— Отдыхай, Лилит, — прошептал он, заставляя себя подняться, хотя каждый инстинкт кричал ему остаться у её ног. — Нам скоро снова в ад.

В другом конце коридора, в своей комнате, сидел Гарри.

Он монотонно, раз за разом, повторял сложную формулу латинского заклинания, вслушиваясь в ритм собственного сердца. В его голове яркой вспышкой снова и снова звучали слова Лилит.

«В твоих венах больше нет обычной человеческой крови… Там течет сплав».

Гарри смотрел на свою палочку. Всю жизнь ему твердили, что он просто мальчик, которому повезло. Выживший благодаря случайности, благодаря самопожертвованию матери. Но Лилит увидела в нем нечто иное. Она увидела силу. Она не испугалась тьмы, которая проникла в него на том кладбище, и, что самое главное, она заставила и самого Гарри перестать её бояться. Он чувствовал, что она права. Он действительно был другим. Особенным не из-за дурацких пророчеств, а по законам самой магии.

И сейчас, ощущая эту клокочущую гибридную силу внутри себя, Гарри понял, что однажды — когда весь этот кошмар закончится — он попросит Лилит о помощи. Возможно, она сможет научить его контролировать эту силу. Поможет разобраться в себе или найдет тех, кто сможет понять природу его магии.

Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть её. Найти поддержку, убедиться, что всё это — не сон. Что в него верят. Сжав палочку, Гарри решительно вышел из комнаты и направился к покоям Лилит, чтобы перекинуться с ней парой слов перед своей адской сменой.

В это же время в глубоких подземельях поместья разворачивалась драма.

Артур Уизли оказался совершенно не тем человеком, каким его привыкли видеть дети. На посту у зарешеченной двери Джинни, Гермиона и Рон с изумлением смотрели, как мистер Уизли уверенно шагнул в центр рунического круга.

Его фигура выпрямилась. Мягкость и рассеянность чудаковатого работника Министерства магии испарились без следа. Сейчас в кругу стоял ветеран Первой магической войны, опытный дуэлянт, чьи движения были выверенными и безупречно точными. Он выглядел как лучший профессор Защиты от Темных искусств: собранный, с холодным рассудком и стальной волей.

Артур взмахнул палочкой, и его голос разнесся по подземелью — твердый, резонирующий, властный. Руны вспыхнули ярким, ослепительным светом.

Оборотню это не понравилось.

Зверь, который снисходительно терпел мягкую магию Молли, теперь столкнулся с жестким, принудительным контролем. Артур не просто сдерживал — он подавлял. И это взбесило монстра.

Волк поднялся. Из его глотки вырвался булькающий, угрожающий рык. Оборотень начал бросаться на цепи, с каждой минутой всё яростнее. Звон металла оглушал. Когти скрежетали по камню, высекая искры. Артур не отступал ни на миллиметр, только крепче сжимал палочку, усиливая давление барьера.

За дверью у Джинни начали сдавать нервы.

Она смотрела, как чудовищный зверь в метре от её отца бьется в кровавой агонии, пытаясь дотянуться до него своими когтями. С каждым ударом оборотня об цепи сердце Джинни пропускало удар. Ужас липкой паутиной окутал её разум.

Когда оборотень издал особенно страшный, предсмертный вой и, извернувшись, попытался разорвать зубами собственную скованную лапу, чтобы освободиться, Джинни не выдержала.

— ПАПА! — истошно закричала она.

Разум девочки отключился. В приступе абсолютной паники, проигнорировав отчаянный крик Рона и попытку Гермионы схватить её за мантию, Джинни рванула тяжелую задвижку.

Дверь распахнулась.

Это было катастрофой. Внешнее вмешательство мгновенно нарушило замкнутый контур. Оборотень, почувствовав прореху в магии, с торжествующим ревом бросился прямо на открывшуюся дверь.

Цепи натянулись до предела и сдержали монстра в последний момент, но чудовищная магическая отдача, сжатая до этого в кругу, вырвалась наружу взрывной волной. Ударная волна ударила в Джинни. Девочка отлетела назад, как тряпичная кукла, и на лету снесла Артура.

Они оба кубарем вылетели за пределы защитного круга, с силой ударившись о каменную стену.

Связь прервалась. Руны на полу мгновенно погасли, сменившись зловещим, непроглядным мраком.

В ту же секунду оглушительный, ничем больше не сдерживаемый рык свободного, жаждущего крови зверя потряс всё поместье до самого фундамента.

Гарри, только что подошедший к двери Лилит, замер. Лилит внутри комнаты резко вскинула голову, а Сириус мгновенно выхватил палочку.

Они переглянулись, в их глазах отразился абсолютный, ледяной ужас. Изо всех сил, забыв про усталость, не сговариваясь, все бросились бегом вниз, по лестницам, навстречу разверзшемуся в подземелье аду.

Звон лопающегося металла резанул по ушам, перекрывая даже рев монстра. Антимагические звенья, способные удержать целую стаю, под невероятным давлением взбесившейся, свободной магии начали поддаваться. Одно из звеньев с оглушительным треском лопнуло, осыпав каменный пол снопом искр, затем второе. Зверь вырывался.

Артур, тяжело ударившийся о стену, не потерял присутствия духа ни на секунду. Он не стал тратить драгоценные мгновения на бессмысленную попытку восстановить разорванный контур. Схватив обмякшую от первобытного ужаса Джинни за мантию, он одним мощным рывком поднял дочь на ноги и толкнул её к выходу.

Они едва успели выскочить за порог, и Артур изо всех сил рванул на себя тяжелую железную дверь.

В этот самый миг оборотень совершил прыжок. Огромная когтистая лапа пробилась сквозь узкую решетку в двери прямо перед тем, как лязгнул замок. Когти, острые как бритвы, с тошнотворным звуком рвущейся ткани и плоти впились в плечо Артура. Мистер Уизли глухо вскрикнул, но не отступил, навалившись на дверь всем телом, чтобы не дать зверю выбить её петли.

Ситуация стала критической. Зверь тянул Артура на себя, сжимая челюсти где-то по ту сторону решетки в предвкушении крови.

И тогда в коридор подземелья, быстрее сорвавшегося с цепи тайфуна, влетел Сириус.

Его серые глаза горели маниакальным светом. Не произнося ни слова, Блэк на ходу вскинул палочку и выбросил вперед сгусток невербального, раскаленного добела пламени. Огненный хлыст прошел сквозь прутья решетки и с треском впился в лапу оборотня.

Подземелье наполнилось тошнотворным запахом жженой шерсти и паленой плоти. Волк издал пронзительный, полный боли визг, инстинктивно разжал когти и отшатнулся вглубь камеры. Сириус тут же захлопнул внешнюю задвижку и наложил на дверь десяток запирающих и укрепляющих заклятий.

— Наверх! Все наверх, живо! — рявкнул Блэк, тяжело дыша.

Вся группа, поддерживая раненого Артура и спотыкающуюся Джинни, кинулась вверх по ступеням. Наверху их уже ждали встревоженные Лилит, Гарри и бледная Молли.

В гостиной воцарился хаос. Тинки, тихо попискивая от волнения, мгновенно начала обрабатывать раны мистера Уизли: царапины оказались глубокими, но, к счастью, не задели артерии. Джинни трясло мелкой дрожью, её колени и локти расцветали синяками от падения.

Молли, совершенно потеряв голову от паники, бросилась к дочери. Она осела на пол перед креслом, в которое усадили Джинни, и принялась исступленно целовать её руки и лицо.

— Девочка моя, слава Мерлину, ты цела… О, Джинни, моя маленькая… — причитала миссис Уизли, заливаясь слезами, напрочь не понимая, что именно её «маленькая девочка» только что своими руками уничтожила всё, ради чего они здесь собрались. Молли не видела, что произошло внизу. Она просто слепо защищала своего ребенка.

Но Рон видел всё. И его трясло от ярости.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! — голос Рона сорвался на оглушительный крик. Лицо юноши пошло красными пятнами, он сжимал кулаки так, что побелели костяшки.

Молли вздрогнула и попыталась закрыть Джинни собой:

— Рональд! Прекрати кричать на сестру, у неё шок!

— У неё шок?! — Рон шагнул вперед, игнорируя мать, его глаза метали молнии. — А у нас теперь сорванный ритуал! Зачем ты туда полезла, Джинни?! Зачем?!