- Увольнение? - она отложила ручку. - С чего вдруг?

- Потому что я больше не могу здесь находиться. Он ненавидит меня. Он считает, что я чудовище. Он защищает её. А я... я не знаю, зачем я остаюсь.

- Ты остаёшься, потому что тебе нужны деньги, - резонно заметила Ира. - У тебя ипотека, муж-предатель, и если ты уйдёшь, ты останешься без средств.

- Я знаю, - я вздохнула. - Но каждый день видеть его лицо... знать, что он думает обо мне... это невыносимо.

Ира встала, подошла ко мне и присела на край стола.

- Послушай меня, - сказала она тихо, но твёрдо. - Ты сильная. Ты пережила измену мужа, унижения от Оливии, публичный скандал. Ты справилась. И если ты уйдёшь сейчас - ты позволишь ему победить. Ты позволишь ему думать, что он прав. Что ты - та, кто сломалась. А ты не сломалась. Ты просто устала.

- Но я не знаю, как смотреть ему в глаза, - прошептала я.

- А ты не смотри, - ответила Ира. - Работай. Делай своё дело. Он - твой начальник, не больше. А если он снова начнёт тебя обвинять - скажи, что ты действовала в рамках закона. И точка.

Я посмотрела на неё и почувствовала, как внутри немного отпускает.

- Ты права, - сказала я. - Я не уйду. По крайней мере, не сейчас.

- Умница, - Ира улыбнулась. - А теперь, уже конец рабочего дня. Незачем задерживаться! Иди домой. Отдохни. Выспись. Завтра будет новый день.

Я кивнула, собрала вещи и вышла из офиса. На улице было прохладно, и я шла пешком, пытаясь успокоиться. Домой идти не хотелось. Совсем не хотелось. Но идти было больше некуда.

Я вошла в квартиру в половине девятого. Руслан сидел на кухне с ноутбуком, как всегда. Перед ним стояла тарелка с остатками ужина - он поел без меня. Опять.

Я сняла пальто, повесила его на вешалку и прошла на кухню. Руслан даже не поднял головы.

- Ты где была? - спросил он, не отрываясь от экрана.

- На работе, - ответила я, чувствуя, как внутри поднимается волна. - А ты где был? Опять до ночи?

Он поднял на меня глаза, и в них мелькнуло раздражение.

- У меня проект. Я говорил.

- Ты всегда говоришь «проект», - сказала я, и голос мой дрогнул. - Ты вечно задерживаешься. Ты никогда не бываешь дома. Ты не уделяешь мне времени. Ты вообще помнишь, что у тебя есть жена?

Он отложил ноутбук и посмотрел на меня внимательно.

- Ты чего разоралась? - спросил он холодно.

- Я не разоралась! - я почти кричала. - Я устала! Я устала быть одна! Я устала ждать тебя! Я устала притворяться, что всё хорошо! Ты изменяешь мне, даришь своей любовнице серьги, а мне даже не смотришь в глаза!

Он встал, и в его глазах вспыхнула злость.

- Опять ты про это? - он повысил голос. - Я же сказал, что это было один раз. Я больше с ней не общаюсь.

- Врёшь! - закричала я. - Ты врёшь мне в лицо! Я нашла серьги! Ты купил ей бриллианты! А мне - книгу!

Он замолчал. Смотрел на меня, и я видела, как он злится.

- Ладно, - сказал он тихо. - Хочешь развестись? Давай. Только учти: половину ипотеки и половину машины ты мне выплатишь. Это совместно нажитое имущество.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

- Я не могу, - прошептала я. - Ты знаешь, что я не могу.

- А мне плевать, - ответил он жёстко. - Хочешь свободу - плати. Или сиди тихо и не устраивай истерик.

- Во всех моих бедах виноват ты! - закричала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. - Ты! Если бы я не вышла за тебя замуж, я бы не была сейчас здесь! Я бы не терпела твоё вранье! Я бы не сидела одна в этом дурацком браке! Я поверила тебе! Я думала, что ты - тот, кто меня любит! А ты просто предал меня!

Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни капли сожаления. Только холод.

- Ты сама выбрала эту жизнь, - сказал он. - Я тебя не заставлял.

Он развернулся и вышел из кухни. Я слышала, как хлопнула дверь спальни - спальни. Он ушёл в другую комнату. Не в первый раз.

Я осталась одна на кухне. Слёзы текли по лицу, но я не вытирала их. Я смотрела на его пустую тарелку, на ноутбук, на чашку с остывшим чаем.

Я чувствовала себя пустой. Раздавленной. Одинокой.

Я пошла в свою комнату, легла на кровать и уставилась в потолок. В голове крутились мысли - о Руслане, о Романе, об Оливии, о Кате, обо всём, что произошло.

Я не могла уволиться. Потому что если уйду - не увижу Романа. И это было правдой. Какой бы больной ни была эта правда.

Я не могла развестись. Потому что не могу выплатить половину ипотеки.

Я застряла. В жизни. В браке. В работе. В чувствах.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не шёл. Я лежала в темноте и слушала тишину пустой квартиры.

За стеной спал мой муж. Человек, который меня предал.

А в другом конце города спал Роман. Человек, который меня ненавидел.

А я была одна. В этой комнате. В этой жизни.

И я не знала, что будет дальше.

Глава 14. Решительный поворот

Прошла неделя. Потом вторая. Я ходила на работу, как на каторгу. Каждый день - одно и то же: серое утро, метро, офис, стол, монитор, дом. Я делала свою работу механически, не вкладывая ни души, ни сердца. Просто чтобы не уволили. Просто чтобы было чем платить за ипотеку.

Роман меня игнорировал. Полностью. Он не заходил в кадры, не вызывал меня, не смотрел в мою сторону. Когда мы случайно пересекались в коридоре, он отводил глаза и проходил мимо так, будто я была пустым местом. Ни злости, ни ненависти - просто холодное, абсолютное равнодушие. И это было хуже любых криков.

Я маялась чувством вины. Оно грызло меня изнутри, как голодная крыса. Я просыпалась с ним, засыпала с ним, ела с ним. Я говорила себе: «Ты сделала то, что должна была. Ты защищалась. Она получила по заслугам». Но голос внутри шептал: «Ты уничтожила человека. Ты сговорилась с Ирой. Ты использовала Катю. Ты написала письмо за спиной Романа. Ты - не жертва. Ты - палач».

Я вспоминала лицо Романа в тот день. Его боль. Его ярость. Его слова: «Ты не имела права». И я понимала, что он прав. Я не имела права. Но было поздно. Оливия ушла. Скандал утих. Но осадок остался - горький, липкий, на дне души.

На место Оливии пришёл Дмитрий Родионов. Мужчина лет сорока, с гладко выбритым лицом, в идеальном сером костюме и с ледяными глазами. Он был похож на Оливию - тот же холод, та же жёсткость, та же уверенность в своей правоте. Только вместо юбки - брюки, вместо каблуков - туфли, вместо женской злобы - мужское равнодушие.

В первый же день он собрал руководителей отделов и объявил: «Я продолжаю линию Оливии Бордо. Оптимизация не закончена. Мы будем сокращать дальше. Кто не справляется - уйдёт».

Я сидела в кабинете и слушала Иру, которая вернулась с совещания бледная, как мел.

- Он просто её клон, - сказала она, садясь за стол. - Говорит те же слова. Требует того же. Улыбается той же холодной улыбкой. Ничего не изменилось.

Я кивнула. Я и не ждала, что изменится. Оливия была не одна - она была частью системы. Системы, где люди - это ресурс, а чувства - это слабость.

Через неделю после прихода Родионова в офис приехал Орлов.

Я видела его из окна кабинета - чёрный внедорожник остановился у входа, и из него вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с рыжими волосами, которые горели на солнце, как медь. Он был красив - той взрослой, уверенной красотой, которая не требует усилий. Дорогой костюм, часы на запястье, лёгкая улыбка. Он шёл по коридору, и все оборачивались. Женщины замирали. Мужчины выпрямлялись.

Он приехал во второй раз за месяц - что было необычно. Раньше акционеры появлялись раз в год. Но после скандала с Оливией Орлов, видимо, решил держать руку на пульсе.

В первый свой приезд он прошёл в кабинет Романа и провёл там два часа. Во второй - зашёл в кадры.

Я сидела за столом, когда дверь открылась и на пороге появился он. Рыжие волосы, серые глаза, улыбка, от которой становилось тепло. Он посмотрел на меня, потом на Иру, и улыбнулся шире.