А дальше пусть решает сама, что хочет сделать с материалом.

Привычная деятельность успокоила немного разбушевавшиеся нервы. Джунки показалось даже, что он воспрял духом! Утром за завтраком он попросил у мамы купить ему пару кроссовок и спортивный костюм.

— Хочу заняться своей формой, — пояснил удивлённой маме.

— Зачем это? — насторожилась женщина. — Худеть собралась, как Маринка твоя? Маринка вот совсем не толстая, а ты и того тоньше!

— Мам, не переживай ты так! — Джунки в очередной раз улыбнулся заботе мамы о своём ребёнке. — Худеть я точно не собираюсь. А вот быть поспортивнее явно не лишнее в наше время. Славке вон смогу сдачи дать.

Последний аргумент сломил сопротивление.

— Ну, договорились, фантазёрка моя! Только чур не худеть! И чтобы об учёбе не забывала! Уговор?

Джунки довольно кивнул и снова не удержался от того, чтобы подойти и обнять женщину. Когда он вернётся к своей жизни — а он решил думать, что так оно и будет! — он всё же станет чуточку скучать по настоящей маме, которую так внезапно и так странно вернула ему Судьба!

— Ты что это? Снова плакать? — мама отстранилась от дочери и внимательно заглядывала той в глаза.

— Ни за что! — отчеканил Джунки. — Просто я тебя очень люблю, мамуля! Помни об этом!

— И я тебя люблю, глупышка моя! — женщина украдкой вытерла слезинку.

— И потом, — Джунки обернулся в дверях, — если теперь моим женихом будет Минджун, надо соответствовать! Он очень требователен!

Джунки увернулся от летящего в него кухонного полотенца и побежал в комнату: завтра ему предстоит вновь окунуться в школьные будни, теперь в облике девушки — надо подготовиться!

Если я здесь пытаюсь не налажать и справиться с жизнью айдола, то Джунки с его опытом явно должен справиться с моей! Ухватив эту мысль, как утопающий спасательный круг, я ещё раз повторила Союн свои обещания — писать и звонить первым, ещё раз обняла её, стиснув в объятиях, и в который раз сказала, что люблю и никогда не променяю её ни на другую девушку, ни на Америку — какой бы прекрасной она ни предстала.

— Я вернусь, Союн! Потому что мой дом — это ты! С тобой я готов быть, где угодно, а без тебя ничто не будет в радость.

Девушка улыбнулась, хотя её глаза блестели от слёз. Я кивнула и вылетела из квартиры — чтобы не разреветься самой, чтобы не позволить страху окутать меня непроницаемым коконом. По дороге в большой дом я взяла мобильник биаса и написала заметку на каждый день следующего месяца: «Напиши сегодня Союн!», ещё раз понадеявшись, что настоящий Джунки вернётся на своё законное место и увидит записи. А ещё спасёт свою группу от провала по моей-его вине, потому что убедить влюблённую девушку я смогла, но справлюсь ли с обязанностями айдола — вот вопрос!

Ребята встретили меня беззлобными шуточками и искренними улыбками. Видимо, как обычно. Как я поняла, все давно были в курсе отношений их макнэ и поддерживали его изо всех сил, прикрывая перед руководством. А «рисинки», между прочим, это самая настоящая Сила!

Когда я ещё была Иркой Соколовой, нередко чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком простая, слишком застенчивая, недостаточно пробивная. Училась хорошо с первого и до последнего класса, любимица учителей. Ну и что? Мама вздыхала и повторяла: «Эх, Иришка! Часто в жизни лучшие места под солнцем достаются не самым умным и прилежным, а самым бойким и изворотливым». Мне было неприятно от этих слов и ещё больше от понимания, что мама права. И тогда я втыкала в уши наушники, выбирала любимую песню, ту самую, где Джунки исполняет партию соло, и просто шла вперёд. Своим темпом, но шла. Повторяла себе слоган любимой группы — «We grow together» — и шла дальше, наплевав на смешки злопыхателей и разочарование мамы.

— Привет, мелкий! Чаю хочешь? — Минджун подошёл поближе. Должно быть, хотел удостовериться, что всё хорошо, и их макнэ больше ничего не отчебучил. Я кивнула. — Идём!

На кухне уже приветливо свистел чайник. Закрыв на секунду глаза, представила, что я дома: сейчас выпью чаю и пойду учить уроки на завтра. Но когда я их снова открыла, передо мной всё ещё сидел лидер «рисинок». Собранный, сдержанный, ответственный. Каким его и видят фанатки.

— У Союн всё в порядке? Она приняла новость о твоей поездке?

— Да, кажется.

— Знаю, что вам обоим сейчас непросто. Но ей сложнее. Для неё это не только очередная твоя поездка, а настоящее испытание.

— Я обещал писать каждый день. И я вернусь. Ну, ты хоть это знаешь?

Минджун кивнул. Мне стало немного легче от того, что лидер в курсе. Он рядом и поддерживает своего макнэ. Может, и я справлюсь? Грусть потихоньку уступала место тихой уверенности. Я сделаю всё возможное, чтобы не подвести Джунки! Буду стараться изо всех сил! Выкладываться по полной, как и все ребята. И надеяться. Надеяться, что это не навсегда и мой биас вернётся к себе, а я к себе.

— Спасибо, хён. Мне грустно оставлять Союн одну так надолго, но мы обязательно справимся.

— Значит, прежний Джунки возвращается в строй? — Минджун встал и задвинул стул.

— Надеюсь… — всё, на что меня хватило. Если бы он только знал правду!

— Отдыхай хорошенько. С завтрашнего дня начинаем репетиции. Рассиживаться нет времени.

«Прежний Джунки возвращается»… «Рассиживаться нет времени»… Бубнила я слова старшего, пытаясь проникнуться рабочей атмосферой. Это никак не получалось! Посмотрела на входную дверь, снова поймав себя на желании сбежать! Но так я совершенно точно всех подведу. Надо хоть попытаться…

Думала, что проваляюсь без сна всю ночь, но стоило голове коснуться подушки, как я провалилась, словно в яму. Даже снов не запомнила, а ведь в обычной моей жизни редкую ночь провожу без «мультиков». Чтож, я уже смирилась, что у этого тела есть своя реальность, и чаще с любопытством наблюдала за происходящим.

Утро встретило меня лучиком солнца, настырно пробившимся сквозь щёлку в занавесках и щекотавшим лицо. Знаете это утреннее состояние — когда ты ещё во сне, но одновременно мозг фиксирует происходящее во внешнем мире? Я чувствовала тепло на щеке, различала блики света сквозь закрытые веки и, несмотря на это, продолжала цепляться за сон. Хотелось продлить состояние покоя и блаженного одиночества — без вопросов, страхов, чужих ожиданий… С замиранием сердца и какой-то детской тревогой ждала сигнала будильника.

Но меня разбудил не будильник. Меня разбудил голос.

— Подъём, макнэ! — Минхо не стал церемониться, как лидер накануне, вошёл в комнату, стянул с меня одеяло. — Добро пожаловать обратно в мир страданий.

Он распахнул занавески, впуская свет в личное пространство Джунки. Я села, не сразу понимая, где нахожусь. Потом увидела потолок комнаты в большом доме, огромное окно, за которым зеленел парк… и всё вспомнила. Меня ждали репетиции.

Ноги мгновенно стали ватными, я ещё острее почувствовала, что тело не моё — моментально стало трудно им управлять. «Разбалансировка всех систем» — констатировал внутренний наблюдатель. Блин! Не хватало ещё начать разговаривать с голосами в голове.

— Пять минут, — прохрипела я.

— У тебя две, — отрезал Минджун из коридора. — Через двадцать минут выезд. Завтрак ребята уже приготовили, так что бегом в душ, поешь немного и выдвигаемся.

Вот тогда я окончательно проснулась.

На рефлексию не осталось ни времени, ни моральных сил. Волевым усилием отключив мысли, наскоро вымылась под душем, переоделась, не обратив особого внимания, во что именно, спустилась вниз. За столом меня уже ждала заботливо наполненная тарелка. Я закинула в себя содержимое, от волнения не поняв даже вкуса еды, выпила стакан воды.

В итоге оказалась готовой к выходу первой — ещё минут пять пришлось дожидаться ребят, сидя в гостиной и старательно вспоминая танцы «рисинок».

— О, Джунки как всегда первый! — Тоюн подмигнул, пробегая мимо меня. — Погнали, звезда! Нас ждёт новая вершина! Америка!

Как бы я ни была рада за любимую группу, в тот момент мне хотелось, чтобы случилось какая-нибудь погодная аномалия, отрезавшая Америку от всего мира, или все самолёты разом пришли в негодность, и полёт стал бы невозможен… Ну, хоть что-нибудь!