— Конечно!

Девушка просияла и осторожно подошла поближе. Я автоматически шагнула к ней и уже подняла руку, собираясь дружески обнять за плечи.

— Джу-у-у!

Голос Минджуна настиг меня быстрее молнии.

— Руки!

Я застыла. Девушка ещё больше смутилась и опустила глаза в пол. Минджун картинно округлил глаза, придав лицу выражение, словно предотвращал международный скандал. Впрочем, это было излишне, я уже и сама поняла. Это не Ира Соколова фотографируется с подружкой возле красивого куста шиповника. Это Джунки: айдол, макнэ группы с мировым именем и жених. К тому же вокруг всё ещё были эти ненавистные камеры — как пауки со множеством глаз.

Я поспешно убрала руку за спину. Девушка нервно хихикнула. Потом собралась, широко улыбнулась, победно подняв голову и глядя прямо в экран мобильника. Минджун удовлетворённо кивнул. Нимвон, наблюдавший за происходящим со стороны, согнулся пополам от смеха. Мне же оставалось в который раз пожелать нам с Джунки поскорее вернуться на свои места.

Назад мы ехали под сдержанные разговоры ребят. Уставшие и вымотанные, парни переговаривались вполголоса о всякой ерунде: погода в Сеуле, чем отличается климат Лос-Анджелеса, какое у каждого любимое блюдо… Ну словно мы с подружками перед важным экзаменом.

Экзамены! Точно! Стараясь не пустить под откос жизнь Джунки, я почти совсем упустила из виду, что моя жизнь сейчас тоже в подвешенном состоянии. А ещё очень захотелось обнять маму и папу. Вот просто подойти и прижаться к родному человеку, почувствовав тепло и безусловную любовь. Они, конечно, как и все родители, зудят про важность учёбы, про оценки, будущее… Но ведь это из любви ко мне! И я точно знаю, что даже не успешную и без громкой карьеры меня будут любить не меньше.

Ребята из группы, кажется, любили Джунки, как брата. И всё же это не то! Дружелюбные, открытые миру мальчишки — они ведь все начали карьеру совсем рано! — приняли бы любого мембера. Джунки просто повезло оказаться с ними.

Я взяла мобильник и написала сообщение Союн. Несколько самых простых и банальных фраз про то, как люблю и скучаю… Девушка ответила сразу: «Не могу дождаться тебя, моя звезда!»

Усталость — физическая и моральная — накатила с новой силой. Мне казалось, что я усну сразу же, как закрою глаза. Нимвон сидел рядом, отчего-то серьёзный чуть ли не впервые за то время, что я его знаю. Он положил на колени свою толстовку и тронул меня за плечо.

— Ложись, Джу.

Я благодарно улыбнулась и положила голову на колени парню, почти сразу же провалившись в сон.

Мне снилось, что я сдаю экзамен — неожиданно по корейской литературе! Подумать только! Я ведь даже не знала ни одного корейского писателя! Да, если честно, кроме Джунки и «рисинок», я и вовсе ничего не знала ни о стране, ни о народе… История? Пф, помилуйте! Зачем мне?

Стало стыдно.

Экзамен проходил в огромном концертном зале, сверкающем убранством. Но он был абсолютно пуст! Бесчисленные зрительские места оставались свободными. Все, кроме четырёх. Их занимали «рисинки». А в роли экзаменатора выступал Джунки.

Я так обрадовалась, увидев биаса! Наконец-то не в зеркале, а просто напротив меня!

— Джунки-щи! Наконец-то это закончилось! Слава Богу!

Я низко поклонилась артисту и хотела уже подойти, чтобы обнять. Да, это не по правилам, но мы столько пережили вместе! Вернее, не вместе… Ну, то есть, я даже не знала, как это охарактеризовать. Мы были на разных континентах, как и прежде, но связанные незримой ниточкой. И вот теперь всё позади!

Биас остановил мой порыв сдержанным движением руки. Я замерла. Джунки взял микрофон и как заправский конферансье в театре продекламировал: «Экзамен сдаёт учащаяся Ирина Владимировна Соколова!» Потом повернулся ко мне, указал на микрофон на стойке посреди сцены и сказал: «Прошу!»

Я стояла у микрофона и чувствовала, как платье намокает от пота. Лампы светили прямо в глаза — я едва различала силуэты парней в зале. Мне стало страшно и неуютно.

— Давай, Иришка!

— Ирка, вперёд!

— Покажи ему, на что ты способна!

Из зала доносились знакомые голоса, но от страха я слышала лишь невнятный гул.

— Я… не могу… Джу… Не могу! Это не моё место!

Паника захлестнула, накрыла с головой! Я уже рыдала вовсю, не в силах сдержаться. Страх провала смешался со жгучим стыдом перед мемберами: я подставляла всех ребят, а главное, Джунки…

— Эй, макнэ! Проснись! Мы уже приехали.

Кто-то тряс меня за плечо, а я продолжала всхлипывать. Отчего-то проснуться было тяжело, словно сон меня утягивал обратно, а я с ним боролась. Как из-под воды я слышала ребят.

— Джунки не пил часом? Что это он снова не просыпается? Опять его на себе тащить?

— Ребят, оставьте нас ненадолго тут. Не думаю, что стоит его резко будить.

Голос Нимвона слышался чуть более громко. Должно быть, я так и проспала всю дорогу на его коленях.

— Да, идите! Мы присмотрим за макнэшкой, чтобы он не начудил.

А это уже Тоюн. Его мягкий тембр ни с кем не перепутаешь.

Парни сидели рядом и продолжали болтать, словно ничего необычного не происходило. К вечеру заметно посвежело, и кто-то из них заботливо накрыл меня курткой. Было приятно чувствовать поддержку и заботу.

Через какое-то время сон ослабил хватку и снисходительно отпустил меня. Я открыла глаза.

— Ну и соня же ты, мелкий!

Нимвон снова был самим собой — неутомимым шутником.

— Я долго спал?

Меня немного штормило, словно я и впрямь выпила. Тело болело, как после основательной тренировки в зале. Голова гудела, словно там поселился рой диких пчёл.

— Полчаса точно! — подмигнул Тоюн. — Пошли скорее наверх, пока Минджун панику не развёл!

— Минджун не кажется тем, кто паникует… — удивилась я.

— Ну, думаю, слово «паника» немного чересчур, но он способен привести прямо сюда небольшой консилиум врачей! — Нимвон согласился с другом.

Ребята выпрыгнули из машины и чуть ли не под ручки вывели меня. Было чертовски неудобно!

— Вы уж совсем меня за старичка принимаете! Я в порядке — сам вполне могу выйти! — я вяло пыталась отделаться от усиленной заботы.

— Ну какой ещё старичок! Это место у нас занято папочкой Минджуном. А ты наш драгоценный макнэ! Вот мы тебя и оберегаем. Как младшенького!

Не обошлось, естественно, без фирменных шуточек. Пока поднимались на нужный этаж, ребята наперебой строили предположения, что же случилось с Джунки. По десятому кругу парни обсудили, что их макнэ потерял голову от свободы. Не менее популярной была версия о тоске по возлюбленной, оставленной женихом в далёкой Корее. Тоюн предположил, что невеста Джунки обратилась к шаману, чтобы помешать будущему мужу смотреть на красивых девушек…

— Ну, хватит, ребята! Союн не такая! Она искренне желает нам успеха.

Отчего-то даже шуточные обвинения в адрес этой хрупкой и ранимой девчонки отзывались ноющей тупой болю под рёбрами. Нимвон разулыбался во все зубы.

— Да шутим мы, Джу! Тоюн вообще это от зависти говорит: такая девушка досталась не ему, а младшему мемберу в группе!

— Насколько я помню, сам он недалеко от меня ушёл по возрасту! Так что аргумент не засчитан!

Как бы то ни было, ребятам удалось разрядить обстановку. И только по блуждающему взгляду чуть в сторону, в моменте ставшем чуть более рассеянным, я поняла, что Нимвон как будто бы угадал… или мне так показалось?

Когда я прокралась в номер, Минджун сидел у окна с тарелкой в руках.

— Знаю, что неправильно, но так есть хотелось зверски! Хочешь?

Порадовалась ещё раз тактичности Минджуна: он не стал расспрашивать меня о состоянии. А ещё я улыбнулась, видя довольного парня, уплетающего поздний ужин: оказывается, ничто человеческое не чуждо нашему строгому лидеру! Но от угощения отказалась — хотелось только спать! Силы удалось собрать только на быстрый душ.

Когда мы уже лежали в кровати и собирались погасить свет, в дверь постучали. Я внутренне напряглась и по-девчачьи натянула одеяло до груди, хотя и спала в футболке. Минджун нехотя сполз с кровати и пошёл открывать. На пороге стоял Тоюн.