— Но Дрю любит тебя уже много лет.

— А я думала, что люблю другого мужчину. Вот только он любил рыбалку больше, чем меня, — сказала Ханна. — Было больно понимать, что он находил для меня время лишь тогда, когда это было удобно ему.

Элла шмыгнула носом.

— Ты не была бы со мной такой доброй, если бы знала правду.

— Что ты была влюблена в моего мужа?

Кровь мгновенно отхлынула от лица Эллы.

Это Блейк.

Наверняка он ей рассказал.

Но ведь он клялся, что никому ничего не говорил.

— Я его не люблю. Раньше любила, но он об этом не знал, и между нами никогда ничего не было. Вообще ничего. Никогда. Клянусь.

Элла любила свою работу в «МИ» и не собиралась терять её из-за каких-то подозрений.

К тому же она не хотела терять новую подругу.

Ханна мягко улыбнулась.

— Я знаю. Дрю сам рассказал мне несколько месяцев назад.

В животе Эллы всё скрутило тугим узлом.

— Откуда он узнал?

Неужели письма всё-таки когда-то отправились?

— Потому что ты такая же, как я. У тебя все чувства на лице написаны, — просто ответила Ханна. — Только теперь твоё сердце принадлежит другому, а он слишком гордый, чтобы это понять.

— Блейку, — несчастно произнесла Элла.

— Именно.

— Я даже не знаю, что сказать. Всё произошло как-то слишком внезапно.

— А может, ты всегда что-то к нему чувствовала. Просто была слишком сосредоточена не на том мужчине и сама этого не понимала.

Для Эллы это прозвучало на удивление разумно.

Хотя одновременно выставляло её полной дурой.

— А ты знала, что Блейк всегда задерживался на работе, когда задерживалась я? — медленно произнесла она. — Он говорил, что уверен: мой острый язык распугает любых злоумышленников, а заодно обеспечит безопасность и ему самому... даже на парковке.

Теперь, зная о прошлом Блейка, Элла понимала, насколько нелепым было это объяснение.

Он оставался на работе вместе с ней, чтобы защитить её.

Ханна похлопала её по руке.

— Наверное, тебе сейчас совсем не до этого, но за сегодняшним ужином рядом со мной есть место специально для тебя. Я буду очень рада, если ты присоединишься.

— Ты действительно хочешь, чтобы я сидела рядом с тобой после того, как я призналась, что раньше любила твоего мужа?

Зачем она снова об этом заговорила, когда Ханна явно пыталась оставить тему позади?

Очевидно, Элла просто обожала сама себя мучить.

— Ага, — весело отозвалась Ханна и, как при их первой встрече, подхватила Эллу под руку, увлекая обратно к отдельному залу. — Хотя признаюсь: тот факт, что между вами никогда не было романтических отношений, очень всё упрощает.

— Мне тоже, — ответила Элла, мысленно благодаря Бога за железное правило Дрю никогда не встречаться со своими сотрудницами. — У него никогда не было служебных романов. Ты ведь знаешь? Тебе никогда не придётся столкнуться с какой-нибудь женщиной из компании и гадать, было ли между ними что-то.

— Знаю. Он слишком строг к самому себе, но именно это и делает Дрю... Дрю. Он всегда ставит интересы компании выше собственных. И мне кажется, Блейк во многом на него похож.

Ханна вздохнула.

— Я знаю, что он постоянно тебя дразнил и порой совершает совершенно идиотские поступки, из-за которых ты плачешь. Но судя по тому, что я сама видела и что мне рассказывали, Блейк очень часто ставил собственные желания на второе место. Он практически всю свою жизнь отдал «Монтгомери Индастри».

Она улыбнулась.

— Было бы здорово увидеть, как он наконец остепенится рядом с такой женщиной, как ты.

Элла не успела ничего ответить.

Они вернулись туда, откуда она совсем недавно убежала.

Взгляд Блейка тут же столкнулся с её взглядом, а затем мгновенно переместился на Ханну.

Недоумение на его лице можно было прочитать без всяких слов.

Но Элла сейчас не могла ничего ему объяснить.

Не тогда, когда сама совершенно запуталась в собственных чувствах.

Одно она теперь знала наверняка.

Она больше не была влюблена в Дрю.

Во время репетиционного ужина Ханна развлекала всех историями об их с Дрю детстве.

Несмотря на всё ещё не отпускавшее нервное напряжение, Элла смеялась вместе с остальными.

Блейк сидел прямо напротив неё.

Он ни разу не посмотрел ей прямо в глаза.

И всё же Элла постоянно ощущала на себе его горячий, полный вопросов взгляд.

Несмотря на годы подготовки, научившие Блейка всегда ожидать неожиданного, внезапная дружба Эллы и Ханны — особенно то, как они общались сегодня вечером, — совершенно сбивала его с толку.

Какого чёрта Элла вообще решила подружиться с этой женщиной?

Если только она не собиралась...

Блейк мысленно встряхнул себя.

Нет.

Элле незачем было сближаться с Ханной, чтобы через неё подобраться к Дрю.

Она и без того знала об этом мужчине практически всё.

И в этот момент Блейк возненавидел Дрю сильнее, чем вообще считал возможным.

Как, чёрт возьми, ему удалось заслужить такую безграничную любовь женщины вроде Эллы?

Она была невероятно волевой, целеустремлённой и при этом обладала обострённым чувством справедливости.

Ни разум, ни сердце не позволяли Блейку поверить, что Элла способна плести интриги ради...

Ради чего, собственно?

Убедить Дрю, что Ханна ему не подходит?

Что у его жены и подруги детства были какие-то скрытые мотивы выйти за него замуж?

Но ведь именно Дрю разыскал Ханну и умолял её выйти за него.

Не наоборот.

У Эллы были годы, чтобы попытаться заставить Дрю влюбиться в неё.

Годы, чтобы отправить ему те проклятые письма.

Но она этого не сделала.

Она всегда оставалась безупречно профессиональной и дала слабину лишь однажды — когда узнала о скоропалительной свадьбе Ханны и Дрю.

Если бы Блейк не знал, что второе имя Эллы — Миранда, то поклялся бы, что её следовало назвать Порядочностью.

Потому что этого качества у неё было с избытком.

Чёрт.

Он всё испортил между ними.

Но выражение её лица сегодня днём, сразу после того, как они занимались любовью, когда он упомянул репетиционный ужин...

Это было всё равно что получить ушат ледяной воды на голову.

А потом он увидел, с какой тоской она смотрит на мужчину, которого никогда не сможет получить.

В то время как сам Блейк стоял рядом, готовый предложить ей всё...

Его самолюбие просто не выдержало.

Какими бы ни были планы Эллы на будущее, для него в них места не было.

Теперь он это понимал.

Ей нравилось то, что он мог дать её телу.

Но его самого она не любила.

Блейк наколол на вилку кусочек овоща и отправил в рот, совершенно не чувствуя вкуса.

Сидевший рядом Коннор, младший брат Дрю, толкнул его локтем в бок.

— Ты сегодня на удивление молчалив.

— Решил оставить светскую болтовню шаферу, — отозвался Блейк.

Обычно ему нравилось перебрасываться шутками с Коннором, но сегодня он был отвратительной компанией для кого угодно.

— Что-то совсем разговаривать не хочется... Мой отец был бы в восторге. Чёрт, да он бы с радостью поменял меня на тебя.

В свои двадцать восемь Коннор Монтгомери официально считался паршивой овцой семейства.

И, судя по его разгульному образу жизни, чертовски этим гордился.

Сам Блейк считал, что Коннор слишком бездумно транжирит уже полученную часть наследства.

Возможно, его особенно раздражало это потому, что он слишком хорошо знал, каково нести ответственность за множество людей, имея при этом до смешного мало средств.

— Очень сомневаюсь. Он постоянно говорит, что я слишком много времени провожу на работе и слишком мало — в поисках женщины, с которой наконец можно остепениться.

Коннор шумно втянул воздух сквозь зубы.

— Он твёрдо решил переженить нас всех. Кроме Лондон. У неё в запасе ещё пара лет.