— Я не пытаюсь вас оскорбить.

— У вас удивительный способ это показывать.

Я не видела лица Эрвейна целиком, но по тому, как он держался, понимала: еще немного, и спокойный разговор закончится.

— Ваш отец стоял в этом зале так же, как вы, — сказал Эстран. — И его отец. И король до него. Каждый из них верил, что семь существ могут отказаться. Именно эта вера заставляла их воспринимать обряд серьезно.

— А отказаться они не могли.

— Не должны были.

— Я спросил не это.

Эстран замолчал.

Ответ был очевиден.

Эрвейн повернулся к механизму.

— Тогда что произошло два дня назад?

Вот теперь старик впервые отвел взгляд.

Я заметила.

— Эстран?

— Система дала сбой.

— Сразу по семи линиям? — спросила я.

— Это одна система.

— Но в башне мы видели отдельные контуры.

— Отдельные линии сходятся перед церемониальным залом. Основной сигнал направляет каждого зверя в центр. Если путь перекрыт или животное отклоняется, существует запасная точка.

Я сразу поняла.

— Наблюдатель.

— Да.

— Я.

— В тот день — вы.

Эрвейн посмотрел на меня.

— Значит, Тайрена была нужна именно для этого.

— Наблюдатель всегда стоит на резервной точке, — объяснил Эстран. — Если животное не идет к наследнику, его уводят к наблюдателю и спокойно выводят из зала. Для публики это выглядит как техническая пауза.

— Только два дня назад к наблюдателю отправились все семь, — сказала я.

— Да.

— Почему?

— Основная линия не сработала.

— Почему?

— Я пока не знаю.

Это прозвучало почти убедительно.

Почти.

— Но ночью вы знали, где искать причину, — заметила я.

— Я проверял систему.

— И ничего не сказали Эрвейну.

— Именно потому, что он не должен был знать.

— Даже после провала?

Эстран резко повернулся ко мне.

— Особенно после провала.

— Интересная логика.

— Вы не понимаете, о чем говорите.

— Тогда объясните.

— Тайрена.

Это уже Эрвейн.

Я посмотрела на него.

Он едва заметно качнул головой.

Не сейчас.

Хорошо.

Я отступила к стене.

— Что вы сделали после церемонии? — спросил он у Эстрана.

— Проверил линии.

— И?

— Центральный узел работал неправильно.

— Почему?

— Один из ограничителей перестал держать нужное натяжение. Когда основной сигнал не прошел как положено, механизм перевел движение на резервную точку.

Я посмотрела на колесо.

— Сам?

— В этом и смысл резервной системы.

— Значит, никто не направлял животных ко мне намеренно?

— По моим данным, нет.

Это снимало одну угрозу и создавало другую.

Если Эстран говорил правду, никакого заговорщика, который специально выбрал меня, могло не существовать.

Все семь зверей подошли ко мне из-за поломки старого устройства.

Самая громкая политическая катастрофа последних двух дней могла оказаться результатом плохо натянутой струны.

— Можно проверить ограничитель? — спросила я.

— Можно.

— Сейчас?

— Нет.

Я уже открыла рот.

— Потому что центральный узел находится под церемониальным залом, — добавил Эстран. — Добраться до него можно только снизу. На это уйдет несколько часов.

— Завтра, — сказал Эрвейн.

— Ваше Высочество…

— Завтра.

Эстран посмотрел на него.

— Хорошо.

— И я буду присутствовать.

— В этом нет необходимости.

— Я не спрашивал.

Старик замолчал.

Эрвейн подошел ближе.

— Есть еще что-то, чего мне не положено знать?

— Да.

Честный ответ оказался неожиданнее лжи.

— Что?

— Многое.

— Начните с обряда.

— Я уже рассказал основное.

— Основное по вашему выбору или по моему?

Эстран устало потер переносицу.

— Ваше Высочество, мне шестьдесят один год. С двадцати четырех я служу звериному двору. С тридцати восьми храню эту тайну. Я получил ее от человека, который получил ее от своего предшественника. Ни один из нас не принимал решение создать обман.

— Но каждый принимал решение его продолжить.

Эстран посмотрел Эрвейну в лицо.

— Да.

В комнате снова стало тихо.

Я вдруг поняла, что именно меня цепляет в старике.

Он не оправдывался.

Не притворялся жертвой обстоятельств.

Он совершенно искренне считал сохранение тайны своей обязанностью.

Это было хуже обычной корысти.

С таким человеком нельзя было просто показать ему факт и ждать, что он изменит мнение.

У нас были разные представления о том, что значит поступить правильно.

— Зачем вам животные сейчас? — спросила я. — Не для обряда. Вообще.

Эстран повернулся.

— Не понял.

— В зверином дворе семь существ. Их содержат, обучают, за ними работают люди. Если весь смысл церемонии в скрытых сигналах, можно было давно заменить их чем-нибудь более удобным.

— Именно поэтому нельзя, — сказал он.

— Почему?

— Потому что люди верят не в механизм.

— Люди верят в животных.

— Да.

Я посмотрела на Эрвейна.

Он стоял возле колеса и молчал.

— То есть вся система существует ради того, чтобы поддерживать веру, — сказала я.

— Ради преемственности, — поправил Эстран.

— Очень красивое слово для лжи.

— А вы думаете, королевство держится только на правде?

— Нет.

— Тогда не говорите так, словно выбор всегда прост.

— Я и не говорю.

— Говорите.

Его голос впервые стал резче.

— Вы пришли сюда два дня назад…

Я напряглась.

Эстран не мог знать.

Конечно, он имел в виду мое нынешнее поведение.

— … и решили, что имеете право разобрать устройство, которое веками удерживало страну от споров о законности власти.

— Устройство два дня назад чуть не лишило вашего наследника трона.

— Потому что его вовремя не проверили.

— Прекрасно. Значит, проблема не во лжи, а в плохом обслуживании?

— Проблема в том, что вы смотрите на государство как на вольер.

Вот это было несправедливо.

И, возможно, отчасти верно.

Я хотела ответить, но Эрвейн заговорил первым:

— Хватит.

Эстран сразу замолчал.

— Сегодня никто ничего не трогает, — продолжил Эрвейн. — Вы покажете мне все части системы. Все. Не то, что считаете необходимым.

— Хорошо.

— Никому не сообщаете, что я знаю.

Эстран чуть склонил голову.

— Это разумно.

— Не воспринимайте как согласие с вами.

— Я и не воспринимаю.

— Завтра утром встречаемся под церемониальным залом.

— Да, Ваше Высочество.

Эрвейн посмотрел на меня.

— Вы тоже.

— Даже не собиралась пропускать.

— Я знаю.

Эстран направился к двери.

— И еще, — сказал Эрвейн.

Старик остановился.

— Да?

— Если обнаружу, что вы снова скрыли от меня часть правды, ваша должность станет последней проблемой, о которой вам придется беспокоиться.

Эстран выдержал его взгляд.

— Понимаю.

Он ушел.

Дверь закрылась.

Я подождала несколько секунд.

— Он не испугался.

— Нет.

— Почему?

Эрвейн выключил механизм окончательно.

— Потому что уверен, что прав.

— Я тоже так думаю.

— Это должно меня утешить?

— Нет.

Он повернулся ко мне.

— Иногда вы удивительно плохо умеете утешать.

— Я не обещала обратного.

Мы вышли в коридор.

Эрвейн запер дверь.

На этот раз мы не пошли сразу дальше.

Он остался возле замка.

— Если Эстран говорит правду, — сказал он, — никто намеренно не направлял зверей к вам.

— Похоже на то.

— И вы свободны от обвинения.

— Вы быстро решили.

— Вам хотелось бы остаться подозреваемой?

— Не особенно.

— Тогда завтра я отменю ограничения.

Я посмотрела на него.

— Все?

— Не радуйтесь заранее. Архивы без разрешения все равно не трогаете.

— Почему?