Кира предложила в воскресенье встретиться ближе к полудню. Сначала пообедать, потом пойти в керамическую студию, ссылку на которую присылала матери ещё в апреле. Тогда они собирались выбрать день, но Людмила каждый раз просила вернуться к этому позже. Теперь в расписании оставалось два места на занятие, и дочь спросила, бронировать ли. Людмила посмотрела на сообщение Галины о готовности к выходным, несколько секунд подержала телефон и ответила, что да. Уточнила стоимость и перевела свою часть, не предлагая дочери оплатить общий выходной.
В воскресенье она проснулась раньше будильника. Сначала не вспомнила, почему не нужно собираться, потом потянулась к телефону проверить, встретили ли продавцов. Сообщений не было. Людмила умылась, сварила кашу, села завтракать у открытого окна и услышала, как во дворе мальчик учится ездить на велосипеде, а женщина рядом просит не смотреть на переднее колесо. Обычно в это время она уже ехала к рынку. Теперь день казался непривычно длинным, и заполнить его работой можно было одним звонком.
Она всё-таки написала Галине, но не стала спрашивать о каждой мелочи. Сообщила, что будет доступна, если случится что-нибудь, требующее её решения. Администратор ответила, что всё идёт по расписанию. Людмила убрала телефон в сумку, оделась и вышла раньше, чтобы пройти до места встречи пешком часть пути. Новые туфли не натирали. На улице продавали первые летние ягоды, у кафе расставляли столы, и она поймала себя на том, что рассматривает чужие витрины без попытки немедленно придумать, как использовать увиденное на рынке.
За обедом Кира рассказывала о подготовке к стажировке. Соседка по будущему жилью оказалась примерно её возраста и предложила разделить некоторые покупки для комнаты. Людмила спросила, как её зовут, запомнила имя и не стала выяснять, надёжный ли это человек, по одному короткому описанию. Они выбрали суп и горячее, потом долго не могли решить, нужен ли десерт до занятия. Кира заметила новые туфли, похвалила цвет, и мать с неожиданным удовольствием рассказала, как примеряла их одна и не торопилась.
В студии пахло влажной глиной и чуть сырой деревянной мебелью. На полках стояли чашки, кривоватые миски, маленькие фигурки, возле некоторых лежали бумажки с именами. Людмила остановилась у одной полки, разглядывая широкую кружку с отпечатками листьев, пока преподавательница не позвала их к столу. Им выдали фартуки, показали, где вымыть руки, и предложили начать с простого предмета. Кира решила сделать небольшую миску, а Людмила выбрала чашку, хотя сразу предупредила, что никогда ничего подобного не лепила.
Сначала глина не слушалась. Людмила нажимала слишком сильно, край становился тонким, а дно оставалось тяжёлым. Она попыталась выровнять всё сразу и только перекосила заготовку. Преподавательница подошла, показала, как поддержать стенку изнутри, и предложила не торопиться. Людмила хотела пошутить, что привыкла делать руками только полезное, но посмотрела на внимательное лицо женщины и просто попросила показать ещё раз.
Кира сидела рядом, сдвинув брови, и выравнивала край своей миски. Между ними лежала влажная губка, которую обе по очереди теряли среди инструментов. Людмила несколько раз смеялась над тем, что её чашка получается шире, чем она рассчитывала, потом увлеклась ручкой и перестала следить за чужими изделиями. Нужно было сделать её достаточно удобной для пальцев и аккуратно прикрепить. В какой-то момент Кира спросила, не хочет ли мать добавить узор, и та удивилась, сколько времени уже прошло.
Телефон оставался в сумке под стулом. Один раз Людмила вспомнила о нём, когда преподавательница отошла к другой участнице, но пальцы были в глине, а ручку ещё нужно было поправить. Она решила сначала закончить. Потом занялась краем, убрала лишнее у основания и выбрала для будущего покрытия спокойный зелёный цвет. Ей объяснили, что вещь останется сохнуть и пройдёт обжиг, забрать её можно будет позже. Людмила написала имя на карточке и ещё раз повернула чашку, рассматривая неровность, которую уже не хотелось исправлять до полной гладкости.
После занятия Кира сфотографировала их рядом с работами. Мать сначала попросила снять фартук, потом передумала, потому что на рукаве всё равно осталось пятно. На снимке она получилась сосредоточенной и немного смешной, с выбившимися волосами, но удалять фотографию не попросила. Они вымыли руки, забрали сумки и вышли на улицу, где было гораздо светлее, чем Людмила ожидала. Галина прислала только одно сообщение: день прошёл нормально, на завтра всё записано. Хозяйка прочитала его и не стала перезванивать за подробностями.
До дома они прошли пешком несколько остановок. Кира купила воду, Людмила остановилась у витрины книжного магазина, и дочь терпеливо подождала, пока та прочитает названия. Они говорили о чашке, о смешной фигурке на студийной полке, о том, когда можно будет прийти ещё. Потом Кира вспомнила, что в следующий раз будет уже в другом городе, и на секунду замолчала. Людмила сама сказала, что сможет сходить и без неё, а осенью они выберут день вместе. Произнести это оказалось легче, чем неделю назад просто прочитать дату отъезда.
В понедельник рынок встретил её обычным шумом. Во дворе переставили один стол, потому что его владелице мешало солнце; Галина уже отметила это в записях. Надя передала пакет со старыми шторами тем, кто должен был его забрать, мастер по обуви попросил заменить лампочку возле рабочего места. Людмила выслушала короткий отчёт, задала один вопрос и не пошла проверять всё по кругу. Первое время ей казалось, что она что-то упускает, но затем подошёл человек по поводу свободного помещения, и нашлась работа, которой действительно нужно было заниматься самой.
После одного из вечерних закрытий Надя позвала её выпить чаю. Стол поставили в проходе возле мастерской, где не мешали уже закончившим работу продавцам. Галина принесла чайник, Надя достала печенье и несколько бутербродов, оставшихся от её позднего обеда. Зоя сидела с края, придерживая стакан, и при виде Людмилы чуть подвинула свой стул, освобождая место. Прежде хозяйка нашла бы причину уйти в кабинет. Сейчас остановилась, посмотрела на часы и согласилась на одну чашку.
Говорили о заказчице, которая принесла Наде брюки и долго объясняла, что укоротить нужно совсем немного, а потом показала почти ладонь. Галина вспомнила мужчину, забывшего у ворот тележку и вернувшегося за ней только после обеда. Зоя рассказала, как покупательницы выбирают полотенца по цвету ванной, а потом всё равно берут те, что мягче. Людмила слушала, иногда отвечала, один раз рассмеялась вместе со всеми. Никто не заговорил о Геннадии и не предложил отметить окончательное примирение.
Когда закончился сахар, Зоя поднялась принести ещё со своего места. Проходя мимо, спросила Людмилу, долить ли ей воды, и та ответила, что немного можно. Простая просьба не требовала ни доверительного разговора, ни воспоминаний о прежней дружбе. Зоя вернулась, наполнила чайник и села обратно. Людмила осталась ещё на несколько минут, а потом сама убрала свою чашку и попрощалась. В кабинете её ждали бумаги, но домой она ушла, не открывая их заново.
Кира уезжала в начале июня. За два дня до отъезда Людмила пришла помочь с вещами, как они договорились, и застала дочь среди раскрытого чемодана, обувных коробок и нескольких кучек одежды. Мать сразу потянулась к лёгкой куртке, собираясь убедить взять её, но сначала спросила, какую погоду обещают на первую неделю. Кира показала прогноз, они выбрали одну тёплую вещь вместо трёх и долго пытались уложить всё так, чтобы не пришлось сидеть на крышке. В какой-то момент обе оказались на полу и засмеялись, потому что чемодан всё равно не закрывался.
Людмила спросила, что дочь собирается делать с цветами и оставшимися продуктами. Кира уже договорилась с приятельницей, та будет иногда заходить и проверять квартиру. Мать кивнула, не обижаясь, что её не назначили единственным человеком, которому можно доверить дом. Помогла разобрать холодильник, забрала то, что дочь предложила сама, и оставила запасной ключ там, где Кира решила его хранить. Потом они сели на диван и проверили, всё ли готово к дороге. Деньги, документы и адрес жилья Кира собрала без материнского участия.
