— Откуда столько?

— Мы перехватили речь Штерна. Он вышел в открытый эфир. Призвал всех.

Кросс медленно кивнул. Его лицо оставалось спокойным.

— Они берут числом. Самодельные игрушки, собранные в гаражах. У нас — дисциплина, обученные пилоты и орбитальное оружие. Мы раздавим их.

— Сэр, есть ещё кое-что. — Офицер замялся. — Наши протоколы... кто-то взламывает их. Очень профессионально. Мы не можем отследить источник.

— Штерн? Рио?

— Нет. Это не человек. Это ИИ.

Кросс замер. Впервые за долгое время на его лице мелькнуло что-то похожее на тревогу. Искусственный интеллект. Этого он не ожидал. Людей можно запугать, подкупить, сломать. Но машины... Машины не поддаются.

— «Колыбель» меняет позицию, — доложил другой офицер. — Она снижается. Мы фиксируем её на снижении с низкой орбиты. Похоже, они хотят зависнуть прямо над базой.

Кросс поднял голову. Где-то там, в небе, его собственное творение — его главное оружие — скоро нависнет над ним, захваченное врагом. Он не ожидал, что Фонд выставит целый флот. Не ожидал, что столько технологических новшеств будут использованы против него. И уж точно не ожидал, что ИИ примет сторону врага.

— Ничего, — сказал он наконец. — Машины можно перепрограммировать. Людей — сломать. Готовьте орбитальные орудия. Мы собьём их флагман до того, как они успеют сделать хоть один выстрел.

Но помощник заметил, что рука Кросса, сжимающая планшет, слегка дрожит.

--

Ночь на «Колыбели» была тихой.

Анна и Алексей сидели в том же коридоре, где нашли Надиру. Завтра они спускались на Землю. Завтра — битва.

— Ты боишься? — спросила Анна.

— Да, — ответил он. — Но не за себя.

Она взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми.

— Мы сделали всё, что могли. Как ты и сказал. Дальше — будь что будет.

Он посмотрел на неё. Лохматую, в свитере с пятнами краски, с забинтованным плечом, которое всё ещё болело, но уже не мешало ей улыбаться. Ту самую, которая когда-то поставила чайник на макет и сказала, что так и было задумано.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю. — Она улыбнулась. — Ты говорил.

— Я повторяю. На случай, если завтра не смогу.

— Завтра ты сможешь. — Она сжала его руку. — Мы все сможем. Потому что мы вместе.

Земля медленно вращалась под ними. Где-то далеко на юге, в ледяной шапке Антарктиды, ждала база «Зенит». Где-то ещё дальше, за горизонтом, собирался флот — сотни огней, готовых подняться в небо.

А над базой, на высоте ста километров, уже висела «Колыбель» — их флагман, их крепость, их дом. Рассвет близился.

Рассвет над Антарктидой был кроваво-красным.

Солнце, едва поднявшееся над ледяным плато, окрасило снега в оттенки алого и розового. Ветра не было. Тишина стояла такая глубокая, что, казалось, весь континент затаил дыхание.

А потом небо раскололось.

Сотни флайеров Фонда Свободного Неба ворвались в воздушное пространство над базой «Зенит». Они шли с юга, используя тактику «Рой», разработанную «Прометеем». Каждая микрогруппа из трёх-четырёх машин действовала автономно, но все они были связаны невидимой сетью, которую координировал искусственный интеллект с борта «Колыбели».

— Фаза первая, — произнёс «Прометей» в наушниках пилотов. — Импульсные глушилки — ритм «Альфа».

Эфир наполнился волнами электромагнитных помех. Они расходились, как круги от брошенного в воду камня, накрывая позиции дронов Кросса. Беспилотники «Стилет», ещё секунду назад хищно рыскавшие над периметром базы, начали терять ориентацию. Их камеры слепли. Системы наведения захлёбывались помехами.

— Зеркальный коридор, — продолжил «Прометей».

Два десятка флайеров выстроились в формацию, напоминающую гигантский клин. Их зеркальная обшивка, созданная народными умельцами Фонда, поймала лучи восходящего солнца и отразила их в сторону базы. Лазерное наведение зенитных ракет Кросса рассеивалось в этом сиянии, не в силах захватить цель.

— Есть подавление! — крикнул кто-то в эфире. — Зенитки на северном секторе молчат!

— Южный сектор — чисто!

— Восточный — держим!

«Ибис» шёл в тени зеркального коридора. За штурвалом — Алексей. Рядом — Анна, с забинтованным плечом, но с глазами, полными сосредоточенной ярости. В грузовом отсеке — Надира, проверявшая оборудование для диверсии. На орбите, в рубке «Колыбели», Рио координировал связь, а Лео держал командование флотом.

— До тоннеля — три минуты, — доложила Анна, сверяясь с планшетом. — Если зеркальный коридор продержится...

Она не договорила.

Эфир взорвался криками. «Прометей» заговорил быстро, но спокойно:

— Внимание. Противник активировал неизвестное оружие. Электромагнитные ловушки. Мощные, локальные. Глушилки неэффективны.

Алексей глянул на радар и похолодел.

С базы «Зенит» поднимались новые машины. Не дроны. Пилотируемые перехватчики — хищные, стремительные, с профилями акул. Они шли не роем, а звеньями, как обученные волки. И каждый нёс под крыльями контейнеры — те самые ловушки.

— Это «Тени», — прошептала Надира, узнавшая их по описаниям из плена. — Кросс говорил о них. Я думала, это ещё на стадии разработки...

— Они уже здесь, — мрачно ответил Алексей.

Первая ловушка сработала в южном секторе. Невидимая волна ударила по группе флайеров Фонда, и их эмиттеры захлебнулись. Машины, ещё секунду назад маневрировавшие с невероятной скоростью, превратились в беспомощные куски металла. Перехватчики Кросса расстреливали их, как в тире.

— Южный сектор — потери! — раздался чей-то отчаянный голос.

— Восточный — ловушки! Мы теряем всех!

— Держите строй! — рыкнул Лео в эфир. — Не разбегаться!

Но тактика «Рой», такая эффективная против дронов, оказалась уязвимой перед новым оружием. Ловушки Кросса накрывали целые группы флайеров. Спаренный режим, позволявший создавать защитное поле, работал только против физических атак. Против электромагнитных импульсов он был бесполезен.

— Потери — пятнадцать процентов, — доложил «Прометей». — Если текущая динамика сохранится, через десять минут флот потеряет боеспособность.

— Предлагай варианты, — потребовал Лео.

— Отступление на запасные позиции. Перегруппировка. Атака ловушек с нескольких направлений одновременно.

— Начинай.

Флайеры Фонда начали перестроение. Но Кросс не давал им времени.

С базы «Зенит» поднялись огненные столбы — орбитальные ракеты. Они шли вертикально вверх, туда, где над базой висела «Колыбель».

— Ракетная атака, — доложил «Прометей». — Четыре цели. Время подлёта — тридцать секунд.

Анна вцепилась в подлокотники.

— Рио! Уводи «Колыбель»!

— Не успею! — голос Рио дрожал. — Двигатели не успеют разогнаться!

— Оружейные системы, — скомандовал «Прометей». — Перехват.

«Колыбель» открыла огонь. Её оружейные порты, те самые, что Кросс предназначил для уничтожения гражданских флайеров, теперь били по его собственным ракетам. Два перехвата. Третий — мимо.

Четвёртая ракета прорвалась.

— Держитесь! — крикнул Рио.

Взрыв. Огненный цветок распустился на корпусе «Колыбели». Станцию тряхнуло так, что в рубке погас свет. На несколько секунд наступила тишина — та особенная, звенящая тишина, которая бывает после удара.

А потом аварийные системы вернули питание.

— Повреждения, — доложил «Прометей». — Корпус — пробоина в секторе семь. Оружейные системы — потеряны три порта из двенадцати. Глушилки работают на сорока процентах мощности. Станция не может эффективно прикрывать флот.

Лео выругался сквозь зубы.

— Рио, уводи «Колыбель» на высокую орбиту. Немедленно.

— Но...

— Это приказ! Мы не можем потерять её!

«Колыбель», израненная, дымящаяся, начала медленно подниматься, уходя из зоны поражения. Флот Фонда лишился своего флагмана. Своего командного центра. Своего главного козыря.

Внизу, на базе «Зенит», Адриан Кросс оторвал взгляд от голограммы.