Люба первой коснулась влажного грунта лётного поля, прокатилась вперёд и срулила в сторону капониров. Следом и я выполнил посадку.

Зарулив на стоянку, я выключил двигатель. Винт несколько раз прокрутился и остановился. Сдвинув фонарь, я почувствовал, как взмокшее лицо обдувает слабый ветер. После напряжения воздушного боя и гула мотора тишина на аэродроме казалась мне совсем неестественной.

Кто-то шёл по усиленной части крыла. В кабину заглянула Морозова.

— Товарищ командир, как аппарат? — произнесла старший техник моей эскадрильи.

— Во! — показал я поднятый вверх большой палец.

Следом я отстегнул ремни, вылез из кабины и тяжело спустился на влажную землю. Осмотрев самолёт, я остановил свой взгляд на двух отверстиях в консоли крыла.

— Зацепило вас, — констатировала Варвара, проведя рукой по повреждённому участку.

— Краешком. Думаю, что проблем с восстановлением не будет, — ответил я, и Морозова молча кивнула.

Повернув голову в сторону Ла-5 своего ведомого, я увидел, как Люба спрыгнула с него и что-то показала своему механику. Поймав на себе мой взгляд, она поправила форму и заспешила ко мне. Девушка тяжело дышала, её лицо раскраснелось, а на лбу была красная полоска от шлемофона.

Люба подошла ближе и вытянулась.

— Товарищ капитан, разрешите доложить? — приложила она руку к виску.

— Вольно, Белова. Выдыхай. Ты жива, машина цела. Для первого боя это самое главное.

Люба чуть расслабила плечи, а на её губах мелькнула робкая улыбка.

— Я же зацепила того первого! Вы видели? Из него дым пошёл.

— Видел. А теперь, Люба, ответь мне на один простой вопрос. Какая главная, единственная задача ведомого в бою?

Её улыбка угасла. Она моргнула, почувствовав подвох в моих словах.

— Прикрывать ведущего, товарищ капитан.

— Верно, — сказал я, подошёл к дереву и сорвал с него веточку.

Присев на корточки, я начал чертить на влажной земле два силуэта самолётов.

— Рассмотрим начало боя. Кто дал команду на атаку?

— Никто… я сама.

Я сломал веточку пополам.

— Пока ты «сама» героически дырявила радиатор мессера, я остался неприкрыт. Ты разорвала пару. Понимаешь это?

Она опустила глаза.

— Да.

— Идём дальше. Конец боя. Ты кого-то атакуешь сверху. Скорость у тебя какая была?

Люба молчала, но начала понимать ошибку в данном моменте, который я ей объяснял.

— Скорость была триста сорок. Может, триста пятьдесят.

— Не самый лучший запас по скорости для начала атаки. А ты ещё и вверх полезла.

Люба опустила голову.

Она молчала, осознавая, к чему я клоню. С виду всё выглядело как её благородное желание помочь, но в реальности это было смертельно опрометчиво.

— Виновата, командир. Больше не повторится.

Я смотрел на неё пару секунд, затем моё лицо смягчилось. Отбросив палку, я поднялся и отряхнул руки.

— По итогу. Тот факт, что ты не растерялась и попала в немца на отрыве — молодец. Рука твёрдая, глаз меткий. За это хвалю. Но то что ты ради этого бросила строй, это уже непростительно, Белова. Ещё раз поменяешь мою спину на сбитый немецкий самолёт — сядешь на губу.

Люба кивнула, и я отпустил её. Она зашагала в сторону палатки, специально поставленной для дежурного звена.

Но через пять шагов она вдруг замерла. Её сапоги смачно чавкнули в весенней грязи, а сама она медленно повернулась ко мне. На её лице читалось искреннее недоумение. Как у школьницы, которой объясняют бином Ньютона научными фразами.

Белова покрутила головой, оглядывая полевой аэродром. Лес, палатки, пара бревенчатых накатов да землянки техсостава и просёлочная дорога к деревне, в которой девушек поселили.

— Товарищ командир… разрешите спросить?

— Спрашивай.

— А где здесь гауптвахта? Не вижу её.

Я усмехнулся и небрежно кивнул в сторону землянки на краю леса. Той самой, которая на момент нашего прибытия была с мышами и водой по щиколотку.

— Вон, видишь? Специально для недисциплинированных ведомых зарезервировал. Вода и грязь лечебные. Охлаждает горячие головы за пять минут.

Люба покосилась на землянку, потом перевела взгляд на меня. Её брови поползли вверх, а губы дрогнули, сдерживая улыбку.

— Поняла вас, товарищ командир. Разрешите отказаться от лечебных процедур в пользу лётной практики?

— Разрешаю. Иди уже, горе луковое.

Люба развернулась и, уже не скрывая широкой улыбки, бодрым шагом направилась к механикам.

Конечно, никого нельзя сажать в такие условия для отбытия ареста по недисциплинированности. Слишком тяжёлые условия. Так что будем надеяться, что мой ведомый «чёрный юмор» поняла.

Я не спеша «мерил шагами» стоянку в ожидании возвращения группы с задания. Всё же, с Казариным полетела почти вся моя эскадрилья. Их первый по-настоящему групповой боевой вылет.

На поиски обломков упавшего мессера отправились ребята из БАО под руководством замкомбата интенданта 3 ранга Хромова. Вряд ли что-то они там смогут найти ценного, но таков порядок.

Проходя мимо одного из Ла-5, я невольно замедлил шаг. У открытого капота двигателя разворачивалась классическая армейская сцена.

На стремянке стояла молоденькая девушка-механик. Выглядела она совсем ещё девчонкой в мешковатой куртке, рукава которой она закатила почти по локоть, чтобы они не мешали ей залезть в двигатель.

Однако, она усердно, но безуспешно пыталась подлезть ключом к дальнему креплению выхлопного коллектора.

К ней в этот момент подошла и воентехник первого ранга Морозова, которая решила «помочь» советом.

— Не крутится, Варвара Степановна, — пожаловалась механик стартеху моей эскадрильи, утирая лоб тыльной стороной грязной ладони.

— Что не так? — спросила Морозова.

— Ключ соскальзывает.

Варвара сочувственно вздохнула и выдала с интонацией академика:

— Ёлы-палы, Светик. Чего ж ты хочешь? Ты каким молотком туда подлезть пытаешься? Обычным, правосторонним?

Девушка удивлённо моргнула, глядя на тяжёлый инструмент в своей руке.

— Ну да. Я из ЗИПа взяла его.

— Эх, молодёжь. Там же левый борт. И гайка там хитрая. Чтобы к ней подлезть, нужен левосторонний молоток.

Я остановился в тени плоскости соседнего истребителя, сложив руки на груди. Вмешиваться не хотелось. Слишком хорошо я знал подобные «советы» в авиации.

Света растерянно захлопала ресницами.

— Левосторонний? А у меня в ящике такого нет.

— Естественно, нет! Инструмент тонкой настройки. Инженерный! Беги бегом на склад БАО. Скажи, что срочно требуется левосторонний молоток. И смотри, чтоб они тебе правосторонний со спиленной ручкой не всучили. Нам вылеты срывать нельзя!

Девушка мгновенно спрыгнула со стремянки, а её глаза прямо-таки горели ответственностью.

— Поняла! Одна нога здесь, другая там!

Она, смешно размахивая руками и перепрыгивая через самые глубокие лужи, понеслась в сторону склада, скрытого за деревьями.

Варвара через несколько секунд не выдержала и засмеялась. Её каменное лицо расплылось в широчайшей улыбке. В этот момент Морозова поймала на себе мой взгляд.

— Товарищ капитан! Ну три месяца с ней мучаюсь. Вроде старается, но серьёзнее молотка и без присмотра лучше не оставлять, — улыбнулась Морозова.

Естественно, что нет никаких левосторонних или правосторонних молотков. Всё это народный «фольклор» техсостава и их традиционные шутки.

— Левосторонний молоток, значит? Ну-ну, — улыбнулся я.

— Да, товарищ командир. Для расширения кругозора личного состава.

— Сейчас ей скажут, что левосторонние молотки только что закончились и отправят за ведром компрессии к связистам. А те отправят к водителям за куском глиссады. К обеду вернётся. Заканчивай, Варвара Степановна с воспитательной работой. Дел много.

Варвара Степановна кивнула и позвала механика Свету обратно. А то такими темпами ещё отправят всех молодых девушек из инженерно-технического состава искать «менструацию для маслосистемы».