В 8.30 утра Лора выпустила меня возле отделения полиции. Я ходил туда-сюда у входа в ожидании, что кто-нибудь будет заходить внутрь и откроет мне таким образом дверь. Наконец мне предоставилась возможность в виде внушительных размеров немолодой дамы, и я по стеночке, стараясь не быть замеченным, просочился в отделение. Внутри я осмотрелся и пошел по коридору, пытаясь прислушиваться по дороге — может кто-то скажет что-то интересное. На мое счастье, все сотрудники и посетители в отделении были заняты своими делами и не смотрели по сторонам. Мне надо было найти кабинет инспектора Брокоса, который вел дело Аниты.

«На дверях же написано, кто где сидит», — сообразил я.

Только как снизу увидеть, что там написано?

«Ага! — мне в голову пришло решение этой проблемы: — Запрыгиваешь на стул в коридоре и читаешь табличку на двери. Главное, чтобы меня не увидели и не выгнали на улицу!»

Я пошел вдоль коридора, периодически запрыгивая на стулья для посетителей и читая таблички на дверях. Мне повезло, и кабинет инспектора Брокоса нашелся довольно быстро. Осталась самая малость: каким-то образом попасть за закрытую дверь и подслушать. Я залез под ближайший стул и стал ждать удобного момента.

Из нужного мне кабинета вышел высокий широкоплечий брюнет в слегка помятом темно-сером костюме и с суровым лицом проследовал в туалет. Через несколько минут тот же широкоплечий брюнет с тем же выражением лица вышел из туалета и зашел опять в кабинет Брокоса. Видимо, это и был нужный мне инспектор. И он уже был на работе — он хоть немного поспал? Я успел ужом проскользнуть следом в кабинет, спрятался под стул инспектора и начал слушать.

Компанию Брокосу в кабинете составляла, судя по голосу, очаровательная молодая дама, к которой инспектор обращался: «Лили». Как я понял по разговору, это была та самая полицейская, которая участвовала в вызволении Арчи из заточения. В зоне моей видимости были только ножки коллеги Брокоса, и они были великолепны. Можно даже смело сказать: идеальны! Я прибалдел от созерцаемой мною картины, а нежный воркующий голосок Лили усиливал эффект, производимый ее ногами.

Будучи ранее ответственным человеком, а в данный момент таким же ответственным котом, я взял себя в руки и постарался сосредоточиться на разговоре: инспектор с коллегой как раз обсуждали каждого сотрудника нашей фирмы, развесив наши фото на большой доске. У них было что-то вроде утреннего совещания по делу об убийстве Аниты. Я осторожно на полусогнутых лапах переместился под стол и, слегка высунувшись из-под него, рассмотрел Лили. Брокосу действительно повезло с коллегой: высокая стройная брюнетка с длинными волосами, завязанными в густой хвост, однозначно скрашивала Брокосу общение со всякими подозреваемыми в преступлениях и даже с преступниками.

Я полюбовался на Лили, а потом опять заставил себя сосредоточиться на деле.

Инспектор излагал факты, рассуждал над ними вслух и делал свои выводы, а Лили со всем соглашалась. Так я узнал, что Аниту убили обычным кухонным ножом, и этот нож был из нашего офиса. Почему-то на нем были только мои отпечатки пальцев. Затем инспектор на основании опроса наших коллег сделал вывод, что секретаршу на фирме недолюбливали все — так я и сам это знал. Но никто не ненавидел ее настолько, чтобы всадить в нее нож. Ну то есть ни у кого из сотрудников фирмы не было явного мотива.

В тот день, когда убили Аниту, в офисе были все, кроме меня, и этот факт почему-то выглядел особенно подозрительным для инспектора. Только Лора пришла на работу позже всех и ушла домой в начале первого. Аниту нашли примерно в 13.40. В день убийства она как обычно почти не покидала свое рабочее место. К боссу в кабинет через приемную, где и было рабочее место Аниты, заходили все посетители и тем же путем выходили обратно. Кроме самого Дитриха: из его кабинета в коридор выходила вторая дверь — только лично для него, — и он через нее мог незаметно покидать офис. Дитрих сказал, что был в своем кабинете до 12.15, а потом вышел через эту вторую дверь и поехал на деловую встречу. Но никто не знал, что он уходил — он же босс, и никому не обязан сообщать о своих передвижениях.

Последний, кто видел Аниту живой, был страдающий по ней Айван. В 12.25 он зашел в приемную скорее всего посмотреть на Аниту и спросил у нее, на месте ли босс, но Дитрих уже ушел, о чем Айвану и сообщила Анита. В 12.50 она позвонила по мобильному телефону своей единственной подруге в офисе, а возможно и по жизни, бухгалтеру фирмы Тане. К ней Анита относилась по крайней мере без высокомерия и даже с некоторой теплотой. Почему, я так и не понял.

Они пообщались минут десять, а в 13.40 Таня зашла в приемную к Аните по личному вопросу и увидела ее мертвой с тем самым ножом между ребрами, на котором и были мои отпечатки пальцев. Был один странный факт, который отметили все опрошенные сотрудники: вторая дверь в коридор из кабинета Дитриха оказалась не запертой. О том, что босс никогда не забывал закрывать эту дверь на ключ, знали все в нашей фирме. Дверь в кабинет Дитриха из приемной тоже была открыта, хотя босс обычно закрывал и ее, когда покидал свой кабинет надолго. Дитрих уверял, что дверь в коридор он закрыл. А вот дверь в приемную запереть он забыл: слишком торопился и… ну, может, просто думал, что скоро вернется, как объяснил этот факт босс. В общем, не закрыл, и все.

Инспектор сделал логичный вывод, что тот, кто убил Аниту, воспользовался дверью из кабинета босса в коридор, а значит, у убийцы был ключ от этой двери. То есть он каким-то образом получил слепок основного ключа и сделал дубликат. Брокос поручил своим подчиненным опросить все мастерские в городе, которые занимались производством ключей, и выяснить, обращался ли к ним в последнее время кто-то из сотрудников нашей фирмы. Инспектор также допускал, что преступник тщательно готовил это убийство и мог сделать второй ключ давно и в каком угодно городе. И не факт, что убийца вообще работал на фирме Дитриха. Хотя если учесть, что орудие убийства было взято на офисной кухне, то связь с сотрудниками фирмы была очевидна. Но что, если у преступника был сообщник из офиса?

И еще инспектора очень интересовало, где все это время был мистер Долински. А я-то, вернее мое тело, два с половиной часа бродил непонятно где, пока не появился у входной двери нашего дома в мокрых штанах. О чем с чувством исполненного долга честно сообщила инспектору Брокосу миссис Штрайсс. Моим единственным свидетелем была Лора. Она уверяла, что я все это время был дома или рядом с домом. И отлучился буквально на минутку. Ну на пару часов. Ну куда я мог отправиться в таком нестабильном психическом состоянии, да еще с расстройством желудка и в мокрых штанах? Так что территорию вокруг дома я вряд ли покидал.

При упоминании моего странного состояния и отвратительного поведения я мысленно покраснел и закрыл лапами морду. Я с ужасом задавался вопросом: об этом инспектор тоже спрашивал у всех наших коллег или все-таки оставил этот неприятный для меня факт между ним, Лорой и Лили? Хотя от этого было не легче.

Лоре, как свидетелю, Брокос, естественно, не очень доверял. А я на допросе шипел, не отвечал ни на один вопрос и пытался сбежать, что выглядело очень подозрительно. И вполне мог по сговору с Лорой пробраться в офис и убить Аниту: ведь она когда-то меня отвергла и сделала это очень грубо. То есть у меня причина хотеть убить ее как бы была, хотя инспектор и признавал, что мотив так себе. Лора, по мнению Брокоса, могла желать смерти Аните или из жгучей ревности, или из жгучей зависти к красоте Аниты, что для любого, кто знал Лору, звучало абсурдно. Но Брокос-то Лору так хорошо не знал…

А вот дизайнер Саймон Аниту терпеть не мог. Он страшно ревновал к ней красавчика Айвана. Об этом сообщила Брокосу Таня и именно такими словами. Надо же, какие страсти бурлят на нашей фирме! А сам Айван был безнадежно влюблен в Аниту. Ну, об этом знали в офисе все. Вначале чувства Айвана были безответны, потом вроде бы Анита соизволила дать ему надежду. А позже внезапно передумала. Но Саймон этого не знал и как-то угостил Аниту кофе с сильным слабительным, что закончилось для нашей секретарши частыми пробежками в туалет, сопровождавшимися продолжительными, но совершенно несексуальными стонами, доносящимися из него, которые вызвали у большинства ее коллег только мстительное хихиканье. Но за это уже Анита должна была бы убить Саймона.