Направилась в кухню. Пора опробовать свою магию и заодно привести себя в порядок. Все нужные ингредиенты должны быть в наличии: в королевской кухне всегда держали запас редких трав и пряностей, ведь повара здесь были почти алхимиками. Зелье достаточно простое, если знать пропорции и порядок действий, но в нём таилась своя, особая хитрость.

Повариха уже вовсю хозяйничала в своих владениях: её движения были быстрыми, уверенными, а фартук покрылся тонким слоем муки, как снежной пылью. В воздухе витал густой, тёплый аромат свежего хлеба, пряных трав и чего-то сладковатого, что оседало на языке. После недолгих разъяснений мне всё же позволили воспользоваться кухней — повариха смотрела с любопытством, смешанным с лёгкой опаской, будто я собиралась не зелье варить, а вызывать духов.

Собрала нужные травы, специи и добавки и принялась за дело. Полчаса усердно толкла, резала, измельчала, варила и выпаривала. Кастрюлька тихо булькала, выпуская тонкие струйки пара, которые поднимались к потолку и растворялись в воздухе. Зелье почти готово. Осталось самое главное — магия.

Сосредоточилась и почувствовала тепло в районе солнечного сплетения. Оно разрасталось, растекалось по венам, как жидкий свет, и наполняло каждую клеточку ощущением силы. Такое новое и удивительное чувство — будто внутри зажегся маленький, но очень яркий огонь. Ощущение было похоже на то, как с кончиков пальцев капает вода — лёгкие, едва заметные капли, которые падали вниз, не оставляя следов. Перейдя на магическое зрение, я именно эту картину и увидела: золотое свечение, похожее на расплавленное солнце, капало в кастрюльку, смешиваясь с отваром и придавая ему глубокий, мерцающий оттенок.

Положила на стол ткань и зачерпнула своё варево в ложку. Вылила равномерно на ткань — жидкость впиталась мгновенно, будто ткань жадно пила силу. Обратилась к поварихе, которая всё это время пристально за мной наблюдала, не моргая, словно боялась пропустить хоть одно движение.

— Вы не могли бы мне помочь? Вы, наверное, слышали, что я была ранена, защищая королеву? — получила утвердительный кивок. — Помогите, пожалуйста, снять повязку, — повернулась к ней спиной и подняла футболку. Женщина быстро, но осторожно справилась с задачей, её пальцы были тёплыми и уверенными. — А теперь приложите вот эту ткань к ране, — указала на пропитанный зельем кусок ткани.

— Что дальше? — спросила она, придерживая ткань рукой, и в её голосе слышалось напряжение, смешанное с надеждой.

— Подержите так с минуту, — ответила, чувствуя, как по телу расходится тепло и лёгкое покалывание, будто тысячи крошечных иголочек касались кожи, пробуждая её. Вскоре действие зелья закончилось, и тепло медленно отступило, оставив после себя приятную, расслабляющую лёгкость. — Теперь можно убирать.

— Ох, как же это? — воскликнула повариха, разглядывая мою абсолютно здоровую спину, будто не верила собственным глазам. На коже не осталось ни следа от раны — только тонкая, едва заметная линия, похожая на шрам от давнего ожога, но даже она казалась теперь не настоящей, а нарисованной.

— Это всё зелье, — ответила, одёргивая футболку вниз. Ткань мягко легла на кожу, возвращая ощущение привычной защиты. — У вас не найдётся маленькой бутылочки? — женщина кивнула и уже через секунду протянула пузырёк, который достала из шкафчика под столом. — Спасибо, — взяла и налила в него зелье. — Остальное можете взять себе. Оно помогает от всех ран. Но спешу вас огорчить: если вы запомнили рецепт, он не будет таким эффективным, как этот, — указала на остатки зелья в кастрюльке. — Там есть секретный ингредиент, который есть только у меня.

Пожала плечами и покинула кухню под провожающий взгляд поражённой поварихи. Её глаза были широко раскрыты, а губы чуть приоткрыты, будто она хотела ещё что-то спросить, но не решалась.

В столовой глянула на большие напольные часы — их маятник мерно покачивался, отсчитывая секунды с тихим, успокаивающим звуком. До завтрака ещё час. А мне уже не терпелось начать действовать. Что же делать? Остановилась, подумала немного, прислушиваясь к себе, и двинулась в сторону рабочего кабинета короля. Решила попытать удачу. Она была на моей стороне: король уже работал.

— Доброе утро. Можно? — постучала и приоткрыла дверь.

— Входи, — осмотрел меня с ног до головы и остановился на моём лице. В его взгляде читалось любопытство, смешанное с лёгкой усталостью человека, который привык к неожиданностям, но всё равно не переставал им удивляться. — Судя по твоему сияющему виду, у тебя есть новости.

— Да, — согласилась, и Бернар тяжело вздохнул, будто уже знал, что сейчас его спокойная рутина закончится.

Арена была похожа на ту, что я видела у демонов, — круглая, выложенная тёмным, почти чёрным камнем, будто впитавшим в себя кровь и пот сотен боёв. Она примыкала к замку с задней стороны, словно тёмный шрам на теле величественного строения. По краю арены тянулись невысокие бортики, испещрённые старыми, полустёртыми рунами — когда-то они сдерживали магию, если та выходила из-под контроля. Теперь же они выглядели просто как причудливый орнамент, но в их линиях всё ещё чувствовалась древняя сила, тяжёлая и насторожённая.

Королевская чета расположилась на специальном балконе замка — он нависал над ареной, словно хищная птица, готовая в любой момент сорваться вниз. Резные балюстрады отбрасывали на лица правителей узорчатые тени, делая их черты резче, почти карикатурными. Все остальные места вокруг арены занимали ступенчатые лавочки — грубые, вытесанные из того же тёмного камня. Они были забиты ирлингами: кто-то сидел, выпрямившись, с напряжённой спиной, кто-то перешёптывался, прикрывая рот ладонью, а кто-то просто смотрел вперёд с пустым, застывшим взглядом, будто уже знал, что увидит нечто, что изменит его навсегда. Воздух над толпой дрожал от напряжения, смешанного с предвкушением, и пах железом, пылью и чем-то ещё — чем-то острым, похожим на запах грозы перед бурей.

По кругу арены стояли стражи с мечами на поясе и луками на изготовку — тетивы были натянуты, стрелы смотрели прямо в центр, готовые сорваться с места по одному лишь знаку. Их позы были спокойными, почти расслабленными, но в этой расслабленности чувствовалась смертельная собранность: они были похожи на волков, которые притворяются спящими, но на самом деле следят за каждым движением добычи. Димитриса здесь действительно опасались — и не без оснований.

Я прошла в центр арены и замерла в ожидании, чувствуя, как холодный камень пробирается сквозь подошвы сапог, словно хочет остудить жар, уже разгоравшийся внутри. Вспоминала, как, будучи на моём месте, вёл себя Димитрис: расхаживал по арене, будто это была его личная сцена, демонстрировал зрителям себя и свою силу, играл с толпой, как кот с мышью. Окинула присутствующих взглядом и представила эту картину: вот я расхаживаю, вскидываю руки, ловлю восхищённые взгляды… Тряхнула головой, прогоняя видение. Это было бы не просто комично — это было бы нелепо. Я не для этого сюда пришла.

Двое стражников вывели демона и вручили ему меч. Сталь глухо звякнула, и этот звук отозвался где-то внутри, как эхо старого кошмара. И вновь картинка избитого Камиля встала перед глазами — его бессильно повисшая рука, кровь, стекающая по камню, и тишина, которая была страшнее любого крика. Димитрис выглядел вполне здоровым и полным сил: его плечи были расправлены, мышцы перекатывались под кожей, а в глазах горел тот самый знакомый огонёк — огонёк человека, который наконец-то снова чувствует себя живым. Стражники удалились, ступая так тихо, будто боялись нарушить хрупкое равновесие, и я подошла ближе, сокращая дистанцию не только физическую, но и ту, невидимую, что разделяла нас.

— Будешь красоваться перед публикой или сразу перейдём к делу? — спросила тихо, чтобы услышал только он. Голос прозвучал спокойно, почти буднично, но внутри всё дрожало от предвкушения.

— Пожалуй, сегодня воздержусь, — улыбался, демонстрируя белые и ровные зубы. В этой улыбке не было насмешки — скорее, лёгкая ирония над самим собой, над тем, как легко он когда-то поддавался желанию произвести впечатление.