Я замерла. Сердце пропустило удар. Я смотрела на него, но он не смотрел на меня. Он смотрел на огонь.

- Роман... - начала я.

- Двадцать минут, - перебил он. - Номер четырнадцать. Второй этаж. Я оставлю дверь открытой.

Он встал и пошёл к главному корпусу. Не обернулся. Не замедлил шаг. Просто ушёл в темноту.

Я осталась стоять... Гитара играла. Люди смеялись. Огонь трещал.

А я смотрела на его удаляющуюся спину и чувствовала, как внутри меня всё горит.

Двадцать минут.

Я встала и поднялась по лестнице главного корпуса. Сердце колотилось так громко, что я боялась - услышат. Двадцать минут. Он сказал двадцать минут.

Дверь была приоткрыта. Я видела полоску тёплого света на полу. Толкнула её и вошла.

Роман стоял у окна. Он снял рубашку, остался в белой футболке. Волосы растрёпаны, плечи напряжены. Он не обернулся, когда я вошла. Просто стоял и смотрел в темноту за стеклом.

Я закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громко, как выстрел.

- Ты пришла, - сказал он. Голос хриплый, низкий.

- Ты знал, что я приду, - ответила я.

Он обернулся. Его глаза горели. В них не было ни злости, ни обиды, ни той боли, которая звучала в его голосе у бара. Только желание. Голодное, отчаянное, неприкрытое.

Он шагнул ко мне. Я не отступила. Он взял моё лицо в ладони - грубо, жадно - и поцеловал. Не нежно. Не мягко. Так, будто он голодал неделями. Будто я была водой в пустыне, воздухом после удушья.

Я ответила. Вцепилась в его футболку, притянула к себе, вдохнула его запах - дым, хвоя, что-то ещё, его собственное и терпкое.

- Я не могу без тебя, - выдохнул он между поцелуями. - Слышишь? Не могу. Я пытался. Я хотел забыть. Не получилось.

- И я не могу, - прошептала я. - Я думала о тебе каждый день. Каждую ночь.

Он подхватил меня на руки - легко, как тогда, в отеле. Я обхватила его шею, прижалась к нему всем телом. Он отнёс меня на кровать, опустил на белые простыни. Наклонился, стянул с меня платье через голову. Оно упало на пол - изумрудная лужа на деревянном полу. Осталось только кружевное бельё - чёрное, тонкое.

Он смотрел на меня. Долго. Жадно. Как смотрят на что-то, чего боялись лишиться навсегда.

- Ты такая красивая, - прошептал он. - Боже, какая же ты красивая.

Он целовал меня - медленно, мучительно, спускаясь от губ к шее, к ключицам, к груди. Я выгибалась под ним, запускала пальцы в его волосы, шептала его имя. Он снял с меня бельё, потом стянул футболку, джинсы. И когда наши тела соприкоснулись - кожа к коже, - я почувствовала, как что-то внутри меня сломалось. Плотина, которую я строила неделями, рухнула. И всё, что я сдерживала - слёзы, боль, тоска, желание, - вырвалось наружу.

Я плакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам, и он видел их. Он не спрашивал, почему. Он просто целовал их. Собирал губами, будто хотел выпить всю мою боль.

- Не плачь, - шептал он. - Пожалуйста. Я здесь. Я с тобой. Сейчас - только мы. Ничего больше нет. Только ты и я.

Он вошёл в меня медленно, глубоко. Я застонала - от наслаждения, от облегчения, от того, что наконец-то почувствовала его снова. Он двигался ритмично, не спеша, глядя мне в глаза. И в этом взгляде было всё - страсть, нежность, отчаяние, любовь.

- Я скучал, - выдыхал он. - Каждый день. Каждую минуту. Я смотрел на тебя в офисе и не мог дышать. Я злился на тебя, ненавидел, но хотел. Хотел так, что сходил с ума.

- Почему ты молчал? - прошептала я. - Почему не сказал?

- Гордость. Глупость. Обида. Я думал, что смогу забыть. Что если буду игнорировать, то пройдёт. Но не прошло. Стало хуже.

Он целовал мою шею, мои плечи, мои руки. Он был нежным и страстным одновременно. Он говорил, не замолкая. Слова лились из него, как будто он годами сдерживал их внутри.

- Ты - единственная, - шептал он. - Единственная, кого я хочу. Единственная, о ком думаю. Я знал это с первого дня. Когда ты стояла в этом балахоне и смотрела на меня. Я подумал: «Она. Вот она».

- А Оливия? - спросила я, и голос дрогнул.

Он остановился. Посмотрел на меня. В его глазах промелькнула боль.

- Оливия - прошлое. Я любил её. Да. Но это было давно. Она ушла. Я пытался вернуть. Не получилось. И я закрыл эту дверь. Но когда ты сделала то, что сделала... я вспомнил всё. Боль. Обиду. Я не мог смотреть на тебя без злости. Но и без тебя не мог. Ты - как воздух. Я задыхаюсь без тебя.

- Прости меня, - прошептала я. - За то, что сделала. За то, что причинила тебе боль.

- Не сейчас, - он прижал палец к моим губам. - Не говори об этом. Сейчас - только мы.

Он снова начал двигаться. Медленно, глубоко, так, что я чувствовала каждый толчок внутри себя. Я обхватила его ногами, прижалась к нему, вцепилась в его спину. Мы двигались в одном ритме, как одно целое. Как две половинки, которые наконец нашли друг друга.

- Я хочу быть с тобой, - прошептал он. - Не просто ночь. Не просто встреча. Быть. Каждый день. Каждую ночь. Просыпаться рядом. Смотреть, как ты спишь. Готовить тебе кофе. Смеяться с тобой. Плакать с тобой. Всё - вместе.

- Но твоя работа... моя работа... - начала я.

- Плевать, - перебил он. - Я что-нибудь придумаю. Уйду, если надо. Или ты уйдёшь. Или мы оба уйдём. Мне всё равно. Главное - ты. Только ты.

Он целовал меня снова и снова. Он говорил, что любит меня. Что не может без меня. Что я - его. Что мы - одно. И я верила. Впервые за долгое время я верила мужчине.

Когда мы закончили, он лёг рядом, притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его плечо, слушала, как бьётся его сердце. Оно билось быстро. Как моё.

- Не уходи, - прошептал он. - Останься. На всю ночь.

- Я останусь, - ответила я. - На эту ночь. А дальше - посмотрим.

Он усмехнулся. Поцеловал меня в макушку.

- Ты упрямая.

- Как и ты.

Мы лежали в тишине. За окном шумел лес. Где-то вдалеке ещё пели у костра. Но здесь, в этом номере, был только наш мир. Маленький. Хрупкий. Наш.

Ночью мы занимались любовью ещё трижды. Каждый раз - по-новому. То медленно и нежно, то страстно и жадно. Он не отпускал меня. Даже когда мы просто лежали, он держал меня за руку, гладил мои волосы, целовал пальцы.

- Ты знаешь, что я чувствую? - спросил он под утро, когда мы лежали, глядя в потолок. - Как будто я вернулся домой. После долгого-долгого пути.

- И я, - ответила я. - Как будто нашла что-то, что потеряла очень давно.

- Не теряй меня больше, - сказал он.

- Не потеряю, - пообещала я.

Я знала, что утром всё будет сложно. Что придётся возвращаться в офис, где все всё видят. Что Родионов предупреждал меня. Что Роман - его начальник, и всё это может плохо кончиться.

Но сейчас, в эту ночь, я не думала об этом. Я думала только о нём. О его руках. О его словах. О том, как он смотрит на меня.

Я заснула в его объятиях и проснулась от того, что он целовал моё плечо.

- Доброе утро, - прошептал он.

- Доброе, - ответила я и улыбнулась.

Впервые за долгое время я улыбалась искренне.

Этой ночью я не думала о муже. Не думала об Оливии. Не думала о том, что будет завтра.

Я просто была с ним. И была счастлива.

Глава 16. А если это лю…?

Утро было холодным и ясным. Я вышла из корпуса в половине девятого, умытая, но с тяжёлой головой - мы почти не спали. Роман остался в номере, сказал, что выйдет позже, чтобы нас не увидели вместе. Я шла по тропинке к столовой, где должен был быть завтрак, и чувствовала странную смесь счастья и тревоги.

Ночью всё было просто. Днём всё стало сложным.

Я почти дошла до столовой, когда из-за угла вынырнул Родионов. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с холодной, липкой улыбкой. Я остановилась.

- Доброе утро, Лена, - сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. - Хорошо провели ночь?

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

- О чём вы? - спросила я ровно.