- Он не уволит её, - сказала я наконец. - Он просто поругает. И она останется. И потом она уничтожит нас.

- Значит, нам нужно идти выше, - тихо сказала Ира. - К тому, кто не будет с ней церемониться. Я думала об этом. У нас есть акционер. Орлов.

Я подняла на неё глаза.

- Орлов? Но он никогда не вмешивается в операционку. Он только раз в год приезжает на собрание, смотрит отчёты и уезжает. Он не знает нас.

- Он понимает, что значит репутация, - ответила Ира. – Как любой бизнесмен. Он не любит, когда компания теряет деньги. А ещё не любит, когда сотрудники подают в суд. И когда о компании говорят, как о месте, где унижают людей.

- Но у нас нет в планах суда, - сказала я, - Не до такой степени мы...

- У нас есть факты, - перебила подруга. - Если я напишу Орлову письмо не как жалобу, а как оповещение о рисках - он отреагирует. Я напишу, что ведущий руководитель систематически нарушает трудовое законодательство, создаёт риск судебных исков и подрывает репутацию. Если он увидит, что компания может потерять деньги из-за Оливии - он примет меры.

Я задумалась. Она была права. Акционеру плевать на интриги. Ему важно, чтобы бизнес работал и не горел. А Оливия своими действиями рисковала и тем, и другим.

- Но нам нужен весомый повод, - сказала я. - Ира, придумай. Что может быть действительно серьёзным основанием для увольнения заместителя коммерческого директора?

Ира достала блокнот и начала писать.- Не подглядывай. Чтобы план сработал, ты не должна о нем знать, - загадочно сказала она.

Следующий день тянулся бесконечно, как резиновый. Я сидела за своим столом и не могла сосредоточиться на работе -пальцы зависали над клавиатурой, глаза скользили по строкам документов, но мозг отказывался воспринимать информацию. Я постоянно поглядывала на телефон, ожидая хоть каких-то новостей.

Ира отправила письмо акционеру Орлову ещё вчера вечером, и теперь оставалось только ждать. Но тишина давила. Я чувствовала, как внутри натягивается струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Мы с Ирой почти не разговаривали утром. Обе были напряжены, как перед прыжком с тарзанки. Я заметила, как она несколько раз открывала почту, проверяла, не пришёл ли ответ от Орлова, и закрывала. Ничего.

Наступил обеденный перерыв. Я собиралась пойти в столовую, когда в коридоре послышался какой-то гул. Сначала -приглушённые голоса, потом -удивлённые возгласы, потом -шум, похожий на рой встревоженных пчёл. Сотрудники сбились в кучки, перешёптывались, кто-то смотрел в телефоны с округлёнными глазами, кто-то показывал экран соседу.

-Лена! -ко мне подбежала запыхавшаяся Ира. Она была бледной, глаза горели странным огнём. -Ты видела?

-Что? -я насторожилась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

-Катя. Она выложила пост в соцсетях. Видео. Там она плачет. И рассказывает всё. Про то, как Оливия унижала её у кофе-машины. Про угрозы увольнением. Про то, что стажёров травят в компании. Она не выдержала, Лена. Она выложила это в открытый доступ. Сейчас уже все смотрят… И новенькие стажеры, что пришли на этой неделе, ее поддержали!.. У них у всех свои каналы в соцсетях, и они там воют о несправедливости руководства нашей компании… Снимают прямой эфир!

Мир на секунду остановился. Катя. Та самая тихая, робкая Катя, которая стояла с опущенной головой и дрожащими плечами, когда Оливия орала на неё при всех. Она решилась. Она не пошла к начальству, не стала писать жалобы. Она просто взяла телефон, включила камеру и рассказала правду всему миру.

- Есть ссылка? – глухо спросила я.

- Ага. Я подписалась на нее… А еще на Тиму и Костю. Гляди!..

Я открыла телефон и зашла в профиль Кати. Пальцы дрожали, и я несколько раз промахнулась, прежде чем нажать на нужную вкладку. Сердце пропустило удар.

На экране была Катя. Она сидела на кровати в своей комнате, на заднем плане виднелась полка с книгами и большой мягкий плюшевый мишка. Лицо её было опухшим от слёз, глаза красные, тушь размазана. Она говорила дрожащим голосом, иногда сглатывая слёзы, и каждое её слово било прямо в сердце:

-Меня зовут Катя. Я пришла в эту компанию стажёром. Я хотела работать, хотела учиться, хотела быть полезной. Думала, что если буду стараться, меня заметят. Но когда я надела красивое платье, чтобы выглядеть хорошо и произвести впечатление на руководство, меня остановила в коридоре женщина, которая представилась как заместитель коммерческого директора. Она не спросила, кто я. Она просто начала кричать. На весь этаж. Сказала, что я выгляжу как девица с обложки дешёвого журнала. Что я позорю компанию. Что я должна переодеться или уволиться. А я просто хотела быть красивой. Я просто хотела, чтобы меня заметили. А меня растоптали. Унизили перед всеми. Я не знаю, что мне теперь делать. Я боюсь идти на работу. Я боюсь встретиться с ней снова. Мне стыдно, хотя я не сделала ничего плохого. Почему я должна стыдиться, если я просто хотела быть собой?

Видео длилось всего две минуты. Но за эти две минуты оно собрало уже несколько тысяч просмотров. Комментарии сыпались один за другим, и я видела, как они растут прямо на моих глазах.

«Как так можно обращаться с людьми? Это вообще законно?»«Я бы на месте Кати подала в суд».«Компания позорится».«Кто эта Оливия? Её надо уволить».«Девушка, вы молодец, что рассказали правду. Держитесь».«Такое чувство, что у них там вообще нет HR-службы».«Работал в этой компании -это типичное поведение руководства».«Видео надо отправить в СМИ. Пусть все узнают».

Я смотрела на экран и не могла пошевелиться. Катя. Она сделала это. Она выложила это в открытый доступ. Она решила не ждать, не терпеть, не бояться. Она ударила в самое больное место -репутацию компании. И теперь остановить этот поток было невозможно.

-Ира, -прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет, -это же скандал. Это уже не внутреннее дело. Это публичный скандал.

-Я знаю, -ответила она, и в голосе её звучала странная смесь восторга и ужаса. -Я не просила её об этом. Она сама. После того, что произошло, она не выдержала. Ей было так стыдно и так больно, что она решила открыться людям. И теперь это видит весь город. А может, и вся страна.

Сотрудники в коридоре всё ещё обсуждали видео. Я слышала обрывки фраз: «Оливия перегнула», «Катю жалко», «Акционеры будут недовольны», «Если это увидят инвесторы -будет катастрофа». Кто-то уже пересылал пост в рабочие чаты, кто-то писал в личные сообщения Кате слова поддержки. Я заметила, как несколько сотрудниц из бухгалтерии стояли с красными глазами и обнимали друг друга.

Я зашла в профиль Кати снова. Просмотры уже перевалили за пять тысяч. Потом за восемь. Через полчаса -за двенадцать. Видео расходилось по соцсетям как лесной пожар -его пересылали в мессенджеры, публиковали в профессиональных чатах, обсуждали в группах для поиска работы. Хэштег с названием компании начал набирать популярность.

В комментариях появились новые сообщения. Теперь не только зрители, но и бывшие сотрудники рассказывали свои истории.

«Я тоже работала с ней. Она уволила меня, потому что я не согласилась на сверхурочные без оплаты». « Её в прошлый раз прикрывал директор Роман Берестовский».«Мою коллегу она довела до нервного срыва. Та уволилась через неделю».«Она сократила половину бухгалтерии без предупреждения. Люди плакали в коридоре».«У неё нет человеческого лица. Это чудовище в дорогом костюме».

Я смотрела на экран, и внутри меня разрасталось чувство, которое я не могла описать. Это было одновременно и торжество, и ужас. Мы хотели, чтобы Оливия ушла. Но мы не ожидали, что она будет уничтожена публично. Что её имя станет мемом. Что о ней узнает вся страна.

Весь оставшийся день мы работали как на иголках. Каждый шаг, каждый звук в коридоре заставлял нас вздрагивать. Оливия не появлялась. Она сидела в своём кабинете с закрытой дверью -мы видели только свет в окне, но никто не знал, что она делает: читает комментарии, звонит адвокатам или просто сидит и смотрит в стену. Её секретарь сказала, что Оливия отменила все встречи и никого не принимает.