— Лети! — Я показала ему как, замахав руками на лету.

Сквайр расправил крылья и поймал поток воздуха. Я пронеслась мимо. Он счастливо закружился, потом перешёл в пике и последовал за мной.

Главное различие в природе: увидев опасность, ты побежишь к ней или прочь? Несущийся на ветру песок обжигал кожу, душа искрилась восторгом. Смеясь, я завертелась быстрее. Чего я вообще боялась?

Радостно кружась в свистящем воздухе, я отдала честь Адмиралу. Везучая, везучая девчонка. Сквайр ухватил клювом мою косу и потянул, словно пытался остановить падение.

Ближе.

Ближе.

Ближе.

Мне было подвластно всё. Император никогда меня не поймает. Мне слишком везёт, чтобы умереть. Он ещё узнает. Не стоило связываться с девушкой, на чьей стороне сама судьба.

Я раскрыла парашют, и меня рвануло вверх. Позвоночник заныл, ремни глубоко впились в грудь и бёдра. Направить движение уже не оставалось времени. Желудок перевернулся в невесомости, а затем победило притяжение. Я врезалась в землю и покатилась по дюне, запутываясь в тянувшихся следом стропах.

В отличие от рыхлого снега, песок давал сдачи. Кашляя, я лежала, раскинув руки и ноги.

Сквайр устроился у меня на лбу, впившись коготками в кожу. — Ты живая? — требовательно прощебетал он. Правильная грамматика ему никак не давалась.

— Нет, я призрак, — рассмеялась я.

— Привидение! — ухнул Сквайр.

И в то же мгновение глаза обожгло от сдерживаемых слёз. Мама любила пересказывать древние сказки о бессмертных русалках, ведьмах, вампирах, эльфах, хранителях леса, привидениях, фейри и оборотнях с двумя сердцами — звериным и человеческим. Она говорила, что великие истории любви родственных душ способны многому нас научить.

Земля завибрировала, когда вертолёт отскочил, проехал по песку и остановился в тридцати метрах — на удивление, не перевернувшись. Голубой Туман рассеялся вокруг заглохшего двигателя.

Из кабины выбрались двое пилотов в чёрном, а к ним уже галопом неслись двенадцать лютых коней, осёдланных солдатами в алой форме. Под кожей коней перекатывались мощные мышцы, длинные ноги легко несли их по песку, опаловые клыки сверкали. Вдыхая разлитую в воздухе магию, кони выпускали из ноздрей серебристые клубы. Кавалеристы спешились и прицепили к вертолёту цепи.

— ТЯНИТЕ.

Щёлкнули кнуты. Лютые кони рванули с места и потащили вертолёт обратно к ангару. Навстречу им рысью вышли другие кони, запряжённые в сани с пустыми бочками. Они отправлялись за топливом из запасов на заброшенных нефтеперерабатывающих заводах на западе.

Со стоном я поднялась на ноги; суставы захрустели.

Дюну пересекали резные борозды — единственный признак того, что недавно здесь проползла двуглавая змея.

У самой ступни зашевелились восемь ног, блеснули кобальтовые клыки, а из отверстия потянулась серебряная магия. Я закричала. Гигантский лютый тарантул был вдвое больше моего ботинка.

Ноги запутались в стропах, я упала назад и принялась лягаться. Сквайр завизжал. На четвереньках я поползла прочь, а паукообразное исчезло в песке. Содрогаясь от отвращения, я поспешила уйти. Пауки — не животные. Они отродья чудовищ, и никто не убедит меня в обратном.

После встречи с паукообразным меня мутило. Я брела сквозь вязкий песок к ангару Скорпионьей Норы. Перед входом два солдата в серебряных доспехах сражались на копьях — мои собратья Рыцари-маги, прославленные близнецы. Треск. Их длинные копья столкнулись, когда всадники проскакали мимо друг друга, воплощая герб Содружества: Рыцарь с копьём против золоточешуйчатого, изрыгающего пламя дракона.

Я помахала рукой.

Элла подняла забрало и окликнула меня по имени, вскинув ладонь. Аксель насмешливо отдал честь. Шесть лет назад они помогли мне во время Великой осады Севера, а теперь мы снова встретились и даже жили вместе.

Всё ещё погружённая в воспоминания, я сдала снаряжение. В ангаре звенели мечи: солдаты в алом наносили выпады и парировали удары. Другая группа взбиралась по канатам, свисавшим с потолка. Ещё сотни маршировали строем с палашами за спиной. Они низко кланялись мне; на лицах читалось благоговение. Теневые Клинки ограничивались короткими кивками и оставались безучастными.

В дальнем углу за конюшнями располагалось небольшое почтовое отделение, откуда солдаты отправляли послания близким. На подоконнике ждал ряд почтовых лютых соколов с синими перьями; из клювов струилось серебро.

Десятки вертолётов и истребителей стояли на деревянных поддонах. Истребители оснащались термоядерными двигателями: гладкие вращающиеся серебристые механизмы поражали размерами. Многоразовые вертолёты были готовы к учебным вылетам, для которых их вытаскивали наружу, но самолёты берегли для боя. Не осталось технологии, способной уберечь истребитель от крушения после преодоления звукового барьера.

В дальнем конце ангара возвышались семь ракет, каждая выше человеческого роста. Пульты дистанционного запуска с красными кнопками и длинные металлические стрелы с тончайшими проводами на наконечниках — целеуказатели — лежали в запертом стеклянном ящике на стене. Они выглядят точь-в-точь как в моих воспоминаниях.

По слухам, где-то поблизости находились ракеты ещё крупнее, а также смертоносное атомное оружие, соединённое с чем-то важным, — единственная причина, по которой Империя нас не перебила.

Атомный парадокс: успеет ли атомная бомба взорваться, когда на неё набросится Туман? Или Туман атакует в долю секунды после запуска и обезвредит её прежде взрыва?

Я вздрогнула.

Пошатываясь и чувствуя, как иссякает адреналин, я едва добралась до красной двери с надписью «ОТРЯД РЫЦАРЕЙ». Проскользнула внутрь и без сил прислонилась к двери, радуясь, что скрылась от сотен глаз. Куда бы я ни пошла, солдаты пялились.

В коридоре прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я обрадовалась перемене. Кожа на руках горела и порозовела — утром этого ещё не было. Последние несколько месяцев от солнца меня защищал насыщенный бронзовый оттенок кожи, но недавно я почему-то начала обгорать. Краснота всегда исчезала через несколько часов, зато с каждым разом ожог болел всё сильнее.

— Сквайр вернулся! — Аксель распахнул дверь у меня за спиной и едва не сбил меня с ног.

Он уже снял доспехи и небрежной походкой последовал за мной, пока я пятилась. Масляные лампы качались под потолком, отбрасывая на него длинные тени. Он широко улыбнулся, сверкнув двумя заострёнными клыками, как у сказочных вампиров.

Он сам их заточил.

Напильником.

— А что, по-твоему, пустыня собиралась его съесть? — спросила я, пока Аксель пытался погладить Сквайра, спрятавшегося под моей косой. Очевидно, тот от природы не доверял мужчинам. Потрясающее проявление развитого совиного интеллекта.

Поняв, что с моей птицей ему ничего не светит (ещё бы — птичий гений), Аксель с картинным вздохом сдался и повернулся ко мне.

— Нет, — предупредила я, но он уже обнял меня за плечи.

Поза казалась расслабленной, но во взгляде таилась жёсткость. Чем больше времени я проводила рядом с ним, тем большей загадкой он становился. Он быстро впадал в ярость и ещё быстрее смеялся. За ленивым довольством скрывалось тлеющее равнодушие, а за ним — вспышки неистового гнева. Аксель был совсем не таким, каким казался, и предсказать его реакцию было невозможно.

Я попыталась вырваться, но Аксель напряг руку и остался рядом, словно приклеенный к моему боку.

Следом вошла Элла, никого не ударив дверью. В отличие от брата, она не скрывала эмоций. Она мне нравится больше.

Элла присоединилась к нам. — Как прошла тренировка с парашютом?

— Потрясающе, — честно ответила я.

— Ненавижу высоту. — Она содрогнулась. — Меня от неё тошнит.

— А меня она оживляет. — Я пригладила растрёпанные, забитые песком волосы и всё ещё безуспешно пыталась освободиться от Акселя. — Какие у тебя сегодня красивые кудри. — Без толку отпихнув её брата, я с искренним восхищением обладательницы идеально прямых волос любовалась Эллой.