— Да какую сторону? О чем ты? — с негодованием переспрашиваю. — Яр сам меня обманул.

— За это ты его предала, Саша?

— Послушай, я не сделала ничего предосудительного. — защищаюсь.

Впервые в жизни мне хочется показать зубы.

Не соглашаться и не давать себя в обиду.

— Борис Сергеевич сделал для меня много хорошего… Я росла с тетей и дядей, а он подарил мне сказку. Оплатил обучение, дал крышу над головой и веру в себя.

— Все ясно, Саша. Ты просто струсила!

— Тебе легко рассуждать! — выпаливаю. — У тебя есть родители, которые любят и всегда были на твоей стороне.

— Извини, — она вдруг отвечает разбито. — Просто Яр наш друг и часть семьи, и я искренне его люблю…

— Я поняла… Извини, что побеспокоила. — проговариваю холодно.

— Саша.… - на этом скидываю звонок.

Обидно, но я думала, правда ей нравлюсь.

Думала, я тоже часть семьи…

А ещё благодаря этому разговору созревает важное решение.

Мне срочно надо сбежать и встретиться с Яром.

Потому что я без него не могу.

Принять решение.

Во взрослой жизни это ещё ничего не значит, потому что от слов надо перейти к действиям. А это… опасно.

Тренировка по теннису сегодня проходит из ряда вон плохо.

Во-первых, это связано с тем, что мой мозг просчитывает ходы наперед. Как в «Монополии». Незаметно сбежать от охраны? Получится ли? Будет ли Яр рад моему появлению?

Во-вторых, меня не покидает мысль, что будет дальше? Ведь я всегда, черт возьми, была этой самой «паинькой». Что сделает Борис Сергеевич, если повернуться к нему спиной? О будущем и образовании можно будет забыть, но разве это важно, если на кону стоит любимый человек?

Ну а в-третьих, я вообще не очень люблю теннис и только сейчас поняла, что обратила внимание на этот вид спорта по наводке старшего Загорского. Уж не потому ли, что Юлия им занималась?

— Саша! Сегодня несобранная какая-то. Кошмар. — закатывает глаза один из тренеров, пока я открываю бутылку с водой. — Больше в таком состоянии не приходи.

— Больше не приду… — прислонив горлышко к губам, жадно пью и иду в душ.

Неожиданно все, что связано с опекуном, кажется мне липким и неприятным на ощупь. Будь то теннис, или подаренный флакон духов.

Собираюсь максимально сосредоточенно.

Обдумываю варианты.

Со мной сегодня два охранника. Одного я давно знаю, второй — новенький. Молодой совсем, любит посидеть в телефоне, ленивый.

В машине кладу сумку рядом и страшно нервничаю.

— Я бы хотела заехать в магазин… — говорю, посматривая в окно.

— Хорошо, — не отрывается от экрана.

— Борис Сергеевич никакие поездки, кроме тенниса, не согласовывал.

— Да? Тогда не получится. — смотрит назад новичок.

— А я разве арестована? — пытаюсь изобразить из себя лютую стерву.

— А? — смотрит на опытного коллегу.

— Просто не положено! Простите!

— Хотя бы поесть можно? — озираюсь в поисках пешеходной улочки, когда мы останавливаемся на светофоре. — Вот здесь. Шаурма… Хочу сюда. Шаурмы после тренировки хочу.

— Александра…

— Ну что, Александра? — со всем своим негодованием взрываюсь. — Хорошо. Давайте домой. Только вот мы сейчас на въезде в поселок в пробку встанем, а я уже сегодня вечером расскажу Борису Сергеевичу, что изо всех сил просила вас остановиться, чтобы поесть после тренировки, а вы мне отказали.

— Реально ведь расскажет… — молодой озадачивается.

— Ладно. — смачно выругавшись, ворчит второй. Паркуется. — Только быстро.

— Сколько потребуется. — задираю подбородок. — Скорое поглощение еды — залог плохого пищеварения и проблем с кишечником.

Хватаюсь за ручку и открываю дверь, ощущая воздух совсем по-другому.

Как запах свободы.

— Вы уж кушайте там, Александра, сколько надо! — даже с радостью выдает и вновь снимает с блокировки телефон. — Мы подождем. Работа у нас такая!

— Вот и ждите. — выбираюсь из внедорожника, оставив сумку для того, чтобы усыпить их бдительность. В каком-то фильме видела.

Ещё в раздевалке спортивного центра я спрятала во внутреннем кармане пуховика пару мелких банкнот, банковскую карточку со стипендией, студенческий билет и паспорт. Главное — забрала свое обручальное кольцо. Крупные купюры же, как и карту, оформленную на меня Борисом Сергеевичем, оставила в кошельке.

Звон наддверного колокольчика действует на нервы, но я прохожу мимо длинного стола и высоких стульев и сажусь. Посетителей, кроме меня, — ни одного.

— Здравствуйте! — пялится на меня хозяин заведения, будто пытается вспомнить.

Когда его лицо светлеет от догадки, я кладу ладони на стойку. На безымянном пальце уже красуется обручалка, водруженная на него перед дверью.

Такая же, как и та, что Яр поклялся не снимать!

Интересно, слово хоккеиста ещё действует?

— Здравствуйте, Эд…. - грустно киваю.

В первый раз я его особо не разглядывала. Высокий, с седыми, длинными волосами, собранными в хвост и серыми глазами, проникающими в самую суть. Наверное, таких называют рокерами? А ещё я отлично представляю Эда за рулем мощного, блестящего мотоцикла.

— Что вам приготовить, Александра? — вежливо, но уже гораздо теплее интересуется.

— Шаурму. Классическую, пожалуйста. Минимум соуса. — пытаюсь улыбнуться и думаю только об одном: есть ли в этом помещении запасной выход.

— Одну?

— Две. — я смотрю ему в глаза. — Ведь две шаурмы лучше, чем одна? — вспоминаю наш первое свидание с Яром.

— Это правда… — он смеётся и поглядывает на меня.

И первый поцелуй, когда я учила его ловить снежинки ртом.

Господи, времени прошло всего ничего, а кажется, что это было лет десять назад. Так много событий произошло, и такие крепкие чувства я теперь испытываю к Яру.

— Сделайте, пожалуйста, как любит мой муж.

— Муж… — Он хмурится и выбивает заказ с помощью пластиковой карты, которой стучит по экрану. — Мужей надо дома кормить!

Уловив явный укор, смело держу удар.

Яр здесь в последнее время был? Что-то говорил обо мне?

— Я кормлю. — добродушно смеюсь. — Правда, кормлю.

— Две классические шаурмы для прекрасной посетительницы. Одну — двойную, с горчицей. — Эд передает заказ на кухню и снова с интересом рассматривает мое лицо. — Муж, значит?

— Муж. — выдыхаю.

— Это хорошо.

Я подхожу к окну и сигнализирую своим охранникам выданным мне чеком.

Вот я. Здесь. Никуда не убежала.

— А вы давно знакомы? — снова возвращаюсь за стойку.

— С Тайгой?

— Ну да.

— Лет с десяти его знаю. — бурчит под нос и протирает стол. — Как к двери моей прибился…

— Прибился?

— Голодный был. — произносит обыденным тоном.

— Ого! — у меня в голове миллион вопросов, но я боюсь ими спугнуть желание Эда рассказывать.

Потупив взгляд, касаюсь своего кольца. Такое тонкое и крепкое — одновременно. Как моя любовь к мужу.

— Сначала думал неблагополучный, потом понял — просто несчастливый. Так и подружились.

— Разве дети бывают несчастливыми? — хрипло переспрашиваю.

Осторожно… Как по минному полю.

Это страшно — узнавать, что хранят в себе темные дебри Тайги. Страшно услышать то, что повергнет в шок и заставит возненавидеть людей. Ведь сердце не становится само по себе жестоким.

— Ещё как бывают, Александра.

— Я сама росла без родителей, но… детство — это же время, когда счастье видишь в мелочах. Даже в рваной обуви, в которую попадает вода из луж.

— А ты совсем ничего о нем не знаешь? Так? — качает головой Эд. — Сделать тебе кофе к шаурме?

Я ещё раз поглядываю на машину с охраной и быстро соглашаюсь, уже окончательно забыв, зачем пришла. Так бывает — судьба приводит нас куда-то, но вектор меняется.

— Расскажите мне, Эд. То, что знаете. — Прошу, обжигая губы горячей жидкостью. — Пожалуйста…

— Не уверен, что Ярослав оценил бы.

— Я не скажу. Никогда ему не скажу. Обещаю.