— Не могу сосредоточиться. Мысли дома, с Союн…

— Всё будет хорошо! Как всегда! — Тоюн остановился, развернулся ко мне и положил руки мне на плечи, посмотрев прямо в глаза. — А потом мы вернёмся и повеселимся на вашей свадьбе! Ну же! Ты ведь у нас самый настоящий борец! Джу!..

И что мне было делать? В носу снова защипало. Я уже привыкла жить где-то на грани истерики, но сейчас чувствовала, что не расплакаться не смогу. Чтобы хоть немного спасти ситуацию, если это вообще возможно, я порывисто обняла Тоюна. Знаю, что среди мемберов довольно близкие отношения. Не настолько, конечно, как придумывают некоторые не в меру впечатлительные фанаты, но дружеские объятия вполне вписываются в рамки нормальности. Надеюсь, у меня получилось не перегнуть палку.

— Спасибо, Тоюн! Твоя поддержка меня просто спасает!

Парень стиснул меня в объятиях чуть сильнее и похлопал по спине. Потом отстранился и снова заглянул в глаза. Слава Богу, я уже успела собрать волю в кулак.

— Макнэ, ты уверен, что всё в порядке?

— Да, да! Всё ОК!

Я растянула губы в улыбке и пробежала мимо друга вглубь ангара. Я-то считала, что главное не спалиться перед лидером, но совсем забыла, что лучшим другом Джунки всегда был Тоюн — такой же живой, эмоциональный и всего на год старше. И сейчас мне отчаянно не хотелось сеять ненужные сомнения в душе парня.

Первым ощущением был неожиданный холод. Я невольно поёжилась и тут же услышала смешок Нимвона где-то за спиной:

— Не переживай, макнэ! Скоро будет жарко!

Высокие потолки, металлические балки, увитые, как лианами, проводами разного цвета и толщины. У меня перехватило дыхание и отчего-то стало неуютно и, как ни парадоксально, тесно. Вся конструкция давила на меня со всех сторон, недвусмысленно намекая, что айдол ты или нет, но в этом месте всё равно не больше букашки.

Люди бегали вокруг, не обращая никакого внимания на очередную диковинную зверюшку — иностранную группу. На первый взгляд, происходящее напоминало броуновское движение: не понятно, куда все спешат? Чем заняты? Кто-то переставлял оборудование, назначение которого я даже примерно не знала. Девушка в строгом брючном костюме промелькнула мимо с кучей бумаг, едва заметно кивнув нам. Мы с парнями поклонились, но уже её тени.

Совсем не так я представляла себе фотосет настоящих звёзд! Никакого киношного Голливуда, красных дорожек… Скорее муравейник, где каждый занят своим делом.

В противоположном от меня углу уже были собраны декорации. Гротескная конструкция из белых шаров и полушарий. Вокруг них суетились стилисты, операторы и ещё какие-то люди, назначения которых я даже не пыталась угадать. От одного только количества камер мне стало не по себе. Они стояли повсюду: большие, маленькие, на штативах, на рельсах… Я так некстати вспомнила прошлый учебный год и то, как мы фотографировались всем классом. Естественно, именно в день икс у меня выскочил прыщ на носу, а по дороге в школу я пролила на себя гранатовый сок. Потом ещё долго ревела в школьном туалете, отмывая огромное пятно с блузки. В итоге фото запечатлело неряшливое чудище с опухшими красными глазами и заляпанной одеждой. Тогда мне казалось, что Джунки, такой сияющий и красивый на любом фото, посмотрел бы на меня с жалостью. Теперь я сама была Джунки. И почему-то от этого легче не становилось.

Однако предаваться жалости к себе — в прошлом и настоящем — я смогла не так уж долго. Меня окликнули по имени. Я повернулась на голос и увидела женщину из стаффа. Она махала руками, подзывая меня. Джунки уже ждали. И его работу сегодня должна выполнять замарашка со школьной фотки. От этой мысли внутри снова неприятно заныло.

Одно в жизни артиста хорошо — времени на рефлексию почти не остаётся! Стоило мне подойти к миловидной кореянке, показавшейся мне чуточку старше Минджуна, как меня мягко, но настойчиво усадили в кресло. А дальше начались сплошные команды: Джунки, голову чуть выше! Не моргай постоянно! Кто-то запустил пальцы мне в волосы. Кто-то уже припудривал лицо… Я вжалась в кресло и вцепилась в подлокотники, словно мы снова в самолёте и вот-вот взлетим. За волосы больно дёрнули. Я вскрикнула от неожиданности.

— Простите, Джунки-щи!

Я слегка кивнула в ответ на вежливый, немного испуганный голос визажиста и постаралась расслабиться. Как парни это выдерживают?

Как водится, самое трудное было впереди. Бесконечное позирование перед сотней камер, вымученные улыбки, наставления Тоюна, произносимые им с терпением и настойчивостью монаха, познавшего прозрение и поучающего юного неофита… Смена костюмов — от условно классической двойки до чего-то совершенно немыслимого разных цветов радуги с кучей ремешков и хлястиков. И постоянно кто-то прикасается, дёргает за ворот рубашки, поправляет лацканы пиджака…

Я вспомнила замечание Нимвона уже после первой смены костюмов. Стоял такой адский жар, что съёмочную площадку легко можно было спутать с филиалом преисподней. Рубашка почти сразу намокала от пота и неприятно липла к телу. Визажисты без конца поправляли макияж…

Когда я уже была готова разрыдаться, не обращая больше внимания на посторонних людей, пришло неожиданное спасение.

— Ребята! Перерыв десять минут!

Я не знала, кто крикнул, но мысленно благодарила этого святого человека! Да продлит Господь его годы! На подгибающихся ногах дошла до ближайшей стены и сползла на пол. Мимо ходили люди, кто-то принёс стул и предложил присесть. Сил у меня уже не оставалось. Измученное тело просто стекло на пол, где я пролежала весь перерыв.

— Джу, ты как? — Минджун возник рядом с бутылкой воды.

— Норм! — я подняла большой палец вверх. Лидер хихикнул.

— По тебе не скажешь…

Он опустился рядом и протянул воду. Я села, положив голову ему на плечо.

— Отчего так трудно?

— Макнэ, все в курсе, что ты не любишь фотосъёмки. С твоей неуёмной энергией тяжело зависать в одной позе. Тем более сегодня работа затягивается. Потерпи немного — скоро уже всё.

— Скоро?

— Что, братишка, уже сдулся? Сегодня ты продержался дольше обычного!

Бодрый и свежий Тоюн стоял перед нами, картинно изогнув бровь. Мне захотелось пнуть «братишку» побольнее, но сил не было.

— Почему они не могут снимать тебя одного?

— Ну, кто-то же должен оттенять мою невероятную красоту!

Парень показушно вскинул голову и повёл плечами. Получилось очень забавно! Мы рассмеялись шутке, но уже в следующую секунду я вскочила на ноги, увлекая Минджуна за собой. Парни мгновенно напряглись.

— Малой, ты что творишь?

— Хён! Это она! Девушка из номера!

Прямо перед нами стояла та самая девица. Она уставилась на экран ноутбука и старательно рассматривала что-то, что ей показывал один из фотографов.

— Джунки, ты точно уверен? — переспросил Минджун.

— Как в том, что меня зовут Джунки!

— Так, парни! Подождите ещё минутку!

Минджун ушёл, а через несколько минут вокруг незнакомки уже стояли сотрудники службы безопасности. Я не слышала разговора, но видела, как девушка сначала возмущалась, потом пыталась что-то объяснять, а затем нехотя отдала телефон.

Минуты растянулись, словно резиновые. Мне казалось, что прошло не меньше часа, хотя Минджун вернулся всего минут через пятнадцать.

— Всё нормально. Она журналистка.

— Журналистка?!

— Решила добыть эксклюзив.

— Дааа! — протянул Тоюн. — Наш макнэ а-ля натюрель — это знатный эксклюзив! Должно быть, она не хотела с ним расставаться.

— Фото удалили? — я задала вопрос, который жёг сознание больше всего.

— Удалили.

Глядя на усталую, но удовлетворённую улыбку лидера «рисинок», я почувствовала прилив сил! Хорошая новость так окрыляла, что я смогла бы проработать ещё столько же, зная, что мой биас избавлен хотябы от одной проблемы, свалившейся на него по моей вине.

К концу съёмочного дня я чувствовала себя выжатой тряпкой. Когда очередная сотрудница площадки робко подошла с телефоном и попросила сделать совместное фото, я невольно вздрогнула. Опять фото? Ещё? Но девушка выглядела такой робкой и напуганной — ей и самой явно было неловко. Должно быть, это одна из многочисленных товарок Ирки Соколовой, которой для полного счастья не хватает только фото с биасом.