарахнулась и встревоженная Рыжа, но спутанные ноги не позволили ей далеко убежать.

— Шшш… Спокойно, спокойно… — Тамир потрепал ее по холке и оглянулся.

Месяц, идущий на убыль, уже скрылся с небосклона, и было довольно темно. Но, напрягши зрение, Тамир все-таки разглядел неподвижно стоящего коня.

«Ага!» — возликовал Тамир. Значит, перестал-таки бояться, любопытство взяло верх!

— Иди сюда! — позвал он коня. — Смотри, что у меня есть.

Порывшись в мешке, он вытащил пару сладких сочных морковок, только сегодня выкопанных в огороде. Смачно откусив кончик одной и нарочито громко чавкая, Тамир помахал ими над головой.

Конь не двигался.

Рыжа, почуяв запах лакомства, загугукала, и Тамир, подойдя к ней, скормил все, что было. Рыжа захрустела еще смачнее, чем он. И конь, не выдержав, сделал шаг вперед, но, стоило Тамиру обернуться на звук, тут же развернулся и исчез во тьме.

На следующую ночь Тамир притащил с собой мешок морковки, раскидал ее по лугу, но большую часть оставил при себе. Конь явился достаточно быстро. Тамир уже понял, что он очень любопытен, на это и рассчитывал.

Найдя в траве разбросанное лакомство, конь принялся его подбирать и со вкусом хрумкать. Лишь когда до Тамира оставалось футов двадцать, он остановился и снова недоверчиво посмотрел на человека.

— Подходи ближе, — пригласил Тамир. — Я не буду тебя ловить. Не веришь? Смотри, никаких веревок с собой нет, — и Тамир развел руки в стороны, давая оценить коню, словно тот и вправду мог понять, что ему нечем заарканить лошадь.

Конь все еще смотрел недоверчиво.

Тамир тоже окинул себя взглядом.

— Мне до гола раздеться? — спросил он, почему-то развеселившись. — Да брось. Это — одежда, мы носим ее, чтобы было теплее, потому что у нас нет шерсти. А это, — он дернул за конец пояса, — чтобы одежда не падала. Да и короток он, чтобы тебя удержать…

Тамир, конечно, лукавил: чтобы заарканить коня, ему хватило бы и короткого пояса, да и быстро скинутая свободная рубаха сгодилась бы за силок. Да он и голыми руками мог вцепиться в гриву так, что никакая сила не заставит их разжать. Но в эту ночь Тамир действительно не собирался нападать на коня. Однако конь, кинув на него взгляд и фыркнув, опустил морду в траву.

Тамир хмыкнул: нет, лошади все-таки не люди. Человек был наверняка понял, что он не представляет опасности. Человека он смог бы уболтать. Шутка за шуткой — уже глядишь и сидели бы рядом, пугая ночных птиц громким хохотом.

— Понимал бы ты шутки, я бы сейчас уже выиграл… — Тамир улегся обратно и, взяв одну из разбросанных морковок, стал жевать. — Это всегда действует безотказно. Хотя это было бы скучно. Когда слишком просто — всегда скучно. А ты ж непрост. Был. Впрочем, пока мне еще не скучно. И я думаю, не успею заскучать.

Конь снова фыркнул и поднял голову. Тамир тоже. Осмотрелся, пытаясь понять, что заставило насторожиться коня, но ничего не нашел. Его Рыжа, кажется, и вовсе заснула.

— Хочешь? — заметив, что конь смотрит на него, Тамир снова протянул ему морковку. Но стоило ему лишь попытаться встать, как конь развернулся и убежал.

Тамир расхохотался, снова растянулся на траве в полный рост и быстро заснул.

В хорошем настроении и с полной уверенностью, что победа в споре будет на его стороне не через неделю, так через две, он вернулся по утру в село.

И сильно удивился, когда около полудня ему передали, что господин Альгер желает его видеть.

Тамир выскочил из конюшни, даже не отряхнув с рук мокрого овса, который он собирался давать лошадям.

Владетель верхом на неизменной белой кобыле стоял на дороге у ворот и терпеливо ждал, пока конюх выйдет, поклонится и скажет положенные слова приветствия.

— Я ехал на охоту, — сообщил он. — И раз уж проезжал мимо, решил, дай-ка заеду, узнаю, не забыл ли ты про сказочного коня, которого обещал мне поймать. Столько дней уж прошло, а от тебя ни слуху, ни духу. Или конь больше не появлялся?

Голос его звучал холоднее и высокомернее, чем в прошлые разы, и Тамир несколько растерялся. Если он умудрился чем-то прогневить господина владетеля, то стоит подумать о том, чтобы куда-нибудь проваливать отсюда.

— Появлялся, ваша светлость, — сдержанно ответил он. — И я скоро его поймаю.

— Хорошо, — кивнул владетель. — Я даю тебе три ночи.

— Но… — Тамир от неожиданности потерял дар речи. — Уговор был…

— Я меняю условия уговора, — отрезал владетель. — Я имею право. Здесь моя земля и мои законы.

— Хорошо, — покорно склонил голову Тамир. — На исходе третьей ночи конь будет у вас.

— Вот и замечательно, — ответил владетель. — Но если три ночи пройдет, и коня ты не поймаешь, мне придется вырвать тебе язык. Как лгуну.

От изумления Тамир только распахнул широко рот, да так и простоял, пока кавалькада охотников с владетелем Альгером во главе не скрылась из виду.

Толпа, собравшаяся перед постоялым двором, во всю гудела, обсуждая услышанное. А Тамир так и стоял молча, пибо то, что ему хотелось высказать, лишило бы его мгновенно не только языка, но и головы.

Наконец Бавтис подошел к нему и тихо предложил выплатить положенное жалование и никому не говорить, куда Тамир уедет под покровом ночи. Однако Тамир решительно мотнул головой:

— Нет уж. Теперь я ему эту клячу из-под земли достану!

В эту ночь Тамир приехал на луг мрачнее тучи. Он понимал, что приручить коня ему не успеть. За три ночи конь не подойдет настолько близко, чтобы позволить на себя вскочить. Значит, придется опять все менять… И придется обмануть ни в чем неповинное животное.

«Ну что ж… — рассуждал Тамир, — я хоть и не невинное животное, но меня тоже обманули, хотя я был честен с этим господином. Каждый выживает, как может».

Он снова раскидал по лугу морковку для коня и щедро угостил свою верную кобылу. Она как чувствовала настроение хозяина и потому несколько испуганно на него поглядывала.

— Надеюсь, он хотя бы с конем будет обращаться лучше, чем обращается с людьми, — высказывал ей Тамир все, что накопилось у него в душе, и чего он бы никогда не осмелился высказать другим людям. — Мне тогда не так стыдно будет смотреть этому коню в глаза. И в твои тоже. Да, да, я знаю, я мог бы не ловить, я мог бы сбежать. Но моя честь для меня дороже. Как и мой язык. Поэтому этот… надутый павлин получит свою сказочную лошадку!

Тамир стиснул в руке морковку так, что она с хрустом сломалась. Рыжа недовольно фыркнула и потянулась в нему губами.

— В сказки он верит! — воскликнул Тамир, давая Рыже слизнуть остатки морковки с ладони. — Лошадки ему для счастья не хватает! Избалованная зажравшаяся мразь! Всю жизнь привык, что люди повинуются одному его жесту и не смеют ни слова поперек сказать! И ведь не скажешь! У него, вон, оружие, стража… Закуют в кандалы — и поминай как звали! Ах, ты бы знала, Рыжа, с какой бы радостью, я плюнул бы в его гладкую самодовольную рожу! Схватил бы вот так за волосы, — он впился пальцами в лошадиную гриву, — и повозил бы по навозу. Чтоб сбить с него хоть немножко спеси!