Самолёт летел недостаточно быстро.

По крайней мере, так казалось Элле.

Да, частный бизнес-джет[4] был роскошным и напичкан всевозможными удобствами, некоторых из которых не было даже в её квартире в престижном районе города, но сейчас она могла думать лишь об одном.

Добраться до Блейка.

Никогда в жизни Элла не принимала настолько безрассудного решения — бросить всё и помчаться за мужчиной.

Но на этот раз сердце и разум были на удивление единодушны.

— Сколько нам ещё лететь? — спросила она у бортпроводницы.

— Четыре часа, мэм.

Сердце Эллы упало.

У Блейка была трёхчасовая фора.

К тому времени, когда он приземлится в Хитроу, она всё ещё будет в воздухе, а сам Блейк уже отправится в загородное поместье, где жила его семья.

Впрочем, Дрю обещал, что в аэропорту её будет ждать машина, которая немедленно отвезёт её в Рейвенсвудшир.

Другой вопрос — обрадуется ли Блейк её появлению.

Элла упрямо вскинула подбородок и приняла у бортпроводницы бокал белого вина, решив заставить себя расслабиться.

Всё равно сейчас она ничего не могла сделать.

И быстрее до него не добраться.

Может быть, оставшиеся часы стоило потратить на то, чтобы придумать, что она скажет Блейку при встрече.

Вот только Элла понятия не имела, с чего начать.

И её вечно организованная, привыкшая быть готовой к любой ситуации натура типа А отчаянно протестовала против подобной неопределённости.

— Потренируюсь по дороге, — сказала она самой себе, вспомнив предупреждение Дрю о том, что от Лондона до поместья Блейка ехать ещё три часа.

«А если он просто отправит тебя обратно?» — прошептал противный голосок в голове.

— По крайней мере, я не проведу остаток жизни, гадая, что могло бы случиться.

С этими словами Элла залпом допила вино.

Блейк шёл по саду Рейвенсвудшира по дорожке, ведущей к лесу.

Он всегда любил долгие прогулки.

Они помогали привести мысли в порядок и сосредоточиться.

До сегодняшнего дня.

Свернув налево возле дома священника, Блейк направился обратно к особняку и вдруг почувствовал, как на него навалилась усталость.

Он не спал уже двадцать четыре часа.

Подобного не случалось много лет — с тех самых времён, когда он ещё служил.

Возможно, именно сон сейчас был ему нужен, чтобы избавиться от тумана в голове.

А вовсе не прогулка.

Ветер шумел в кронах деревьев, принося с собой мелкий дождь.

Небо было серым и унылым — именно таким, каким и полагалось быть приличному весеннему дню в Англии.

Никаких тропических райских птиц.

Никаких коктейлей в кокосах.

И уж совершенно точно никаких статных рыжеволосых красавиц, раскинувшихся на массажных столах.

Блейк застонал, когда перед глазами возник образ Эллы — её раздвинутые ноги, влажные бёдра и то, как он снова и снова входил в неё.

А следом пришло другое воспоминание.

Элла смеётся на яхте, которую он арендовал для них двоих.

Щёки ярко-розовые от солнца.

Глаза сияют.

Живот болезненно свело.

Да уж.

Он был полным идиотом, раз уехал с курорта раньше времени.

Мог поговорить с Эллой.

Как взрослый человек.

Извиниться за своё отвратительное поведение столько раз, сколько потребовалось бы, чтобы она его простила.

А потом признаться, что любит её.

Вместо этого он прилетел домой.

— Где чертовски, мать его, холодно! — заорал Блейк в небо.

Птицы вспорхнули с верхушек деревьев, взмывая в воздух огромным чёрным полотном.

— Блейк!

Он услышал чей-то крик.

И обернулся.

К нему бежала человеческая фигура.

Вот только вокруг на многие километры не должно было быть ни души.

Всем своим работникам он дал выходные.

— Блейк!

Блейк застыл в полном потрясении.

В этот самый миг сквозь облака пробился солнечный луч и вспыхнул на густых, роскошных тёмно-рыжих волосах.

— Элла...

Её имя сорвалось с его губ.

— Блейк!

Она отчаянно замахала руками.

— Элла!

Он выкрикнул её имя, отбросил трость и бросился навстречу, изо всех сил работая руками и ногами.

Плевать, если это галлюцинация.

Плевать, если он спит.

Она была здесь.

И он хотел обнять её.

Хотя бы до тех пор, пока не проснётся или снова не придёт в себя.

Элла буквально врезалась в него.

От вспышки боли Блейк охнул.

Сны не причиняют боли.

— Элла... Ты действительно здесь, — медленно произнёс он.

— Блейк!

Она плакала и осыпала поцелуями его лицо.

— Да. Я здесь.

Он ответил на её поцелуи, жадно желая ощутить вкус этой девушки из своих снов, оказавшейся в его объятиях.

— Мне нужно было снова тебя увидеть, — говорила Элла между поцелуями. — Я не люблю Дрю. Я даже не хочу его.

— Я не понимаю, — совершенно глупо произнёс Блейк.

Он осторожно отстранил её.

Внутри уже расцветала надежда.

Но Блейк слишком хорошо знал, насколько опасной она может быть.

Он не мог отвести глаз от стоявшей перед ним женщины.

Её губы припухли от его поцелуев.

Она была закутана в пальто от шеи до колен, а растрёпанные ветром волосы вились во все стороны.

И она была здесь.

Перед ним.

Она была самым прекрасным зрелищем, которое Блейк когда-либо видел.

— Я знаю, что не понимаешь. Поэтому я и приехала. — Элла обхватила его лицо холодными ладонями, а он накрыл их своими, пытаясь согреть. — Мне нужно было сказать тебе правду.

— И правда заключается в... Погоди.

Он покачал головой.

— Позволь мне сначала извиниться.

— Но я...

— Пожалуйста, Элла, — почти взмолился он. — Я не могу позволить тебе продолжить, пока не исправлю то, что натворил между нами.

Словно услышав отчаяние в его голосе, она уступила:

— Хорошо. Говори.

— Прости меня за то, что я был таким проклятым идиотом. Прости за моё грубое и отвратительное поведение перед репетиционным ужином. Ты заслуживаешь мужчину намного лучше меня, но я люблю тебя. Отчаянно и безоговорочно.

Блейк глубоко вдохнул.

— Я тот мужчина, который хочет тебя. Я тот мужчина, которому ты нужна. И я тот мужчина, который любит тебя уже много лет и ради тебя отказался от всех остальных женщин. Мне нужно было быть готовым на тот случай, если однажды ты наконец разлюбишь Дрю и снова посмотришь в мою сторону.

Губы Эллы приоткрылись, глаза широко распахнулись.

Она молчала так долго, что Блейку показалось — прошла целая вечность.

А потом произнесла:

— Я разлюбила Дрю.

Блейк расплылся в улыбке.

А затем рассмеялся, подхватил её за талию и закружил.

Элла обвила руками его шею, осыпая поцелуями щёку, ухо, подбородок.

Когда мир наконец перестал кружиться, она посмотрела ему в глаза.

— Я люблю тебя, Блейк Йорк. И даже не смей увольняться из «Монтгомери Индастри» из-за меня.

— Я не уволился. И не собираюсь, — поклялся он.

Он больше никогда не хотел с ней расставаться.

В глазах Эллы появилось недоумение.

— Но Дрю сказал, что ты подал заявление об уходе.

— Он солгал.

Ах, но какую же великолепную ложь придумал этот мерзавец, подумал Блейк.

Щёки Эллы вспыхнули.

— То есть мне вовсе не нужно было сломя голову мчаться к тебе?

— Ещё как нужно.

Блейк поцеловал кончик её холодного носа.

— Зато теперь мне не придётся лететь обратно в Штаты, чтобы сделать тебе предложение.

— Нет, это ты всё равно можешь... Погоди. Что ты сейчас сказал?

— Выходи за меня, Элла. Скажи «да» и сделай меня самым счастливым мужчиной на свете.

У неё отвисла челюсть.

Между ними повисли белые облачка пара от дыхания.

— Кольца у меня с собой нет, но оно есть... в доме. Старинное. Мне каким-то чудом удалось спрятать его от кредиторов, — заговорил Блейк, уже не в силах остановиться. — До того как отец проиграл наше состояние, у нас было множество прекрасных вещей. Я стараюсь разыскать всё, что ещё возможно вернуть, чтобы восстановить поместье.