— Я не продаю.

— Мы не покупаем, мистер Штерн. Мы предлагаем сотрудничество. Безопасность. Защиту от тех, кто захочет... использовать ваше изобретение не по назначению. — Пауза. — Вам уже звонили сегодня из MIT? Из DARPA? Из трех китайских венчурных фондов?

Алексей промолчал.

— Я так и думал, — продолжил Кросс. — Они все будут звонить. И с каждым днем предложения будут становиться все менее... вежливыми. Я же предлагаю простое: вы продолжаете работать, мы обеспечиваем вам спокойствие. Никакой бюрократии. Никаких грантовых комиссий.

— А взамен?

— Взамен — ничего. Просто, когда мир изменится, мы бы хотели, чтобы вы помнили, кто был вашим другом с самого начала.

Алексей посмотрел вниз, на черные внедорожники. Солнце отражалось в их тонированных стеклах, как в глазах акулы.

— Я подумаю, — сказал он и отключился.

«Ибис» пошел на снижение. Надо было спешить. Анна ждала его в своей мастерской, заставленной макетами перевернутых домов, и не подозревала, что сегодняшний день станет первым днем конца привычного мира.

Их мира.

--

В дверях лаборатории, когда он наконец добрался туда, обойдя черные машины через подземный гараж, его встретила она. Лохматая, в свитере на три размера больше, с пятном акриловой краски на щеке и босыми ногами.

— Ты опоздал, — заявила Анна. — Кофе холодный.

— Я был в Эквадоре.

— В Эквадоре. — Она забрала у него стаканчик, отхлебнула и сморщилась. — Действительно холодный. В следующий раз бери с собой термос.

Она развернулась и пошла в глубь мастерской, где на огромном столе, среди обрезков пенокартона и тюбиков с клеем, возвышался макет того самого перевернутого конуса. Дом-дерево. Дом-мечта.

— Ну? — спросила она, обернувшись. — Как тебе?

Алексей посмотрел на макет. Потом на Анну. На солнечный свет, запутавшийся в ее растрепанных волосах. На краску на щеке. На босые ступни на холодном бетонном полу.

— Это самое прекрасное, что я видел в жизни, — сказал он.

— Серьезно? — Она просияла.

— Я про тебя. Дом тоже хороший.

Она засмеялась — тем самым смехом, который впервые заставил его сердце сбиться с ритма год назад, на той дурацкой конференции, где он бубнил про термодинамику, а она рисовала карикатуры на президиум.

— Знаешь что, Штерн, — сказала Анна, ставя пустой стаканчик прямо на макет (там, где, видимо, планировалась вертолетная площадка). — Когда твоя батарея заработает...

— Она уже работает.

Анна замерла. Стаканчик покачнулся и упал.

— Что?

— Работает. Час назад. Я поднял «Ибис» под купол Храма.

В наступившей тишине было слышно, как где-то в углу мастерской капает вода из незакрытого крана.

— И ты... — Анна шагнула к нему, и в ее глазах загорелся опасный огонек. — Ты слетал в Эквадор за кофе? Серьезно? Первый в истории полет на нуль-вакуумной тяге — и ты использовал его, чтобы привезти мне холодный кофе?!

— Я хотел проверить дальность.

— Ты ненормальный! — Она толкнула его в грудь обеими ладонями. — Ты абсолютно, клинически ненормальный! И я тебя обожаю!

Она поцеловала его — быстро, жадно, все еще смеясь. Потом отстранилась и стала серьезной.

— Значит, началось, да? — спросила она тихо.

— Да. — Алексей кивнул. — Началось.

— И что теперь?

Он взял ее за руку — узкую ладонь с пятнами краски и крошечным шрамом от землетрясения в Непале.

— Теперь, — сказал он, — мы построим твой дом. Не макет. Настоящий. Где угодно. Хоть на вершине горы. Хоть посреди океана. Хоть на обратной стороне Луны.

— На Луне нет океана.

— Значит, построим на берегу моря Дождей. И будем летать туда на завтрак.

Анна смотрела на него долго-долго. Потом вытащила из кармана огрызок карандаша и что-то быстро набросала прямо на стене, поверх старых чертежей.

— Что это? — спросил Алексей.

— План нашего дома. Настоящего. С видом на море Дождей. — Она отступила на шаг, любуясь своим экспромтом. — Только ты обещай, что на завтрак будешь брать термос.

Он обещал.

В дверь постучали. Громко. Настойчиво. Стук людей, привыкших, что им открывают.

Алексей и Анна переглянулись.

— Это за мной, — сказал он.

— Я знаю. — Она взяла его за руку крепче. — Мы справимся. Мы же ненормальные.

Дверь открылась.

На пороге стояли трое. В центре — человек с серебристым ежиком волос, в безупречном костюме и с глазами, которые не умели улыбаться.

— Мистер Штерн? Адриан Кросс. Мы договаривались, что вы подумаете. — Он перевел взгляд на Анну, на перевернутый макет, на свежий набросок на стене. — Вижу, вы думали не один.

— Чего вы хотите? — спросил Алексей.

— Как я уже говорил. Дружбы. — Кросс шагнул внутрь, его люди остались в дверях. — Мир на пороге больших перемен, мистер Штерн. И поверьте, вам понадобятся друзья. Особенно когда станет ясно, что ваша технология — не просто батарея.

— А что же это?

Кросс улыбнулся — вежливо, холодно, как айсберг.

— Это оружие, мистер Штерн. Самое мощное оружие в истории человечества. И я здесь, чтобы оно не попало не в те руки.

Он достал из внутреннего кармана визитную карточку — белую, без единой буквы, только голографическая эмблема, в которой Алексей с удивлением узнал старый символ Международного агентства по атомной энергии, перечеркнутый молнией.

— Позвоните, когда поймете, что я прав, — сказал Кросс. — У вас есть ровно неделя.

Он развернулся и вышел. Его люди закрыли дверь.

В мастерской снова стало тихо. Только вода капала в углу, отсчитывая секунды новой эпохи.

— Неделя, — повторила Анна. — Что мы будем делать?

Алексей посмотрел на набросок дома на стене. Потом на макет «Ибиса», оставленный в углу. Потом на девушку, которая рисовала перевернутые города и смеялась над холодным кофе.

— Мы опубликуем чертежи, — сказал он.

— Что?

— Батареи. Двигателя. Всего. Мы выложим их в открытый доступ. В тот же день. Пусть мир узнает. Пусть каждый, у кого есть паяльник и руки, сможет построить свой «Ибис».

— Но Кросс сказал...

— Я знаю, что он сказал. — Алексей взял ее за плечи. — Именно поэтому. Если технология — оружие, то единственный способ обезвредить ее — отдать всем. Чтобы никто не мог монополизировать. Понимаешь?

Анна смотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом медленно кивнула.

— Ты правда ненормальный.

— Я знаю.

— И это самый безумный план, который я слышала.

— Сработает?

— Нет. — Она улыбнулась. — Но будет весело.

Где-то внизу, на парковке, взревели моторы черных внедорожников. Кросс уезжал, уверенный, что загнал добычу в угол. Он еще не знал, что добыча только что решила сжечь весь лес, чтобы никому не достаться.

Алексей подошел к ноутбуку, открыл папку с пометкой «Нуль-вакуум: финальные чертежи» и загрузил файлы на облачный сервер.

— Анна?

— М?

— Ты говорила, твоя подруга из Verge мечтает о сенсации?

— Лина? Она мечтает о Пулитцеровской премии.

— Звони ей. Скажи, что у меня есть для нее история.

Он нажал «Отправить».

И мир, сам того не зная, перешагнул точку невозврата.

--

48 часов спустя

Мир раскололся в четверг.

Алексей нажал кнопку «Отправить» в среду вечером, но по-настоящему всё началось на следующий день. Именно в четверг утром научный отдел «The Verge» опубликовал статью Лины с заголовком, который потом войдёт в учебники: «Студент из Сибири украл энергию у пустоты. Мир больше не будет прежним».

К полудню статью перевели на сорок три языка.

К двум часам дня нефтяные фьючерсы рухнули на двенадцать процентов. Аналитики называли это «технической коррекцией», но все понимали: это не коррекция. Это паника. Министр энергетики США выступил с экстренным заявлением, в котором трижды употребил слово «неподтверждённые данные» и ни разу — слово «работает».

Алексей смотрел эти новости на древнем телевизоре в мастерской Анны, пока она носилась по комнате, одновременно разговаривая по двум телефонам и пытаясь заварить чай. Чайник она в итоге поставила на макет перевёрнутого дома, и чай, конечно, остыл.