- О том, что ты выходила из корпуса в час ночи, - он усмехнулся. - И вернулась только утром. Я не слепой. И не дурак. Я видел, как ты поднималась по лестнице. Второй этаж. Номер четырнадцать. Номер Романа Сергеевича.
Я молчала. Сердце колотилось.
- Я тебя предупреждал, - продолжал он, и голос его стал жёстче. - Я говорил: держись подальше. Ты не послушала. Ты думаешь, что если переспишь с директором, то получишь защиту? Ошибаешься.
- Какое вам дело? - спросила я, и голос мой дрогнул. - С кем я провожу ночь - это не ваше дело.
- Моё, - ответил он, шагнув ближе. - Потому что Оливия Бордо - мой друг. Мы учились вместе в университете. Она - золотой стандарт. Она - профессионал. Она - человек, на которого равняются. А ты... - он окинул меня взглядом, полным презрения. - Ты - просто шлюха, которая спит с начальником, чтобы удержаться на работе. Ты уничтожила Оливию и разрушила её репутацию. И думаешь, что всё сойдёт с рук?
Я смотрела на него, и внутри меня поднималась волна. Не страх. Не обида. Ярость. Холодная, чистая, ослепляющая.
- Я не шлюха, - сказала я тихо.
- Шлюха, - повторил он с улыбкой. - И все это знают. Ты спишь с Романом, потому что не можешь удержаться иначе. Ты - ничтожество. Ты - ничто.
Я не помню, как моя рука взметнулась. Не помню, как ладонь соприкоснулась с его щекой. Но звук пощёчины прозвучал громко, как выстрел. Родионов отшатнулся, схватился за лицо. На его щеке остался красный след.
- Ты... - прошипел он. - Ты ударила меня?
- Ударила, - ответила я, и голос мой был твёрдым. - И ещё ударю, если ты снова назовёшь меня так.
И в этот момент я увидела Романа. Он стоял в нескольких шагах, у входа в столовую. Он видел всё. Пощёчину. Лицо Родионова. Меня - с поднятой рукой и горящими глазами.
Он подошёл быстро.
- Что здесь происходит? - спросил он, глядя на Родионова.
- Ничего, - Родионов выпрямился, пытаясь сохранить достоинство. - Твоя кадровичка устроила истерику. Набросилась на меня с кулаками. Я сделал ей замечание, а она ударила меня. Это недопустимо.
- Он врёт, - сказала я. - Он оскорблял меня. Называл шлюхой. Сказал, что я сплю с тобой, чтобы удержаться на работе.
Роман посмотрел на Родионова. В его глазах загорелся огонь. Тот самый огонь, который я видела в машине, в отеле, в номере. Но сейчас он был не от страсти. От ярости.
- Дмитрий, - сказал он тихо. - Выйдем.
- Роман, я...
- Выйдем. На улицу. Сейчас.
Родионов попытался что-то возразить, но Роман уже шёл к выходу. Родионов пошёл за ним. Я осталась стоять у столовой, чувствуя, как дрожит рука.
Через минуту я услышала голоса. Громкие. Роман говорил на повышенных тонах - я никогда не слышала его таким взбешенным. Я подошла к окну и выглянула.
Они стояли на улице, в нескольких метрах от корпуса. Роман наступал на Родионова, и его лицо было искажено гневом.
- Ты понимаешь, что ты сказал?! - кричал он. - Ты понимаешь, что ты назвал мою женщину шлюхой?! Ты - руководитель! Ты - заместитель коммерческого директора! Ты не имеешь права оскорблять сотрудников!
- Она ударила меня! - огрызнулся Родионов. - Она нарушила субординацию! Она...
- Плевать я хотел на субординацию! - перебил Роман. - Ты оскорбил её! Ты унизил её! Ты - мужчина, который позволяет себе такие слова в адрес женщины! Ты - ничтожество, а не руководитель!
- Она спит с тобой и оттого тебе стыдно! - закричал Родионов. - Весь офис знает! Ты покрываешь её! Ты защищаешь её делишки! Она уничтожила Оливию, а ты...
- Оливия получила то, что заслужила! - Роман шагнул к нему вплотную. - А ты - ты сейчас получишь по заслугам. Я тебя уволю. Слышишь? Уволю к чёртовой матери.
- Ты не имеешь права! Я – двоюродный брат акционера...
- Я - коммерческий директор. И я имею право. Я пойду к Орлову. Расскажу ему всё. Про тебя. Про твои методы. Про то, как ты шантажируешь людей. И, поверь, он примет правильное решение. Не ты. Не я. Он.
Родионов замолчал. Я видела, как он побледнел. Орлов был его начальником. Его покровителем. Если Роман пойдёт к Орлову - Родионову конец.
- Ты пожалеешь, - прошипел Родионов.
- Я уже жалею, - ответил Роман. - Жалею, что не уволил тебя раньше. Собирай вещи. Ты уедешь сегодня же. И чтобы я тебя больше не видел.
Он развернулся и пошёл к корпусу. Я стояла у окна и смотрела, как он идёт. Прямой. Сильный. Злой.
Мой.
Он вошёл в столовую. Увидел меня. Подошёл.
- Ты как? - спросил он, и голос его смягчился.
- Нормально, - ответила я. - Рука болит.
Он взял мою ладонь и посмотрел на неё. Она покраснела от удара.
- Больше не бей никого, - сказал он. - Тебе не идёт.
- А ему шло? - спросила я.
- Ему - да, - ответил он, и в его глазах мелькнула улыбка. - Ещё как шло.
Я улыбнулась. Впервые за всё утро.
- Пойдём завтракать, - сказал он. - А потом я поговорю с Орловым.
- А если он не поверит?
- Поверит, - ответил Роман. - У меня есть доказательства. Я записал весь наш разговор.
Роман достал смартфон и подмигнул мне.
Я посмотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло.
Он всё предусмотрел. Он защитил меня. Он был выше этого мерзкого Родионова!
…Мы пошли завтракать. Вместе. На глазах у всех. И нам было плевать, что они подумают.
Уже этим вечером Роман вёз меня домой. Мы ехали в его чёрном внедорожнике, и за окнами проплывали серые улицы, мокрые от дождя. Я сидела на переднем сиденье, откинувшись на спинку, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, лёгкое, почти забытое. Счастье. Настоящее, ничем не омрачённое.
Он держал меня за руку. Его пальцы переплетались с моими, и я чувствовала их тепло через кожу. Мы молчали, но это молчание было наполненным - не пустым, не тяжёлым. Мы просто были вместе. И этого было достаточно.
- Знаешь, - сказал он, не отрывая глаз от дороги, - я больше не хочу прятаться. Хватит. На работе, вне работы - плевать. Я устал делать вид, что между нами ничего нет.
Я посмотрела на него. В его профиле была решимость. Настоящая, мужская.
- Ты уверен? - спросила я. - Родионов уже знает. Он может...
- Я уже поговорил с Орловым, - перебил он.
Я замерла.
- Когда?
- Сегодня утром. Пока ты собиралась. Я вызвал его и рассказал всё. Про нас. Про Родионова. Про то, как он унижал тебя. Про Оливию - тоже. Всё.
Я смотрела на него, не веря своим ушам.
- И что он сказал?
Роман улыбнулся - уголком губ, спокойно.
- Он сказал, что это не его дело, с кем я сплю. Что его интересует только работа. И что если Родионов позволяет себе оскорблять сотрудников - он уволит его без разговоров. И ещё он сказал, что ты - сильная женщина. Что он видел, как ты держалась. И что он рад за нас.
Я выдохнула. Внутри что-то отпустило. Тугой комок, который сжимался в груди неделями, наконец разжался.
- Он не против? - переспросила я.
- Не против, - подтвердил Роман. - Он даже сказал, что если мы захотим, можем не скрывать отношения. Единственное - попросил, чтобы на работе мы вели себя профессионально. Никаких сцен, никаких личных разговоров при коллегах. Но вне работы - пожалуйста.
- Это... невероятно, - прошептала я.
- Это Орлов, - ответил Роман. - Он умный мужик. Он понимает, что счастье сотрудников влияет на работу. И он не хочет терять хорошего директора из-за глупых предрассудков.
Он остановился на светофоре, повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
- Лена, я серьёзно. Я больше тебя не отпущу. Ты должна уйти от мужа. Я не буду делить тебя ни с кем. Слышишь? Ни с кем.
Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения.
- Я уйду, - сказала я. - Я уже решила. Сниму квартиру. Подам на развод. Я больше не могу жить с ним.
- Вот и умница, - он улыбнулся и сжал мою руку. - А пока - вот моя карта. Снимешь квартиру, купишь всё, что нужно. Я помогу.
