Катя ушла домой в середине дня. Я видела, как она собирала вещи -молча, опустив голову, не глядя на коллег. Я хотела подойти к ней, обнять, сказать, что она не одна. Но я не решилась. Она выглядела так, будто внутри неё что-то сломалось. И я боялась, что моё прикосновение только сделает хуже. Она выскользнула за дверь, даже не взглянув на нас, и я проводила её взглядом через стеклянную перегородку.

Я снова открыла её пост. Количество просмотров уже перевалило за двадцать тысяч. Кто-то из комментаторов написал, что отправил видео в городские новостные каналы. Другой -что он написал жалобу в трудовую инспекцию. Третий -что он свяжется с адвокатом, чтобы помочь Кате.

Комментарии становились всё злее, всё агрессивнее. Появились люди, которые рассказывали, что тоже сталкивались с хамством со стороны Оливии, что она уволила их родственников, что в компании «атмосфера ада». Кто-то угрожал бойкотом продукции компании. Кто-то писал, что уйдёт с работы сам, если Оливию не уволят.

Мы не могли оторваться от экранов. Это был не просто скандал. Это была лавина. Она набирала скорость с каждой секундой, и остановить её теперь было невозможно.

-Ира, -позвала я, не отрывая взгляда от телефона, -что теперь будет?

-Я не знаю, -честно ответила она. Голос её был тихим, потерянным. -Но я знаю одно: Орлов уже точно видел это видео. Или ему уже показали. Это репутационный удар такой силы, что он не сможет его игнорировать. Он не любит, когда компания теряет лицо.

К шести вечера офис опустел -все спешили домой, чтобы скорее обсудить произошедшее в своих чатах. Мы с Ирой остались вдвоём в кабинете. Я сидела за столом и смотрела на пустой монитор. Тишина давила на уши.

Ира не выдержала первой.

-Лена, я позвоню ему, -сказала она.

-Кому? Роману?

-Нет, Орлову. У меня есть его номер. Я должна знать, что происходит. Мы не можем сидеть и ждать, пока лавина накроет всех нас… Кстати, ты видела – Оливия работала с Берестовским и раньше!..

Она набрала номер. Я смотрела, как она ждёт, как её пальцы сжимают телефон, как она кусает губу. Потом она заговорила. Я слышала только её голос:

-Иван Петрович, здравствуйте. Это Ирина из кадрового отдела... Да, я в курсе. Я хотела бы доложить ситуацию... Да, я знаю про Катю... Да, я уже видела видео... Я хочу подтвердить, что это правда... Да, она унижала её при всех... У нас есть аудиозапись... Да, я готова предоставить все документы... Хорошо. Я поняла. Благодарю вас. До свидания.

Она положила трубку и повернулась ко мне. Её лицо было белым, как бумага, но глаза горели.

-Орлов в бешенстве, -сказала она. -Он уже звонил Роману. Он сказал, что компания теряет лицо. Инвесторы уже звонят с вопросами, HR-бренд уничтожен за один день. Катю уже цитируют в городских новостных каналах. Её видео переслали в крупные паблики. Он требует уволить Оливию завтра же. Чтобы это было оформлено быстро и тихо.

-А Катя? -спросила я. -Что с ней?

-Роман уже связался с ней, -сказала Ира. -Он извинился лично. Компания выплатит ей компенсацию морального ущерба. И если она захочет, она может вернуться на работу через месяц, когда всё успокоится. Катя согласилась.

-А Оливия? -спросила я.

-Ей уже сообщили, -сказала Ира. -Завтра она не придёт. Ей предложили написать заявление по соглашению сторон. Она согласилась. Понимает, что если будет сопротивляться, суд и публичные разбирательства уничтожат её репутацию окончательно.

-И она согласилась? -спросила я.

-Орлов сам с ней говорил, -ответила Ира. -Но то, что она подписала перевод беременной без согласия -это уже нарушение трудового кодекса. А то, что она публично унизила стажёрку -это нарушение этики и репутационные риски. Орлов сказал, что этого достаточно. Её имя больше никогда не будет работать в этой компании. И, скорее всего, в любых других тоже. С такой репутацией её никуда не возьмут.

Я смотрела на неё, и внутри меня разливалось странное чувство. Это была победа. Но она была горькой. Мы добились того, чего хотели. Но цена оказалась высокой -Катя заплатила своими слезами, публичным унижением и публичной болью.

-Ира, -сказала я, -мы сделали это. Мы победили.

Она посмотрела на меня, и я увидела в её глазах слёзы.

-Мы победили, -повторила она. -Но это была грязная игра. И я, знаешь... я не хочу никогда больше так воевать.

-Я тоже, -ответила я.

Ира встала, подошла к своему столу, открыла ноутбук и начала печатать. Пальцы её быстро бегали по клавиатуре, она не поднимала глаз от экрана.

-Что ты делаешь? -спросила я.

-Готовлю документы на увольнение Оливии Бордо, -сказала она. -Завтра утром я должна подать приказ. Роман сказал, что Оливия уже уведомлена, что завтра её не будет. В понедельник выйдет официальное заявление о том, что она покинула компанию по соглашению сторон.

Я смотрела, как её пальцы быстро набирают текст, и чувствовала странное спокойствие. Всё закончилось. Оливия уходит. Катя получит поддержку. Анна не пострадает. А мы -мы можем вздохнуть свободно.

-Я никогда не думала, что так будет, -тихо сказала я. -Я даже не думала, что мы сможем.

-Смогли, -улыбнулась Ира, не отрываясь от экрана. -Потому что мы были вместе. Ты и я.

- Спасибо! – тихо сказала я.

-Иди домой, -ответила подруга. -Завтра будет новый день. Без Оливии.

Я кивнула, взяла сумку, и вышла из офиса. На улице было тихо и прохладно. Вечерний воздух был свежим, и я вдохнула его полной грудью. Город уже зажигал огни -тысячи маленьких светлячков разгорались в темноте.

А я чувствовала, что внутри меня разливается что-то новое. Свобода. Надежда. Вера в то, что у нас всё получится.

Мы справились. Мы выдержали. Оливия понесла наказание. И… это было правильно!

Глава 13. Новости

Утро началось с тяжёлого предчувствия. Я проснулась за десять минут до будильника, лежала в темноте и смотрела в потолок. Внутри всё сжималось - не от страха, а от какой-то неопределённости. Вчера мы победили. Оливия должна была уйти. Но радости не было. Только пустота и странное ощущение, что что-то не так.

Я пришла на работу раньше обычного. В офисе было непривычно тихо - половина сотрудников ещё не пришла, а те, кто был, говорили шёпотом, поглядывая на кабинет Оливии. Дверь была открыта. Внутри никого не было. На столе - пусто. Ни компьютера, ни бумаг, ни личных вещей. Только кресло, отодвинутое от стола, и одинокая ручка на полу.

Она ушла. Не попрощалась, не собрала вещи при всех, не устроила сцену. Просто исчезла. Как будто её никогда не было.

Я села за свой стол и включила компьютер. Ира ещё не пришла. Я открыла почту - пусто. Ни писем от Романа, ни от Орлова, ни от кого-либо ещё. Тишина.

Ира появилась через полчаса. Она выглядела уставшей, но спокойной. Мы обменялись взглядами, и она кивнула - молча, без слов. Всё кончено. Оливия больше не вернётся.

А потом зазвонил внутренний телефон.

- Лена, зайдите ко мне, - голос Романа был холодным, сухим, без единой нотки тепла. - Немедленно.

Я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Ира посмотрела на меня с тревогой.

- Что ему нужно? - прошептала она.

- Не знаю, - ответила я, вставая. - Но, кажется, ничего хорошего.

Я шла по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Ноги наливались свинцом, сердце колотилось где-то в горле. Я не знала, что меня ждёт. Но что-то подсказывало - это не благодарность.

Я постучала и вошла.

Роман стоял у окна, спиной ко мне. Он был в чёрной рубашке, без пиджака, с закатанными рукавами. Плечи напряжены, спина прямая, как струна. Он не обернулся, когда я вошла. Просто стоял и смотрел в окно.

- Закройте дверь, - сказал он.

Я закрыла. Тишина в кабинете стала плотной, давящей.

- Садитесь, - он наконец повернулся.

Я села на стул напротив его стола. Он остался стоять, опершись руками на спинку кресла. Его лицо было жёстким, скулы заострены, глаза - тёмные, злые. Я никогда не видела его таким.