— Кто-то из ваших коллег испытывал к ней какие-то особые чувства? Позитивные или негативные, — продолжал свой допрос Брокос.

— Ну Анита нравилась Айвану. Но она не отвечала ему взаимностью, и он это понимал. И я уверена, что Айван перестал питать надежду на ее внимание, — рассуждала Лора.

Ну не знаю: Айвану явно надоело бегать за этой надменной стервой, но мне почему-то казалось, что он на что-то еще надеялся. Да Айван и сам это подтвердил, когда мы с Лорой были у него в гостях. Ну она ответила на этот вопрос так, как ответила, и понятно почему: не сообщать же инспектору, что мы приходили к Айвану, чтобы обсудить убийство Аниты.

— А еще кто-то проявлял интерес к мисс Аткинс? — спросил Брокос.

— Понятия не имею. Я ничего такого не замечала, — честно ответила Лора.

— Вынужден задать неприятный вопрос: мистер Долински пытался ухаживать за мисс Аткинс? — ах, вот оно что! Это кто же растрепал инспектору о моих неудачных попытках приударить за Анитой?

Лора вначале опешила от вопроса инспектора. Возможно, она ждала, что ее спросят про отношения Аниты и Дитриха, хотя откуда полиции было знать про их роман. Но Брокос копал именно под меня. Лора взяла себя в руки и ответила инспектору довольно резко.

— Да, Борис действительно увлекся Анитой, когда только устроился на фирму мистера Файна и познакомился с ней. Но она не ответила ему взаимностью. И Борис не настаивал. Он, как совершенно нормальный и абсолютно адекватный мужчина, понимает сразу, что «нет» значит «нет». Потом у нас начались отношения, и у меня ни разу — подчеркиваю, ни разу! — не было повода… даже мысли не возникло приревновать Бориса к кому бы то ни было, — Лора произнесла свою тираду настолько жестко, что инспектор, как мне показалось, почувствовал себя неловко и решил не продолжать эту тему.

— Что вы знаете о личной жизни мистера Файна? — внезапно спросил инспектор.

Ого! Вот это поворот! Неужели полиция все-таки докопалась до романа босса и Аниты? Но как? Кто им мог об этом рассказать?

— Знаю, что он женат, — ответила Лора.

— Какие у него отношения с женой? — спросил Брокос.

«Инспектор точно что-то знает!» — подумал я.

— Ну а я откуда знаю, — пожала плечами Лора. — Мистер Файн выглядит, как… ну как обычный приличный семьянин. Да я особо и не знаю его жену. Вернее, вообще не знаю: она никогда не появлялась в офисе.

— Хорошо, спрошу прямо: есть ли у Вас какие-либо сведения о том, что мистер Файн изменял своей жене? — голос Брокоса стал совсем железным и суровым.

— Ну а я откуда знаю! — повторила Лора. — Я с ним общалась только по работе, и со мной он точно жене не изменял. И даже не пытался, — добавила она, видимо, для убедительности своего утверждения об исключительно деловых отношениях с боссом, а потом все-таки с удивлением спросила: — А он изменяет с кем-то жене?

— Хорошо. Допрос окончен. Пригласите мистера Долински, — инспектор «не услышал» вопрос Лоры и пригласил меня в кабинет. Эх, знал бы он все нюансы моего непростого положения!

Лора с трудом затащила в кабинет Арчи. Он дрых на ходу.

— Я не уверена, что он проснулся, — Лора пошлепала мое тело по щеке, но тело никак не отреагировало. — Похоже, перебрал с успокоительным. Может перенесем допрос?

Брокос недоверчиво посмотрел на Арчи с Лорой:

— Вы не против, если мы покажем вашего супруга врачу? Он себя подозрительно ведет.

— Ну покажите, — пожала плечами Лора.

Лили встала, поставила мою переноску на свой стул и пошла за врачом.

— Он спит, — констатировал врач после непродолжительного обследования Арчи.

— Я это вижу. Почему он спит? — задал совершенно тупой вопрос Брокос. — Мне надо его допросить. Он то мычит и шипит, то спит.

Врач пожал плечами:

— Я могу сделать ему укол стимулятора, но без согласия пациента это противозаконно. А расстройства поведения надо изучать. Я не могу сделать вывод, пока не пообщаюсь с ним или хотя бы не проведу анализ его крови. Но без согласия пациента это противозаконно, — опять повторил врач и выразительно посмотрел на инспектора, которого, похоже, раздражала эта фраза про противозаконность.

Для служителя закона такая реакция на нежелание врача нарушать этот самый закон выглядела слегка странной. Но может инспектора выводило из себя что-то другое, а причину раздражения Брокоса я не понимал.

— Ясно, — пробурчал Брокос, как бы имея в виду, что от медицины никакого толку.

Врач вышел из кабинета, а инспектор пару минут понаблюдал, как Арчи сладко спит, и строго обратился к Лоре.

— Мисс Саймс, — изрек он, — приведите в порядок вашего супруга, и пусть он пожалует к нам на допрос. И как можно скорее. Он крайне странно себя ведет, — инспектор сделал паузу и еще более сурово продолжил взывать к здравому смыслу Лоры. — Учитывая его положение в связи с этим делом, на его месте лучше четко и ясно ответить на наши вопросы. Поймите, это в его интересах. И, повторюсь, лучше сделать это поскорее. Вы пока свободны.

Дослушав прямо-таки угрожающее обращение инспектора, я полез в свою переноску. Брокос опять с удивлением смотрел на то, как я устраиваюсь там. Со стороны мое поведение выглядело так, будто кот понял, что допрос окончен, и можно уходить. Надо все-таки лучше контролировать себя, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Лора тоже заметила реакцию инспектора. И пока он не успел сформулировать вопрос, который содержал бы его подозрения в отношении настолько невероятно умного кота, одной рукой схватила переноску со мной, второй взяла Арчи под руку и последовала к выходу.

— Сейчас отвезем Арчи домой и поехали опять к Дитриху, — решительно распорядилась она. — Может жена еще не вышла на прогулку с собакой… Полиция что-то знает про Аниту и него. Надо узнать, кто ее убил, пока тебя не допросили… Ну не тебя, а Арчи… Ну ты понял, — довольно нервно рассуждала Лора, а потом так же нервно попросила:- И ты бы вел себя как-то больше по-кошачьи, а то меня реально заставят отдать тебя на опыты.

Я высунул кончик языка, скосил оба глаза к переносице и постарался придать своей морде туповатый вид, показывая, что я слушаюсь Лору и изо всех сил стараюсь не смущать окружающих своей излишней интеллектуальностью. Но при этом подумал, что она в общем-то права. А еще подумал, что стать подопытным животным я точно не хочу.

По дороге домой Арчи окончательно разоспался, и наотрез отказался выходить из машины, когда Лора попыталась его оттуда вытащить. И как она его ни тормошила, ни пинала и даже ни щипала, Арчи не сдавался и продолжал спать.

Миссис Штрайсс стояла на пороге нашего дома, скрестив руки на груди, и с большим удовольствием наблюдала за процессом извлечения из машины моего тела.

— Может вам помочь, мисс Саймс? — предложила она.

— Нет, нет, спасибо. Мы кое-что забыли купить, — Лора поняла, что Арчи ей не удастся вытащить из машины, и села обратно за руль. Пришлось ехать на дело втроем.

Лора остановила машину за углом возле дома Дитриха, и мы принялись ждать, когда его жена поведет собаку гулять. Подъехала машина — машина Дитриха. Из нее вышла Тереза, его жена, и со всей силы хлопнула дверью. На такие вещи водители, которые дорожат своими драгоценными авто, обычно весьма нервно реагируют. Дитрих что-то прокричал ей вслед, не выходя из машины. Она резко развернулась, очень зло ему ответила (что именно, мы не разобрали) и быстрым шагом направилась по дорожке к дому. Дитрих завел машину в гараж, с трудом вписавшись в створ ворот. Все это сильно напоминало ссору. Надо было пробираться в дом и слушать. Даже несмотря на наличие Бони. Может, она занимается чем-то важным и не отреагирует на меня? Хотя бы что-то услышать, чтобы понять, из-чего они поругались. Я выразительно посмотрел на Лору. Она все поняла и открыла дверцу машины.

— Только аккуратно, солнышко, хорошо?… Ты у меня такой молодец! — напутствовала меня Лора, пытаясь придать мне отваги.

Я пролез сквозь прутья забора и пошел искать окно, откуда можно было бы услышать Дитриха и его жену. Они так громко выясняли отношения, что я довольно быстро их нашел. Вернее, кричала жена. Я влез на ближайшее дерево и приготовился слушать занимательные истории. Тереза ругалась в комнате, которую по обилию мягкой мебели и декора в целом я определил как гостиную. Босс сидел в кресле с бокалом чего-то, скорее всего спиртного, а его благоверная фурией металась из угла в угол и громогласно рассказывала ему, какой он… очень плохой.