Вороной уверенно догонял их размашистой красивой рысью, выгибая шею и тоже задрав хвост. Тамир оглядывался на него, выбирая, когда лучше свалиться с кобылы, чтобы не попасть под копыта распаленного страстью жеребца. И, когда тот приблизился почти вплотную, легко оттолкнулся от белоснежного бока и кубарем полетел в траву.

Вскочил на ноги и, поднимая смотанный аркан, с удивлением обнаружил, что жеребец кобылу еще не покрыл, они продолжают носиться друг за другом вокруг него, играя.

— Ну прям как я! Только б перед девкой покрасоваться подольше! — Тамир хлопнул себя ладонями по бедрам и хохотнул. — А она тоже как девка — ой, не хочу, ой, не буду, а сама аж сочится вся! И правду говорят — лошади как люди… Или люди как лошади?..

Однако наблюдать за брачными игрищами животных в этот раз ему было скучно. Не до игрищ, когда время утекает из рук, а рассвет вкупе со страшной карой все ближе и ближе. Вот выпутается из этой передряги, уедет в другие края, и будет там новые сказки рассказывать, как чудо-коня ловил.

И когда жеребец наконец подскочил сзади к кобыле и примерился, Тамир, хватая конец петли наизготовку, не сдержал радостного возгласа. Жеребец обернулся на его голос и вдруг, оттолкнув кобылу, бросился на него.

Тамир испугался: быть затоптанным в его планы никак не входило, а в глазах распаленного жеребца было слишком много ярости. Где-то он уже видел такое сегодня…

Не успев додумать, Тамир резво отскочил в сторону и бросил аркан.

Петля уже должна была упасть на шею жеребца, как вдруг тот словно споткнулся и начал падать, подгибая под себя голову, и… Тамир аж выпустил веревку из рук, когда увидел, как, ударившись о землю, конь превратился в человека. Голого человека с длинными черными волосами. Перекувырнувшись, он сел на корточки и на пару мгновений уставился на Тамира, у которого аж перехватило дыхание: он узнал его.

Сообразив, что раскрыт, оборотень прыгнул вперед, снова кувыркаясь через голову, и, уже обернувшись конем, поскакал, что есть мочи, прочь.

Тамир, тут же придя в себя, бросился к кобыле, удивленно стоявшей рядом и не понимающей, почему ее покинули, вскочил верхом и погнал следом за конем.

Они мчались, словно две молнии — черная и белая, по лугам и полям. И белоснежная кобыла, направляемая жесткой рукой разъяренного охотничьим азартом Тамира и подстегиваемая его ногами, стала скоро нагонять вороного коня, гонимого желанием скрыться от того, кто узнал его тайну. И ни одному из них и в голову не пришло, что в этой гонке нужды-то и не было, что встретившись утром, как и условились, они могли бы обо всем поговорить по-человечески. Но сейчас ими обоими овладели животные инстинкты, и ни один не собирался сдаваться.

Белоснежная кобыла и вправду сумела сделать то, на что оказалась неспособна маленькая Рыжа. Она поднесла Тамира настолько близко к вороному коню, что ему хватило мощного прыжка, чтобы оказаться на его спине. Хотя и удержаться сразу он не смог, и чуть было не съехал коню под брюхо. Но успел вцепиться намертво в роскошную черную гриву и втащил себя обратно.

Конь, тут же замедлив ход, поддал спиной вверх, сбивая непрошенного седока. Только Тамир уже держался крепко.

И так и сяк прыгал конь, вставал на дыбы, закручивался вниз, но сбросить прилипшего к нему, словно клещ, Тамира не смог.

Тогда он снова поскакал, что было сил, то и дело резко меняя направление, перепрыгивая через высокие кусты и длинные овраги. Тамир болтался на нем, выдирая клоки из гривы, иной раз сползая с него на бок, но каждый раз все равно удерживаясь, и так и не упал.

Наконец конь сбавил скорость, поскакал ровно, перешел в рысь, а затем и в шаг. Тамир немного разжал руки и выпрямил спину, чтобы коню было легче идти. По привычке похлопав коня по шее, он почувствовал, что его шкура вся в мыле, а грудная клетка, стискиваемая его ногами, ходит ходуном. Тамир и сам дышал так же тяжело и уже чувствовал холодок от ночного ветра добравшегося до его разгоряченной кожи под насквозь вымокшей от пота одеждой.

Конь прошагал немного, а потом вдруг подогнул передние ноги и голову и упал. Тамир едва успел отскочить. И с изумлением уставился на лежащего у его ног голого человека, со слипшимися от пота черными волосами, все еще судорожно дышащего и облизывающего пересохшие губы.

Тамир подошел и осторожно опустился рядом на одно колено.

— Ты победил, луатич, — хрипло произнес владетель Альгер. — А я и правда думал, что ваши способности — это сказка.

— А я думал, что оборотни — это сказка, — ответил Тамир, приглядываясь к нему и ничего не понимая.

На красивом лице владетеля, все еще искаженном после безумной скачки, не было и следов той дикой ярости, которая обуревала его днем. Наоборот с каждым выдохом он успокаивался, и сквозь судорогу на его лице проступала… улыбка?

— Мы квиты, — ответил владетель и пытливо посмотрел на Тамира, которому почему-то стало неуютно под этим взглядом, и он отвернулся. — Ты выполнил обещание, поймал сказочного коня. Я выполню свою часть: отдам любую лошадь из своей конюшни.

— И… Я свободен и смогу уйти на все четыре стороны? — уточнил Тамир на всякий случай.

— Можешь, — просто кивнул владетель. И улыбнулся.

— А… — Тамир даже растерялся, так легко все разрешилось… Кажется.

— Ты хочешь что-то еще? — прищурился владетель.

Тамир прищурился тоже. За спрос денег не берут, а учитывая, сколько он всего наговорил раньше…

— Ответ на вопрос, — сказал Тамир.

— На какой? — владетель, кажется, даже не возмутился.

— Зачем вам все это нужно было?

Вот этого владетель, кажется, не ожидал. Задумался, приподняв брови. Но гнева в его лице не было.

— От скуки, — наконец ответил он и взглянул в глаза Тамиру. — Это скучно, когда ты самый богатый, самый влиятельный, самый сильный, и никто не смеет бросить тебе вызов. Все только восхищаются — что человеком, что конем. И тут появился ты и так легко заявил, что сумеешь поймать меня в два счета. Мне стало по-настоящему интересно. И я почти поверил, что у тебя получится. Будь на моем месте настоящий конь — ты бы его приручил. Мое звериное чутье не обманешь.

— И вы поэтому изменили срок? Чтобы не дать мне успеть?

Владетель сел и, посмотрев на темное небо, ответил:

— Сегодня последняя ночь уходящей луны. Завтра родится новая луна, и до полнолуния я не смогу превращаться в коня. А я не хотел ждать так долго, — он вдруг улыбнулся хитро, как тогда, на ярмарке.

— А теперь… — поскольку владетель не гневался и никуда не спешил, Тамир решил удовлетворить свое любопытство до конца. — После того, как я вас догнал, проклятие будет снято?

— Нет. Оно слишком древнее и сложное, чтобы его можно было так просто снять первому попавшемуся конюху. Да и я, по правде говоря, не считаю свой дар проклятием.

— А люди? — удивился Тамир.

— А они не знают. А если узнают, сочтут сказкой, пока не увидят своими глазами. Но этого я никому не позволю.

— И вы не боитесь даже, что я расскажу?

— Ты даже про вереберских коней их не смог убедить! — засмеялся владетель. — А когда ты проедешь на рассвете по селу на черном, как самая темная ночь, коне, а утром вернешься на моей Аштан — и подавно никто верить не станет.

— Аштан?

— Белая кобыла. Ее зовут Аштан. Ты же ее хотел выбрать? Я ее очень люблю. Но если ты ее выберешь, я не нарушу слово.

Тамир кивнул, снова удивленный откровенностью казавшегося ему таким надменным владетеля.

— Что-то не так? — от Альгера не ускользнуло его замешательство.

— Я, честно говоря, подумал… — начал Тамир, не зная, какими словами объяснить, и в итоге брякнул: — Она не ваша сестра?

Альгер расхохотался. Громко и задорно. Так, что даже свалился обратно в густую траву.

— Неужели ты думаешь, что я стал бы ездить на собственной сестре? Нет, она просто кобыла. Понимаю, заколдованная девица, к тому же знатного рода, была бы интереснее. Но, когда будешь в других землях рассказывать эту сказку, так и быть, можешь приврать.