— Что ты принесла? — переспросил Эрвен.

Селмара задержалась с ответом.

— Мой Дом помог найти свидетелей.

— Кто поручил?

— Я попросила.

— Ты собирала сведения о Лиарне, не сказав мне?

— Я пыталась тебя защитить!

Он медленно выдохнул. Я знала этот выдох и невольно напряглась.

— Я об этом не просил.

— У неё три части твоей Короны, Эрвен! Она сама сказала, что хочет престол!

Шёпот пронёсся по залу. Я замерла. Эту фразу слышали только двое. Я. И Эрвен. Тайрен узнал позже от меня? Нет. Я не рассказывала ему о ночном разговоре.

Селмара знать не могла. Если только Эрвен сам ей не сказал. Я посмотрела на него. Он понял мой вопрос раньше, чем я произнесла.

— Я сообщил Совету, что ты намерена заявить претензию.

— Совету?

— Главам Домов.

— Селмара глава Дома Орвейн?

Нет. Это знали все. Эрвен молчал. Селмара тоже. И мне вдруг стало ясно, что отношения между ними не закончились так чисто, как Эрвен пытался представить ночью. Возможно, коронацию отменили.

Возможно, он действительно решил вернуть меня. Но Селмара всё ещё имела доступ к нему. К его словам. К его страхам. И сейчас использовала их. Мне стало почти смешно.

Он хотел вернуть прежнюю жену, не разобравшись с будущей. Очень в его духе.

— Это не относится к подлинности свидетельств, — сказала я.

Законник воспользовался возможностью вернуть заседание под контроль.

— Верно. Совет продолжит проверку.

— Прошу внести в запись, кто начал сбор сведений: госпожа Орвейн и её Дом.

Селмара резко повернулась.

— Это ничего не доказывает.

— Я не делаю выводов. Только прошу сохранить имя.

Она поняла намёк. В зале тоже помнили, что из записей уже пытались убрать моё.

К вечеру правда никого уже не интересовала. Это было самое неприятное открытие дня. Совет не признал документы подлинными. Но и ложными не признал. Алмера не задержали, потому что его показания требовали проверки. Вердена тоже.

Селмару никто не обвинял в подделке, потому что прямых доказательств её участия не существовало. Формально я выиграла. Практически — проиграла. Двору не требовался приговор. Ему требовалась удобная история. И история о бывшей жене, которая двенадцать лет тайно готовилась отобрать корону у мужа, оказалась гораздо интереснее скучной правды о прошениях, каналах и соглашениях.

Когда я вышла из дворца, люди расступились. Вчера для того, чтобы увидеть меня. Сегодня — чтобы не оказаться рядом. Женщина, которая два дня назад кричала «государыня», спрятала лицо. Один придворный, с которым я работала девять лет, увидел меня в галерее и свернул в другую дверь. Мне хотелось сказать себе, что это не важно.

Что я знала цену двору. Что эти люди всегда выбирали сторону, рядом с которой безопаснее стоять. Не получилось. Было больно. Не так, как после Эрвена. Иначе.

Я двенадцать лет думала, что хотя бы уважение заслужила. Оказалось, уважение тоже может исчезнуть за один удачно подброшенный лист. Тайрен ждал у внешних ворот.

— Только не говорите, что всё пройдёт.

Тайрен покачал головой.

— Не собирался.

Мы пошли молча. Я была благодарна ему за несколько минут, в которые не требовалось ни отвечать, ни держать лицо.

— Кайр не отступил, — сказал он наконец.

— Один Дом из семи.

— Западные тоже не поддержали обвинение.

— Реван осторожничает.

— Пусть. Сегодня и это полезно.

Я повернулась к нему.

— А вы верите им?

Он остановился.

— Нет.

— Почему? Два дня назад я говорила, что трон мне не нужен. Могла соврать.

Тайрен помолчал.

— Могли. Только вы пока плохо умеете скрывать, когда начинаете чего-то хотеть.

— Что именно я не скрыла?

Он задержал взгляд на моём лице. Сердце стукнуло сильнее, прежде чем он ответил:

— Не только трон.

Я отвернулась.

— Вы слишком уверены в себе.

— С вами приходится.

Я посмотрела на него снова. Он не улыбался. Между нами было меньше шага; мимо шли люди, скрипели колёса, а я слышала прежде всего собственное дыхание. Тайрен поднял руку. Я не знала, что он собирается сделать. Он тоже, кажется, не знал. Пальцы остановились возле моей щеки. Не коснулись.

Потом рука опустилась.

— Нам нельзя, — сказал он.

Я посмотрела на опустившуюся руку и разозлилась: на него, на себя, на то, что ждала прикосновения.

— Вы вовремя вспомнили.

— Лиарна, если вы нарушите условия, мне придётся забрать Крылья. Я не могу присягнуть вам или обещать защиту только потому, что…

— Договорите.

Он отвернулся. Впервые слова давались ему с таким трудом, и я перестала торопить.

— Вы мне нравитесь.

Мне пришлось сглотнуть. Ни одного остроумного ответа не нашлось.

— Вот теперь удивил, — негромко сказал он.

— Ненадолго. Вы мне тоже.

Теперь замолчал Тайрен.

— Только не решайте за меня, хорошо? — добавила я.

— Это не входит в мои намерения.

— Тогда договорились. Вы не обещаете меня спасать. Я не требую.

Тайрен покосился на мою руку.

— Плохой договор.

— Чем?

— А если всё-таки захочется?

Я не успела ответить. Со стороны дворца прозвучал рог. Один короткий сигнал. Стража у ворот мгновенно пришла в движение. Тайрен обернулся.

— Что это?

Он прислушался.

— Приказ внутреннего розыска.

— Кого ищут?

Ответ мы получили через минуту. Из ворот вышел отряд. Начальник стражи держал в руках свиток. Увидев нас, направился прямо ко мне.

— Госпожа Вейрель.

Я остановилась.

— Что ещё?

— До окончания проверки Совет и верховный законник запретили вам покидать столицу. Назначен также осмотр вашего дома.

— Обыск? На каком основании?

— Подозрение в незаконном хранении документов, составляющих государственную тайну.

Архив матери. Вот куда они шли.

— Семейные бумаги Вейрелей не являются государственной тайной.

— Это определит комиссия.

Я посмотрела на Тайрена. Его лицо стало непроницаемым.

— Когда они придут?

— Осмотр уже начат. Отряд направили в Нижний Арден.

Я не сразу смогла вдохнуть. Марей. Тайник. Три Крыла. Я развернулась. Тайрен поймал меня за локоть.

— Не бегите.

— Уберите руку. У меня дома Марей!

— Там ждут, что вы броситесь что-нибудь прятать. Лиарна, посмотрите на меня.

Я вырвала локоть; он сразу отпустил.

— Она знает, где тайник?

— Нет.

Утром я сама перепрятала Крылья отдельно от архива. Никому не сказала куда. Даже ему.

— Тогда идём, — произнёс Тайрен. — Только без бега.

Я стиснула зубы и пошла рядом. Мы не успели сделать и десяти шагов. Начальник стражи окликнул:

— Господин Кельвар.

Тайрен остановился.

— Что?

Стражник протянул второй свиток.

— Это вам.

Тайрен развернул. Я видела, как меняется его лицо.

— Что там?

Он не ответил. Я подошла.

— Тайрен.

Он передал мне свиток. Текст был коротким. «Хранителю Седьмого Крыла Тайрену Кельвару предписывается в соответствии с древним соглашением обеспечить сохранность частей Короны до окончания расследования и предотвратить их сокрытие претендентом». Я прочла дважды.

— Что они требуют от вас?

Тайрен забрал свиток.

— Нашли старое соглашение. При подозрении на воздействие на Корону Совет вправе потребовать вмешательства Хранителя.

— Какого вмешательства?

— Найти Крылья. Если откажетесь передать их на хранение — задержать вас.

Я посмотрела на его руки. Несколько минут назад одна из них едва не коснулась моей щеки.

— Можете отказаться?

— Могу. Это будет нарушением присяги, на которой четыреста лет держится положение Кельваров.

— Что сделаете?

Он сложил свиток.

— Сначала пойдём домой.

Дом перевернули почти буквально. Когда мы вошли во двор, один из старых шкафов стоял посреди комнаты, ковёр был свёрнут, ящики выдвинуты, бумаги разложены на столах. Марей сидела возле стены под присмотром стражника. Увидев меня, вскочила.