Рыжа тихо всхрапнула. Тамир замолчал, выпутал пальцы из ее гривы и успокаивающе похлопал по шее.

— Не бойся, разумеется, я этого не сделаю. Я слишком люблю жизнь, чтобы терять ее из-за одного вообразившего себя всевластным негодяя… И тебя не на кого оставить будет. Так что поймаем мы этого коня и пойдем дальше отсюда своей дорогой…

Рыжа гугукнула. И издалека раздалось ответное гугуканье. Тамир только сейчас понял, что за своими мыслями совсем забыл, зачем пришел сюда. И, когда обернулся, увидел коня.

Конь в этот раз подошел достаточно близко и заинтересованно смотрел на них с Рыжей. Тамир обрадовался. Неужели все-таки получится его приручить без всяких ловушек? И, вытащив из кармана еще одну морковку, протянул ему на раскрытой ладони. Конь все еще изучал его.

Тамир решил рискнуть и осторожно направился к коню.

Медленно, небольшими шагами приближался к сказочному животному, неподвижно, словно изваяние, застывшему посреди высокой травы. И ему казалось, что конь наконец ему поверил, и сейчас возьмет из рук угощение, как тот неожиданно громко заржал, поднялся на дыбы, чуть не упав, развернулся и умчался вдаль.

Тамир выругался. Вернулся к своей кобыле и обессилено лег на землю. На душе воцарилась тоска, и даже яркие красивые звезды уже не радовали.

— Что ж, раз ты не хочешь идти ко мне по-хорошему, я тебя словлю по-плохому. Только не обижайся, — прошептал он перед тем, как заснуть.

И крепко проспал до самого утра.

И так не узнал, что вороной конь возвращался, постоял рядом с ним, обнюхивая его и поглядывая на мирно жующую траву в стороне Рыжу, а потом вытащил губами торчавшую из кармана тамировой жилетки морковку и неслышно убежал…

— Мне нужна помощь, — сказал Тамир, когда пришел в середине дня в кузню и вызвал подмастерья Герри во двор.

— Какая? — удивленно спросил Герри, вытирая грязные руки о жесткий фартук. Из всех парней в округе недавно прибывший Тамир ближе всего сошелся именно с ним. Они вместе пили сидр по выходным, обсуждали девок, напару за ними ухаживали. Хотя и близкими друзьями их назвать было нельзя. Слишком разные они были, да и знали друг друга не так уж давно. Однако и такая дружба оказалась Тамиру на руку.

— Да я вот слышал разговоры про то, что у вас, кузнечных дел мастеров, есть в обиходе один волшебный порошок, — приглушив голос, заговорил Тамир. — Мол, достаточно к малой щепотке поднести искру, и она сразу разгорится ярким пламенем.

— Ну, есть такое, — самодовольно ухмыльнулся Герри. Оказывается, и бывалого луатича можно чем-то удивить. Однако, Тамир лишь радостно хлопнул приятеля по плечам.

— Ты ведь сможешь мне его достать? Лучше сегодня до заката. Но крайний срок завтра.

— Зачем? — вновь обескуражено переспросил Герри.

— Мое дело зачем. Меньше будешь знать — лучше спать будешь.

— Ох, Тамир, темнишь ты… А ежели дело подсудное?

— Не подсудное. А ежели что — отпирайся, мол, знать ничего не знаю, а я скажу, что сам спер.

Герри покачал головой, обдумывая, стоит ли связываться, а потом махнул рукой:

— Сколько тебе надо-то?

Тамир извлек из корзинки, стоящей у ног, небольшую крынку и подал приятелю.

— Думаю, этого хватит.

— Уж не замок ли господина Альгера ты решил того… с земли стряхнуть? — едва слышно от страха прошептал Герри.

— Нет. Клянусь своей головой. Поверь, она мне еще дорога.

— Поверю… — вздохнул Герри, не решаясь идти на попятный. — Ежели не замок — то и четвертушки тебе довольно будет.

На луг Тамир приехал перед закатом. Тщательно выбрал место, несколько раз все прикинул про себя, а потом стал аккуратно рассыпать волшебный порошок по кругу, оставив незасыпанным лишь один отрезок, футов шесть длиной. Крынку с оставшимся порошком, как и седло Рыжи и прочие вещи, отнес к дальней роще и тщательно припрятал. Вернулся в центр круга, стал раскладывать на траве морковку, ранние яблоки и овес — любимые лошадиные лакомства. Ими же проложил дорожку, четко по середине выхода из круга, положив туда самые ароматные яблоки.

Рыжу стреноживать не стал, просто замотал ей повод на шее, чтоб под ногами не мешался, и отвел ее чуть поодаль, ровно на то расстояние от круга, на которое вчера подходил к ним конь.

Вороной красавец появился, когда уже совсем стемнело. Вконец истончившийся месяц давал так мало света, что Тамир не сразу заметил появление коня. Тот сам привлек внимание громким гугуканьем.

Рыжа привычно отозвалась, но тут же снова зачавкала предусмотрительно припрятанной Тамиром морковкой. Коню этот звук нравился: он всегда шел на него с интересом, и в этот раз тоже навострил уши, а потом и пошел к ним. Прямо к ним.

Тамир ошалел и застыл, открыв рот: что делать? Конь поддался на его уловки и сегодня подойдет настолько близко, что позволит себя погладить? А уж луатич, если погладить сможет, то и верхом запрыгнет — невелика хитрость! Или не подойдет, и тогда придется как-то заманивать его в разложенный круг.

Тамир лихорадочно соображал, Рыжа спокойно жевала. Конь приближался. Наконец, не дойдя шагов десяти, остановился. Тамир медленно поднялся на ноги и вытянул перед собой руку с яблоком на открытой ладони. Неужто подойдет?..

Однако конь вдруг заржал. Рыжа тут же откликнулась.

А конь начал танцевать.

Выгнув дугой шею, он побежал ровной широкой рысью, словно подвисая в воздухе на каждом шаге, и высоко поднятый хвост струился по воздуху, будто перетекая в ночную тьму. Рыжа даже забыла про траву и тоже удивленно уставилась на ночного гостя.

Конь описал вокруг них большой круг, встал на дыбы, подпрыгнув, развернулся и побежал в другую сторону так же красиво.

Лишь один раз — в далекой южной стране — Тамир видел, чтобы кони так бегали по полю. Но не сами — под наездниками, которые направляли их и соревновались меж собой в том, кто лучше и точнее круг или восьмерку на поле лошадиными следами прочертит.

Тамир на своей Рыже такое и без всякой подготовки мог проделать, но его тогда в круг никто не пустил. А вот сейчас этот конь сам — без всякого всадника показывает чудеса не хуже! Ради него, единственного зрителя…

Или ради Рыжи?

Конь поднялся на дыбы, грациозно опустился на четыре ноги и выгнул шею еще больше.

Тамир подошел к своей кобыле и поднял ей хвост.

— Нет, ты не в охоте, — подтвердил он то, в чем в общем-то и без того был уверен. — Да и жеребчик этот сам не о пяти ногах. Тогда чего он так выплясывает вокруг тебя? Или сказочные жеребцы по-другому устроены?

Рыжа, навострив уши, наблюдала за красующимся жеребцом.

— Иногда я жалею, что я не лошадь, — признался Тамир, почесывая холку Рыжи. — Я так красиво ухаживать не умею. Ты впечатлена?

Конь призывно заржал. И Рыжа переступила с ноги на ногу.

— Отдашься ему? — спросил Тамир, внутренне сжимаясь от внезапной надежды.

Если жеребец полезет на его кобылу, в этот момент он сам сможет залезть на коня верхом. Жеребцу будет все равно. А после он уже не сумеет скинуть искусного всадника. Жалко, только порошок обратно собрать не удастся, зря Герри старался.

— Ну-ка, давай попробуем…

Он подвел кобылу в центр очерченного им круга, уткнул носом в давно желанные лакомства, так и не пригодившиеся для коня. И отошел в сторону, вытаскивая из кармана на всякий случай огниво.

Конь пробежал между ним и кобылой той же красивой рысью, фыркая и мотая низко опущенной головой, чем вновь вызвал искренний восторг у Тамира. И вдруг, брыкнув задними ногами в его сторону, скакнул к кобыле.

Рыжа, решив, что ее собираются снасильничать, хотя она совсем к этому не готова, истерично взвизгнула и, высоко подкинув задние ноги, хоть так и не достав ими до морды жеребца, бросилась наутек.

Тамир выругался. Он был готов поспорить, что конь затеял какую-то свою игру. И будь перед ним человек, даже попробовал бы разгадать, но для коня у него свой сюрприз был заготовлен.