Я бросилась на него.

— НЕТ! — крикнула мама, изо всех сил меня удерживая. Я рвалась ещё яростнее, пытаясь выскользнуть из её рук. Я должна спасти от него мир.

— Пожалуйста, я не могу потерять и тебя, — прошептала мама у меня за спиной. Я застыла на полушаге, нацелив окровавленный кинжал на жестокого принца.

Он улыбнулся. — Ах, вы обе… благоговеете перед моим величественным присутствием.

Пальцы свело на рукояти — так отчаянно я боролась с желанием выпотрошить его и содрать с него кожу.

— Не надо, — взмолилась мама, хватая меня за запястье, когда я отвела руку, готовясь метнуть нож. Её пальцы были тёплыми на моей озябшей коже.

Ухмылка Александра исчезла; уголки губ поползли вниз, словно до него наконец начало доходить, что я действительно желаю его смерти.

— Сквайр, — тихо позвала я. — Иди сюда, дорогой. — А потом испепелила принца взглядом.

Сквайр радостно чирикнул, подлетел и устроился у меня на плече.

— Зора Равенал. — Александр склонил голову набок. — Ты принадлежишь мне.

— Я не принадлежу ни одному мужчине.

Мамины пальцы сильнее сжали моё запястье. Я позволила ей оттащить меня назад и встала рядом с ней.

Его ноздри раздулись. — Кто сказал… что я всего лишь мужчина?

Я так сильно закатила глаза, что заболела голова. — Полезай в «железную деву» и сдохни.

Александр отшатнулся, будто от удара.

— Божественный господин, тебе угрожает опасность? — прогремел над Бесплодным лесом низкий голос с акцентом. — Эта соплячка посмела на тебя напасть?

Вокруг Александра сгустились тени, лицо заледенело. — Я невредим, — отрезал он властным тоном.

Мама ахнула и обняла меня за плечи.

Из леса вышел высокий мужчина с короткими волнистыми платиновыми волосами; под чёрной тканью перекатывались тугие мышцы. Верхнюю половину его лица скрывала тонкая платиновая маска — от бровей до середины носа. Он принёс обет Королевских магов и никогда не снимал маску. По точёной челюсти расползалась голубая татуировка паука. Из обоих ушей свисали ряды платиновых колец и тонких цепочек.

Полупрозрачная кожа, бордовые губы и паучья татуировка — вот и весь его облик. Ему было всего двадцать с небольшим, но слава уже бежала впереди него: среди Королевских магов он слыл чудовищем и носил имя существа, вытатуированного на лице.

Тарантул.

Самый грозный в мире маг-убийца только что назвал меня соплячкой. Поговаривали, что по приказу Империи он убил сотни людей, но доказать его причастность к смертям никто не мог. Убийца.

С каждым шагом Тарантула по земле расползался лёд. Воздух наполнил резкий запах магии, вокруг него серебрилось марево — осязаемая аура смерти.

Тарантул впился взглядом в меня. — Ты напрашиваешься на смерть, — процедил он, и я ощетинилась. Пока он меня изучал, серебристое марево вокруг его тела потемнело до ониксового. Тёмная магия. Тучи заслонили солнце, и без того лютый мороз стал ещё крепче.

Дышать было больно, снег повалил с новой силой.

— Шлюшный паук! — завопил Сквайр во всё горло (помогло?).

Александр хмуро повернулся к Тарантулу. — Я держу всё под контролем. Твоя помощь не требуется. Отступи.

Тарантул перевёл взгляд с меня на Александра. — Соплячка пролила твою кровь… Она умрёт. — Ледяной ветер трепал мои волосы, густые хлопья валили с неба, укрывая мир белым. От его плеч, словно дым, поднимались щупальца магии.

Лицо Александра потемнело. — Она тебя не касается. Исполняй приказ. — По поляне пронёсся морозный порыв.

Тишина.

— Понятно, — прорычал Тарантул, хотя тон говорил об обратном. Он медленно поклонился в пояс, отвернув татуированное лицо в сторону и подставляя шею, как дикий зверь, признающий чужое превосходство.

— Зора, нам нужно отсюда уходить, — прошептала мама, потянув меня за руку. — Сейчас. Надо убраться подальше от этих… мужчин. Быстро. — Она говорила так, словно знала о них что-то, чего не знала я.

— Никогда больше не смей мне перечить! — Александр взмахнул рукой; из ладони вырвалось серебро и обрушилось на склонившегося Тарантула. Вдруг он повернулся ко мне. — БЕГИ.

Я схватила маму за руку и помчалась прочь с моста.

— Наслаждайся уродливым носом! — крикнула я через плечо, пока мы убегали среди заснеженных деревьев. Не смогла удержаться. Краем глаза я заметила, как у берега реки вспухают огромные серебряные пузыри. Как странно.

— Зора Равенал! — яростно выкрикнул будущий Император Александр; ветер донёс его голос с чужеземным акцентом. — Однажды ты преклонишь передо мной колени и станешь молить о пощаде. Как же славно будет увидеть, как ты наконец осознаешь весь масштаб того, что сегодня произошло… Я предвкушаю этот миг.

— Врёшь! — крикнула я в ответ. — Это ты будешь валяться у моих ног. Ты преклонишь колено передо мной, жалкий трусливый…

— Как ты смеешь! — перебил меня поднявшийся Тарантул. — Не смей богохульствовать, обращаясь к моему божественному господину.

— Ничего в нём нет божественного, — пропела я. — Он просто трус.

— Не связывайся с ними. — Мама шлёпнула меня по руке; в её глазах стоял ужас, а выражение лица без слов вопрошало: «Какого чёрта ты творишь?»

Оба мужчины взревели от ярости.

Александр мог считать себя богом, а Тарантула — своим божественным убийцей, но они по-прежнему оставались смертными из плоти и крови. Бесплодный лес был моим домом, а они вторглись сюда без спроса. Я никогда не покину великий Север и никогда больше с ними не встречусь. Скатертью дорога.

— Зора, — предостерегла мама, когда я потащила её быстрее между деревьями, а Туман клубился у наших ног светло-голубой дымкой. — Империя порочна, но мы не такие… Ты хороший человек. — Она сузила глаза, вглядываясь в моё лицо. — Пожалуйста, не забывай об этом.

Мы миновали моё любимое место, укрытое среди деревьев. Одинокая рубиновая роза вопреки всему вечно цвела на снегу, алая, как только что пролитая кровь; её лепестки мерцали магией.

— Я не хочу быть хорошей. — Я прошептала неудобную правду. — Я хочу быть свободной.

Стадия горя: гнев

НАШИ ДНИ

МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»

День прошёл в кровавом забытьи.

Теперь в окно лился бледный лунный свет, и по спальне тянулись тени, похожие на клыки. С ноющей спиной я неподвижно сидела на деревянном стуле, который передвинула в угол напротив уборной.

Регулятор лежал на подлокотнике, направленный на Тарантула, развалившегося на кровати. Сквайр мирно спал у меня на коленях. Переворачивая страницу книги, я даже не взглянула вниз и нервно крутила между пальцами перьевую ручку.

Тарантул лениво прислонился к изголовью с раскрытой книгой в руках и смотрел на меня.

Едва ли когда-нибудь два читающих человека таили в себе больше опасности. С каждой перевёрнутой страницей по позвоночнику скользило остриё страха, и я молила старого бога дать сил перед лицом зла.

— «Любить и умереть», — произнёс он, и низкий голос рассёк напряжение. — Не думал, что ты из тех слезливых романтиков.

Я подняла книгу повыше и резко повернула её, словно оружие, чтобы он прочёл название целиком.

— А-а, — протянул он. — «Любить и умереть: руководство охотника по дикой природе». — Он наклонил голову, будто решал загадку. — О чём она?

— Не знаю, — невозмутимо ответила я. — Я не умею читать.

Он улыбнулся, и приятной эту улыбку назвать было нельзя. Затем поднял свою книгу, показывая название: «Кредо королей и демократий». История политики Вестмира — насквозь мужская и смертельно скучная. Украдена из моей стопки. Я читала её, чтобы заснуть.