— Лиарна, подождите.

Я продолжала идти.

— Он собирался к вам вчера вечером. Правда. Его задержали в Совете.

Я остановилась.

— Совет закончился в девять.

Селмара чуть приоткрыла рот.

— Я подписывала протокол, — сказала я. — Не повторяйте за ним. Хотя бы это проверьте сами.

Селмара отвела взгляд. Это было первое удовлетворение за сегодняшний день. Маленькое и неприятное. Я не хотела превращаться в женщину, которой нужна растерянность соперницы, чтобы удержаться на ногах. Поэтому больше ничего не сказала. У высоких бронзовых дверей уже стояли двое хранителей церемонии. При моём приближении они одновременно склонили головы.

Один из них задержал взгляд на Селмаре. Наверное, тоже увидел знак Доррейнов. Наверное, тоже всё понял.

К вечеру будет знать вся столица. К утру — все семь провинций. К концу недели мою семейную жизнь будут обсуждать в портах, на рынках, в гостиных и караульных помещениях. Императрица, от которой отказался дракон. Я неожиданно подумала не о позоре. О бумагах.

На моём столе лежало восемнадцать нерассмотренных прошений из Лейрской долины. Завтра должен был приехать представитель южных земель. Через три дня Совет собирался утверждать новый порядок распределения доходов между провинциями. Если меня сегодня лишат титула, кто возьмёт это на себя? Эрвен? За двенадцать лет он ни разу не прочитал больше трёх прошений подряд. Я чуть не рассмеялась. Не от веселья.

От нелепости. Мой брак рушился, а я думала о канцелярии. Наверное, именно в этом и заключалась главная проблема последних лет. Я слишком долго была полезной. Настолько полезной, что меня перестали замечать. Двери распахнулись.

Шум Тронного зала исчез почти мгновенно. Шесть сотен человек повернули головы в мою сторону. Я вошла. Если кто-то и знал о предстоящем объявлении, таких было немного. Большинство гостей приветствовали меня привычными поклонами. Я видела знакомые лица, обменивалась короткими взглядами, замечала удивление тех, кто обнаруживал за моей спиной Селмару. Тронный зал Доррейнов строили не для людей. Он был рассчитан на драконов.

Потолок терялся высоко в полумраке, колонны были толщиной с башни, а вдоль стен шли чёрные каменные плиты с именами правителей прошлого. В дальнем конце возвышался престол, вырезанный из цельной тёмной породы, которую когда-то подняли со дна Огненного ущелья. На нём сидел Эрвен. Он увидел меня сразу. Я поняла это по тому, как изменилось его лицо. Всего на мгновение. Но после двенадцати лет брака мне хватало мгновения.

Он не ожидал, что я приду. Сегодня Эрвен был красив той холодной, почти нечеловеческой красотой, которая когда-то заставила меня забыть половину приготовленных слов на первой официальной встрече. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и золотистыми глазами, слишком яркими даже для дракона. Церемониальный камзол подчёркивал военную выправку, на плечах лежала тяжёлая чёрная мантия.

На голове была Корона Семи Крыльев. Я видела её сотни раз, но именно сегодня почему-то рассматривала особенно внимательно. Тонкий обруч из тёмного металла. Над ним семь изогнутых пластин, похожих на поднятые драконьи крылья. Каждая отличалась рисунком прожилок. Говорили, что корону создали для первого объединителя империи и с тех пор она никогда не покидала рода Доррейнов. Историки спорили о многом. Об этом — почти никогда. Я дошла до предназначенного мне места.

Кресла там действительно не было. Только пустое пространство справа от трона. По залу прошёл первый шёпот. Я остановилась. Эрвен медленно поднялся.

— Лиарна.

Дома он звал меня так. На людях — «ваше величество», «императрица». Я посмотрела на пустое место возле трона.

— Государь.

Он услышал разницу. Между нами было четыре ступени, и ни одну он не спустился.

— Нам нужно было поговорить до церемонии.

Он говорил тихо, для меня одной.

— Я была во дворце. Ты знал, где меня найти.

— Я собирался прийти.

— Я тоже собиралась однажды научиться играть на лютне. Не получилось.

Эрвен нахмурился.

— Не надо здесь, Лиарна.

— А где? — Я чувствовала, как мешает церемониальный воротник. — Ты ведь уже всё приготовил здесь.

— Я хотел сделать иначе.

— Хотел…

Я замолчала, пока голос ещё слушался. Эрвен отвёл взгляд. За моей спиной послышались шаги. Селмара вошла в центр зала. Теперь шёпот превратился в гул. Эрвен посмотрел на неё, и этого оказалось достаточно. Я увидела то, чего до последней минуты какая-то особенно глупая часть меня всё ещё не хотела видеть.

Тепло. Не вспышку желания. Не неловкость. Не увлечение, которое можно было объяснить слабостью. Он смотрел на неё так, как когда-то смотрел на меня. Я отвернулась первой.

Вот теперь стало больно. Без красивых слов, без драматического удара судьбы. Просто внутри словно освободилось место, которое двенадцать лет занимал другой человек, и пустота оказалась гораздо тяжелее, чем он сам. Я сжала пальцы, спрятанные в складках платья. Только бы не сейчас. Не перед ними.

Не перед ним. Я переживу это позже. Когда вокруг не будет шестисот свидетелей. Главный распорядитель ударил жезлом о камень.

— День Короны императора Эрвена Доррейна, тридцать второй год правления Дома Доррейнов!

Зал ответил установленным приветствием. Я произнесла слова вместе со всеми. Голос не дрогнул. Началась церемония. Она длилась почти час. И это было самое странное испытание в моей жизни.

Послы выходили вперёд. Главы Домов приносили клятвы. Секретарь зачитывал достижения года. Среди них оказалось четыре соглашения, которые готовила я. О моём участии, разумеется, не упомянули. Эрвен принимал благодарности.

Я стояла справа от ступеней, потому что кресло так и не появилось. Селмара находилась среди представителей своего Дома, но слишком близко к центральному проходу, чтобы это выглядело случайностью. Я наблюдала. Постепенно боль уступала место другому чувству. Я начала считать. Кто уже знает.

Кто смотрит на Селмару. Кто избегает моего взгляда. Кто, напротив, смотрит слишком внимательно. Глава Дома Кайр хмурился. Старшая представительница Белого Дома дважды взглянула на пустое место рядом со мной. Южный наместник что-то прошептал советнику.

Двор уже понял, что происходит. И ждал зрелища. Наконец распорядитель объявил:

— Перед заключительной частью церемонии император желает обратиться к Домам и народу.

Наступила тишина. Эрвен встал. Я знала почти все его речи за последние двенадцать лет. Некоторые писала сама. Другие исправляла ночью, когда секретари приносили слишком тяжёлые фразы и слишком длинные перечисления. Эту речь я слышала впервые.

— Сегодня государство отмечает не только День Короны, — начал он. — Сегодня я должен сообщить о решении, которое касается императорского Дома.

Несколько человек посмотрели на меня. Я не отвела глаз.

— Двенадцать лет назад был заключён мой брак с Лиарной Вейрель.

Не «с моей супругой». Не «с императрицей». Лиарной Вейрель. Он уже вычёркивал меня из своей семьи.

— Этот союз принёс государству годы порядка и достойной службы.

Достойной службы. Я едва удержалась от горькой улыбки. Так можно было говорить о секретаре. О наместнике. О старом генерале. О женщине, которая двенадцать лет делила с ним жизнь, Эрвен тоже решил сказать именно так.

Он продолжал:

— Однако государственный союз не может существовать, когда между супругами больше нет того, что должно составлять его основу.

В зале было так тихо, что я слышала потрескивание огня в дальних чашах.

— Поэтому я принял решение расторгнуть наш брак.

Несколько женщин ахнули. Кто-то быстро зашептал. Эрвен поднял руку, и тишина вернулась.

— С сегодняшнего дня Лиарна Вейрель освобождается от обязанностей императрицы. Её титул прекращает действие после завершения церемонии.

Освобождается. Какая щедрость. Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Не от боли. От необходимости удержать лицо. Эрвен посмотрел на меня.