Тамир как раз закончил выгребать навоз из стойл и вышел во двор, вытирая вымытые руки, когда владетель Альгер проезжал мимо по улице и, увидев конюха, очень натурально изобразил удивление, словно только что вспомнил о его существовании.

— Эй, парень! — окликнул он, и Тамир, подойдя, поклонился. — Помнится мне, на ярмарке ты обещал доставить в мои конюшни сказочного коня, черного, словно самая темная ночь.

— Обещал, — согласился Тамир.

— И что же? Ходил ли ты на охоту? Видел ли ты этого коня?

— Ходил. И видел, — ответил Тамир.

— И как? — с живым любопытством спросил владетель, опираясь руками о высокую переднюю луку седла. — Он действительно такой, как его описывают легенды?

— И такой и не такой, — ответил Тамир, все еще не понимая, как же вести себя с этим господином. — Черный как ночь и красивый — это да. А вот огромный и страшный — неправда все. Обычный жеребец, похожий на тимесскую породу. Ваша кобыла ведь тоже к этой породе относится?

Владетель задумчиво похлопал лошадь по шее и кивнул.

— А ты действительно разбираешься в лошадях, луатич, — сказал он.

— У меня это в крови, — ответил Тамир.

— И что ж ты его не поймал, луатич, коли разглядел так близко, что смог узнать породу? — поинтересовался владетель, возвращаясь к привычному снисходительному тону.

— Я его почти поймал, — опустив глаза долу, произнес Тамир. — Но в тот момент, когда моя веревка должна была затянуться вокруг его шеи, он прыгнул с обрыва в реку.

— И ты не прыгнул за ним? — удивился владетель.

— Что толку прыгать за мертвой лошадью? Ни одна лошадь не выжила бы после такого прыжка.

— Ты уверен?

Тамир поднял голову, чтобы сказать, что уверен, но натолкнулся на взгляд владетеля, пылающий таким торжеством, что Тамир тут же почувствовал себя уязвленным.

— Я не раздаю награды за мертвых лошадей, — сказал владетель, не отводя глаз. — Как и за обыкновенных. А это же сказочный конь. Да?

— Я не верю в сказки, — неожиданно даже для себя ответил Тамир. — Я верю только своим глазам. И если я увижу этого коня еще раз в этих землях, я его поймаю.

— А я верю, — так же неожиданно признался владетель, выпрямляясь в седле. — И я очень хочу, чтобы у меня в конюшне стоял сказочный конь. И я по-прежнему готов за него отдать любого другого.

— Я учту, ваша светлость, — склонил голову Тамир.

Облокотившись на забор, он смотрел на удаляющийся отряд владетеля и его ярко-красный плащ, изящными складками спадавший на круп кобыле, и думал, что же за всем этим стоит.

— Сколько ж у него вороных коней в конюшнях? — задумчиво пробормотал он.

— Ни одного, — так же тихо ответил неслышно подошедший трактирщик Бавтис. — Он не держит у себя вороных лошадей. А если такие рождаются — то продает сразу и за дорого. Спрос на них в других землях велик.

— У кого еще в округе могут быть такие кони?

— Таких больше никто не держит. Мы люди простые, нам попроще чего давай, так что если у кого и есть вороная кляча, то на сказочного коня она не потянет даже в полной темноте.

— Но он же должен днем где-то стоять?

— Поверь уже, Тамир, что это сказочный конь. — Бавтис похлопал его по спине и ушел в дом. А Тамир так и стоял еще некоторое время, задумчиво глядя на дорогу, пока не вспомнил, что обычным лошадям, не сказочным, пора выдавать сено.

А ночью опять сел верхом на Рыжу и поехал в поля. Гоняться за таинственным конем, даже если он вдруг снова объявится, Тамир не хотел. Он уже понял, что догнать его не сможет. А вот понаблюдать, посмотреть на повадки и проследить его путь было бы интересно.

Каково же было удивление Тамира, когда конь появился на том же самом месте, и судя по очертаниям, это был тот же самый конь. Тот же постав головы, та же мощная грудь, те же изящные ноги, и грива с хвостом так же развевались от ветра.

— Дела… — выдохнул изумленный Тамир. Рыжа, снова навострив уши в сторону коня, согласно всхрапнула.

Тамир тронул ее пятками, чтобы она не останавливалась. И неспешно стал приближаться к коню.

Конь посмотрел на него и переступил на месте, готовясь в любой момент ускакать. Рыжа тоже поднапряглась, готовая мчаться следом. Но у Тамира были другие планы на эту ночь.

Полурысью-полушагом он доехал до склона холма, на котором стоял конь. Тот, наконец-то, с громким ржанием сорвался с места и растворился в ночи. Тамир еле удержал возжелавшую броситься следом Рыжу и направил ее наверх.

Там он слез и внимательно осмотрел примятую траву на месте, где стоял конь. Следы были самые настоящие, какие и должны оставаться от копыт огромного жеребца. Тамир огляделся, запоминая место, чтобы вернуться сюда при свете дня и все как следует рассмотреть, а потом снова сел верхом и поехал вниз.

Выбрав симпатичную полянку с сочной травой, он лег на землю и отпустил кобылу попастись, стреножив снятым поводом. Усталость, скопившаяся за день, не дала ему долго любоваться на звезды и поразмышлять над загадкой коня, и он уснул под аппетитное хрумканье кобылы над ухом.

А проснулся от ее робкого гугуканья. Лошадь почуяла чужака.

Тамир резко сел и огляделся. И почему-то даже почти не удивился, увидев на краю полянки большую черную тень.

Конь стоял неподвижно и внимательно их изучал. Рыжа тоже смотрела на него, не отрываясь, и снова гугукнула. Так лошади разговаривают с теми, кого знают. Тамир перевел взгляд на коня. Тот все так же напряженно их разглядывал и молчал. Но стоило лишь Тамиру шевельнуться, подтягивая под себя ноги, конь мгновенно сорвался с места и исчез из виду.

Рыжа тут же забыла про него и вернулась к вкусной траве. А у Тамира в голове созрел новый план.

Утром Тамир первым делом попросил у хозяина внеочередной выходной и снова уехал в поля, где и пропадал до заката. Вернувшись, завалился спать, а со следующей ночи взялся за выполнение своего плана.

Каждый вечер отныне он уходил со своей кобылой ночевать в поля, на облюбованное им местечко, пользовавшееся любовью, как он выяснил, и у таинственного вороного коня. Тамир не смог сдержать довольного смеха, когда обнаружил этот луг почти под конец своего дневного путешествия.

Должен же конь где-то пастись, — рассуждал он. А такой необычный конь абы какую траву есть не станет, но раз он в этих местах гуляет частенько, значит, где-то есть у него и самое любимое место. И Тамир ездил по полям и принюхивался.

Они с Рыжей сошлись во мнении моментально. Она стала чаще тянуться к траве, и Тамир почуял горьковато-сладкий запах, так приятный лошадиному нюху, разлившийся над наполовину вытоптанным лугом.

Нет, здесь пасся не табун, — определил Тамир. Табун вытоптал бы и подъел больше. А вот одинокой лошади вполне под силу протоптать несколько тропок и выесть островки самой вкусной травы.

Тогда Тамир позволил Рыже некоторое время пожевать траву — в награду за проделанный путь, а после, когда стал ходить туда по ночам, она наелась от пуза, так что Тамир даже подумал, не ограничить ли ее в корме днем, а то этот бочонок на ножках скоро перестанет бегать вообще… Впрочем, гоняться на ней за вороным конем он больше не собирался. План его заключался в другом.

В первую ночь, придя на луг и стреножив кобылу, он лег на землю, снова глядя в звездное небо, и пытаясь заснуть. И снова его разбудило гугуканье лошади.

Он сел как можно медленнее и осторожнее, чтобы сразу не вспугнуть пришедшее животное. Вороной красавец стоял на краю луга и смотрел на них. Как показалось Тамиру, с искренним удивлением.

— Здоро́во! — сказал ему Тамир.

Он вообще-то не верил в то, что звери умеют понимать человечий язык, но говорить с ними любил иной раз больше, чем с людьми.

Конь в ответ всхрапнул.

— Не жадничай, — укорил Тамир. — Травы много, на всех хватит. Пусть кобыла полакомится. А я тебя не трону.