- Я посмотрел записи с камер, - начал он, чеканя каждое слово. - Я опросил сотрудников. Я поговорил с Катей. Я знаю всё, Лена. Всё.

Я сглотнула, но не отвела взгляда.

- Что именно вы знаете? - спросила я ровно.

- Я знаю, что ты и Ира сговорились, - он шагнул к столу, нависая надо мной. - Я знаю, что вы подставили Оливию. Что вы специально отправили Катю в этом платье к кофе-машине, зная, что Оливия не сдержится. Что вы написали письмо Орлову за её спиной. Что вы использовали беременную сотрудницу как разменную монету в своей игре. Я всё знаю, Лена. Всё.

Он почти кричал. Я видела, как на его шее вздулась вена, как побелели костяшки пальцев, сжимающих спинку кресла.

- Ты понимаешь, что вы сделали? - продолжал он, и голос его дрожал от ярости. - Вы уничтожили человека. Публично. Вы выложили видео в интернет, и теперь половина страны считает Оливию чудовищем. Ты видела комментарии? Ты читала, что о ней пишут? Что её называют «бездушной тварью», «монстром в костюме», «садисткой»? Её имя теперь - синоним слова «хамство». Её лицо в мемах. Её цитируют в новостях. Она не сможет найти работу. Она не сможет выйти на улицу без того, чтобы кто-то не тыкнул в неё пальцем. Ты этого хотела?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Но я не отводила глаз.

- Она сама это сделала, - сказала я тихо. - Она унижала людей. Она нарушала закон. Она сокращала сотрудников без предупреждения. Она заставляла людей плакать. Она сама создала себе репутацию.

- Ты не судья ей! - закричал он, ударив ладонью по столу. - Ты никто! Ты не имела права решать её судьбу! Ты не имела права устраивать самосуд!

- А кто имел? - спросила я, и голос мой дрогнул. - Ты? Ты видел, что она делает. Ты знал, что она унижает людей. Ты знал, что она сокращает отделы без предупреждения. Ты знал, что она лишила меня премии по сфабрикованным обвинениям. Но ты ничего не сделал. Ты флиртовал с ней у кулера. Ты улыбался ей. Ты позволял ей чувствовать себя безнаказанной. Ты не остановил её. Никто не остановил. И тогда мы сделали это сами.

Он замолчал. Посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то - боль, обида, злость.

- Ты ничего не знаешь, - сказал он тихо. - Ты ничего не знаешь о ней.

- Тогда расскажи, - сказала я. - Расскажи, почему ты защищаешь человека, который уничтожал людей.

Он отвернулся. Подошёл к окну. Помолчал. А потом заговорил - тихо, почти шёпотом.

- Оливия - моя бывшая, - сказал он. - Мы были вместе два года. Расстались год назад. Она ушла. Сказала, что я слишком много работаю, что я не уделяю ей времени, что я не умею любить. Я пытался её вернуть. Я умолял. Она не вернулась. Но я всё равно не могу её забыть. Она была частью моей жизни. И теперь весь интернет её уничтожает. А я ничего не могу сделать. Я вижу, как её топчут, как её ненавидят, и мне больно. Мне больно, Лена. Ты понимаешь это?

Я смотрела на его спину и чувствовала, как внутри всё холодеет.

- Ты защищаешь её, потому что всё ещё любишь, - сказала я. - Даже после всего, что она сделала.

- Она не плохой человек, - ответил он, не оборачиваясь. - Она жёсткая, да. Она требовательная. Она не умеет быть мягкой. Но она не чудовище. Она просто хотела, чтобы компания работала. Она хотела порядка. И да, она перегнула палку. Но она не заслуживает того, что с ней сделали.

- А я? - спросила я, и голос мой дрогнул. - Что заслуживаю я? Она унижала меня. Она лишила меня премии. Она сфабриковала ошибки в моей работе. Она смешала меня с грязью при всех. Она назвала меня некомпетентной. Она сделала всё, чтобы я уволилась. И ты знаешь об этом. Ты знал. И ничего не сделал. А теперь ты обвиняешь меня в том, что я защищалась?

Он обернулся. В его глазах была боль. Настоящая, глубокая.

- Ты должна была прийти ко мне, - сказал он. - Ты должна была сказать: «Роман, она меня унижает». И я бы разобрался. Я бы поговорил с ней. Я бы остановил это.

- Я не пришла, - сказала я. - Потому что знала, что ты не остановишь. Ты бы закрыл глаза. Потому что она - твоя слабость. А я - просто женщина, с которой ты провёл ночь. И ты не готов за меня бороться.

Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах отражалась борьба. Он хотел что-то сказать, но не мог. Или не знал, что.

- Я не жалею о том, что сделала, - сказала я твёрдо. - Оливия получила по заслугам. Может, это жестоко. Может, это неправильно. Но я не могла больше терпеть. И если ты считаешь, что я должна извиниться - я не буду. Я не стану извиняться за то, что защитила себя и других людей.

Он смотрел на меня долго. Молча. Потом отвернулся и сказал:

- Идите, Лена. Мы закончили.

Я вышла из кабинета. Ноги были ватными, руки дрожали. Я шла по коридору и чувствовала, как внутри всё разрывается на части. Злость. Обида. Боль. И - что-то ещё. Что-то, что я не хотела признавать.

Я вернулась в кабинет и села за стол. Ира посмотрела на меня с тревогой.

- Что он сказал?

- Он знает, - ответила я. - Он знает всё. И он защищает её. Потому что она - его бывшая.

Ира замерла.

- Что? Он... он всё ещё...

- Да, - сказала я. - Он всё ещё её любит.

Мы молчали. За окном шёл дождь, и капли стучали по стеклу, как чьи-то пальцы. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня разливается пустота.

Я победила. Но победа оказалась горькой.

А потом я поняла, что меня гложет. Не только его слова. Не только защита Оливии. А то, что я всё ещё думала о нём. Что я всё ещё хотела его. Что между нами не было никаких обещаний - мы просто переспали. Один раз. Никаких «мы». Никаких планов на будущее. Просто ночь в отеле и утро с опозданием на работу. Я убеждала себя, что это была просто интрижка. Что я использовала его, как он использовал меня. Что это была месть мужу, а не что-то большее.

Но это было ложью.

Я вспоминала его руки на своей спине. Его губы на своей шее. Его голос, шепчущий моё имя. И понимала - я хочу этого снова. Хочу его. Не только тело. Не только страсть. Его самого. Его взгляд, его улыбку, его присутствие. Я хотела быть с ним. Несмотря на Оливию. Несмотря на то, что он всё ещё любил её. Несмотря на то, что он только что накричал на меня.

Я сжала кулаки и посмотрела в окно.

«Ты дура, Лена, - сказала я себе. - Ты влюбилась в человека, который не свободен. Который защищает ту, кто тебя уничтожала. Который видит в тебе только ночь, а не жизнь».

Но сердце не слушало. Сердце хотело его.

И я не знала, что с этим делать.

День тянулся, как резина. Я сидела за своим столом, смотрела в монитор и не видела ни строчки. Перед глазами стоял Роман - его злое лицо, его слова, его боль. И Оливия. Его бывшая. Женщина, которую он всё ещё любил. Женщина, которую мы уничтожили.

Я пыталась работать. Открывала документы, отвечала на письма, но всё это казалось бессмысленным. Внутри меня шла война. Одна часть кричала: «Увольняйся! Прямо сейчас! Напиши заявление и уйди! Ты не можешь оставаться здесь, где он защищает её, где он видит в тебе только любовницу на один раз, где ты сама превратилась в человека, способного на такую жестокость».

Другая часть - тихая, упрямая, отчаянная - шептала: «Если ты уйдёшь, ты больше никогда его не увидишь. Никогда не почувствуешь его руки. Никогда не услышишь его голос. Никогда не увидишь, как он смотрит на тебя - даже если сейчас он смотрит с ненавистью. Ты не сможешь. Ты не выдержишь».

Я закрывала глаза и видела его. В караоке - когда он подошёл ко мне у бара. В машине - когда он поцеловал меня в первый раз. В отеле - когда он поднял меня на руки и сказал, что не зря ходит в качалку. В коридоре - когда он провёл рукой по моей спине, и я забыла, как дышать.

Я хотела его. Несмотря ни на что. Даже после того, как он накричал на меня. Даже после того, как признался, что любит другую.

- Лена, ты меня пугаешь, - сказала Ира, глядя на меня с тревогой. - Ты сидишь уже час и смотришь в одну точку. Что происходит?

- Я думаю об увольнении, - честно сказала я.