— Завтра я пойду.

— Я тоже.

— Вас не вызывали.

— Вызовут. Без Хранителя им законность Крыльев не обсудить.

Я повернулась к нему.

— И чью сторону вы займёте?

— Короны.

— Я поняла. Ни мою, ни Эрвена.

Он молчал.

— Если они признают меня виновной, что будете делать?

— Решение Совета не меняет волю Крыльев.

— А если докажут, что я ими управляла?

— Если это вообще возможно и вы нарушили условия — заберу их.

— Лично? Без сомнений?

Он задержал взгляд на моём лице.

— Сомневаться буду.

Мне стало труднее дышать. Лучше бы он ответил сразу и не смотрел так. На открытое заседание я пришла без Крыльев. Это было моё первое решение. И первое, с которым Тайрен спорил.

— Возьмите их с собой, — сказал Тайрен.

— Нет. Разговор о них, а мне нужно, чтобы услышали меня.

Я закрыла ящик и передала Марей. Ей предстояло остаться в доме.

— Если сюда войдут…

— Я сменила тайник.

— Где?

— Даже вам не скажу.

Он кивнул, но не отошёл от двери.

— Мне не нравится, что они будут далеко от вас.

— Если принесу, весь зал станет следить, как я якобы колдую над Короной. Пусть сначала выслушают факты.

— Уверены?

— Нет.

Он чуть улыбнулся, и я поняла, что спор окончен. Возле дворца толпа была ещё больше, чем накануне. Но настроение изменилось. Вчера люди выкрикивали моё имя. Сегодня часть молчала. Некоторые отворачивались.

На ступенях перед воротами двое мужчин спорили так громко, что их услышала половина площади.

— Она двенадцать лет сидела возле трона! Конечно, готовилась!

— Тогда почему корона ждала двенадцать лет?

— Чтобы никто не догадался!

Логика была беспомощна против человека, который уже решил верить. Мы вошли. В Зале Домов меня встретила тишина. Не та, что сопровождала три Крыла. Холодная. Осторожная.

Люди, которые ещё вчера подходили поздравить с решением южного кризиса, сегодня избегали смотреть прямо. Эймар Кайр всё-таки кивнул мне. Реван Тарр — тоже. Несколько других отвернулись. Селмара сидела в первом ряду Дома Орвейн. Не возле Эрвена.

После отменённой коронации её положение при дворе стало непонятным, однако сейчас она выглядела спокойнее, чем за последние два дня. Это было первое, что меня насторожило. Эрвен вошёл последним. На голове Короны не было. Интересно. Значит, и он решил не превращать заседание в разговор о количестве Крыльев.

Или боялся потерять четвёртое прямо здесь. Верховный законник поднялся.

— Совет рассматривает сведения, способные повлиять на оценку событий последних дней. До установления их подлинности никто из присутствующих не признаётся виновным в нарушении закона.

Разумное начало. Я посмотрела на Эрвена. Он был напряжён. Но не торжествовал. Если всё это устроил он, скрывал удовлетворение прекрасно.

— Первое свидетельство, — продолжил законник, — документ одиннадцатилетней давности с распоряжением тогдашней императрицы Лиарны Вейрель предоставить ей доступ к закрытому разделу ранних коронных актов.

Копии раздали главам Домов. Я не стала читать свою. Уже видела.

— Госпожа Вейрель, признаёте подпись?

— Похожа. Но я не подписывала это распоряжение.

— Чем подтвердите?

— В тот год я действительно поднимала старые документы. Могу назвать договор, переговорщиков, нужные мне разделы. А вот доказать, чья рука вывела росчерк одиннадцать лет назад, труднее.

— Следовательно, доказательства нет.

— Архивист подтвердит: в закрытый раздел я не приходила.

Законник посмотрел на Вердена. Тот сидел в конце зала.

— Господин Рош будет допрошен позже.

— Тогда выслушайте его, прежде чем делать вывод.

Законник поджал губы.

— Порядок заседания определяю я.

Я отступила на полшага. Спорить сейчас означало дать ему повод говорить о моём поведении вместо документа.

— Второе свидетельство, — продолжил он, — показания Алмера Висса.

Мужчина поднялся. Я узнала его сразу. Постарел. Поседел у висков. Но это был тот самый секретарь, который в первые годы брака всегда держал перья слишком близко к краю стола и ронял их на пол.

— Господин Висс, расскажите Совету, какие поручения получали от Лиарны Вейрель.

Алмер посмотрел на меня. Отвёл глаза.

— Её величество интересовалась древними правами Домов.

— Какого рода?

— Правом на престол.

По залу прошёл шум. Я почувствовала, как пальцы сжимаются. Спокойно.

— Когда? — спросил законник.

— На втором году брака.

— Что именно она поручила?

— Найти сведения о передаче власти до закрепления престола за Доррейнами.

— Вы нашли?

— Часть.

— И передали?

— Да.

— Что произошло потом?

Он помолчал. Слишком хорошо. Слишком выверенно.

— Её величество велела никому не рассказывать о поиске.

Теперь гул стал громче. Я посмотрела на Эрвена. Он сидел неподвижно. Но я увидела напряжение в его челюсти. Он не знал этой части. Или прекрасно играл.

— Можно задать вопрос? — спросила я.

Законник нехотя кивнул. Я подошла ближе к Алмеру.

— Алмер, как вы обращались ко мне в рабочей переписке на втором году брака?

Он моргнул.

— Ваше величество.

— Нет. Первые три года в канцелярии писали «госпожа Вейрель». Я сама просила. К титулу не привыкла, отец придворного обращения не любил. Вы должны это помнить.

— Столько лет прошло…

— Хорошо. Где был мой кабинет?

— В северном крыле.

— Туда я переехала после перестройки. Первые четыре года работала в восточном.

По залу прошёл шёпот.

— Комнату я мог забыть.

— Комнату забыли. А поручение помните дословно?

Алмер посмотрел на законника. Я продолжила:

— Вы работали у меня четыре года. Назовите имя человека, который передавал вам мои личные поручения, когда я не могла вызвать секретаря сама.

Алмер молчал. Потому что такого человека не было. Я передавала поручения только письменно через старшего распорядителя или лично.

— Господин Висс, имя?

— Не помню.

— Но тайное поручение — помните.

— Такое трудно забыть.

— Тогда вспомните и обычную работу. Какое соглашение я готовила в это время?

— Я…

— Вы были моим секретарём. Запросы отправляли, бумаги носили. Что за договор у нас лежал на столе?

Он молчал. Я почувствовала, как настроение в зале меняется. Медленно. Не в мою пользу. Скорее от полной уверенности к сомнению. Этого было мало.

Но лучше, чем ничего. И тогда поднялась Селмара.

— Может быть, вы скрывали часть намерений даже от секретаря, — сказала Селмара.

Я повернулась к ней.

— Он сейчас выступает именно потому, что будто бы знал мои намерения.

— Я о подробностях, госпожа Вейрель.

— Которые он не может вспомнить?

Селмара приподняла подбородок.

— Вы на всё находите ответ.

— Мне задают вопросы о моей собственной жизни.

— Или у вас было двенадцать лет, чтобы подготовиться.

В зале наступила тишина. Я смотрела на неё. Вот оно. Не Эрвен. По крайней мере, не только Эрвен. Селмара слишком уверенно вела разговор туда, куда хотела.

— Вы обвиняете меня? Официально?

— Я задаю вопрос.

— Вы утверждаете, что я готовила заговор.

Селмара выдержала мой взгляд.

— Я допускаю это. Крылья пришли сразу после развода. А старым правом вы интересовались годами.

— По словам человека, который не помнит собственной работы, и по бумаге, которую я не подписывала.

— Ложность показаний не установлена.

— Как и их правдивость.

Эрвен поднялся.

— Достаточно.

Селмара повернулась к нему.

— Ты сам хотел узнать правду.

Вот это было важно. Не «вы». «Ты». И Эрвен не поправил.

— Я хочу факты, — сказал он.

— А я их принесла.

В зале стало совсем тихо. Я почувствовала, как всё внутри собирается в одну холодную точку. Принесла. Селмара сама сказала. Эрвен тоже понял.