- Роман, я не могу...

- Можешь, - перебил он. - Ты моя женщина. Я хочу заботиться о тебе. Не спорь.

Я улыбнулась и взяла карту. Не потому, что мне нужны были деньги. А потому, что он хотел дать. И я хотела принять.

Он довёз меня до дома. Остановился у подъезда. Наклонился и поцеловал меня - долго, нежно, так, что у меня закружилась голова.

- Завтра я позвоню, - сказал он. - И мы что-нибудь придумаем. Вместе.

- Вместе, - повторила я.

Я вышла из машины и пошла к подъезду. Внутри меня всё пело. Я чувствовала себя живой. Настоящей. Любимой.

Я открыла дверь квартиры и вошла. И тут же замерла.

Руслан сидел в гостиной. Не на кухне, не в спальне - в гостиной, на диване, с бутылкой пива в руке. Он выглядел уставшим, помятым, но в глазах было что-то новое. Что-то, чего я раньше не видела.

- Привет, - сказал он тихо. - Ты вернулась.

- Вернулась, - ответила я, снимая пальто.

- Я тебя ждал, - он встал. - Хотел поговорить.

- О чём? - спросила я, чувствуя, как внутри натягивается струна.

- О нас, - он шагнул ко мне. - Лена, я был дураком. Полным идиотом. Я изменял тебе. Я врал. Я вёл себя как скотина. Но я понял. Я всё понял.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

- Я бросил Олю, - продолжал он. - Она оказалась продажной девкой. Спала ещё с одним директором. С нашим партнёром. Я узнал случайно. И понял, что ты - единственная, кто был рядом. Единственная, кто любил меня. Не за деньги, не за статус. Просто любил.

Он взял меня за руку. Я не отняла. Но и не ответила.

- Лена, давай начнём всё сначала. Я изменюсь. Обещаю. Я буду другим. Буду ценить тебя. Я буду...

- Руслан, - перебила я. Голос мой был ровным. - Я ухожу.

Он замолчал. Посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло непонимание.

- Как уходишь? Куда?

- От тебя. Я снимаю квартиру. Завтра перееду пока в гостиницу. И подам на развод.

- Ты... - он отпустил мою руку. - Ты серьёзно?

- Абсолютно.

- Но я же извинился! Я бросил её! Я хочу всё исправить!

- Ты хочешь исправить то, что уже сломано, - сказала я. - Руслан, я не могу больше. Я устала. Я устала от твоего вранья, от твоих измен, от твоего равнодушия. Я не хочу начинать сначала. Я хочу начать заново. Без тебя.

Он смотрел на меня, и его лицо менялось. Непонимание уступало место злости.

- Это из-за него, да? - спросил он, и голос его стал жёстким. - Из-за твоего директора? Ты спишь с ним?

- Это не твоё дело, - ответила я.

- Значит, спишь, - он усмехнулся. - Я так и знал. Ты была такой правильной. А на самом деле...

- Не смей, - сказала я, и голос мой дрогнул. - Не смей меня оскорблять. Я ухожу. Это решено.

Я развернулась и пошла в спальню. Открыла шкаф, достала сумку. Начала складывать вещи - платья, бельё, туфли. Руки дрожали, но я не останавливалась.

Руслан вошёл следом. Я чувствовала его взгляд на своей спине.

- Ты не уйдёшь, - сказал он тихо.

- Уйду.

- Я сказал - не уйдёшь!

Он схватил меня за руку и развернул. Я увидела его лицо - искажённое, злое. Он замахнулся и ударил меня по щеке. Не сильно. Но достаточно, чтобы я отшатнулась и упала на кровать.

- Ты... - прошептала я, держась за щёку.

Он замер. Посмотрел на свою руку. Потом на меня. В его глазах мелькнул ужас.

- Лена, прости... Я не хотел... Прости меня...

Но я уже не слушала. Я вскочила, схватила сумку и выбежала из комнаты. Он что-то кричал вслед. Я не слышала. Я выбежала из квартиры, хлопнув дверью, и побежала вниз по лестнице.

На улице было холодно и темно. Я бежала, не разбирая дороги. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с дождём. Я не знала, куда бегу. Просто бежала - подальше от этого дома, от этого человека, от этой жизни. Остановилась на какой-то детской площадке. Села на скамейку и достала телефон. Руки дрожали так, что я едва попадала по цифрам.

Роман ответил после первого гудка.

- Лена? Ты чего звонишь так поздно?

- Роман, - прошептала я, и голос мой сорвался. - Он ударил меня. Я убежала. Я не знаю, где я. Я...

- Где ты? - голос его стал резким, собранным. - Скажи адрес.

Я огляделась. Назвала улицу.

- Никуда не уходи. Слышишь? Я еду.

- Хорошо, - прошептала я.

- Лена, - сказал он, и голос его смягчился. - Всё будет хорошо. Я тебя заберу. Ты больше никогда туда не вернёшься. Слышишь? Никогда.

- Слышу, - ответила я.

Я положила трубку и уставилась на тёмное небо. Дождь прекратился. Звёзд не было видно - только серые тучи.

Я сидела на скамейке, сжимая телефон в руке, и ждала.

Ждала его.

И знала, что он приедет.

Потому что он обещал.

А он не бросал слов на ветер.***

Роман приехал через двадцать минут. Я увидела его машину издалека - чёрный внедорожник вынырнул из-за поворота, фары разрезали темноту, и я вскочила со скамейки, бросилась к нему. Ноги не слушались, я спотыкалась о бордюры, но бежала. Он вышел быстро, почти бегом, и я врезалась в него, как в стену. Он поймал меня, прижал к себе, обхватил руками так крепко, что я едва могла дышать.

- Ты как? - спросил он, отстраняясь и глядя на моё лицо. Его глаза метались по моим щекам, лбу, губам. - Он тебя ударил? Где?

Я показала на щёку. Она горела, пульсировала, но уже не так сильно, как в первые минуты. Он посмотрел на красный след, и его лицо потемнело. Скулы заострились, желваки заиграли, в глазах вспыхнула ярость.

- Я его убью, - сказал он тихо, но в голосе было столько холода и злости, что я вздрогнула.

- Рома, не надо, - прошептала я, вцепившись в его руку.

- Надо, - отрезал он. - Я поеду к нему сейчас. Поговорю по-мужски. Он не имеет права поднимать руку на женщину.

- Нет, - я схватила его за руку крепче. - Пожалуйста. Не сейчас. Не оставляй меня одну. Я не могу остаться здесь. Я боюсь.

Он посмотрел на меня, и в его глазах боролись злость и нежность. Он сжал кулаки, выдохнул сквозь зубы, потом обнял меня за плечи и повёл к машине.

- Хорошо, - сказал он. - Но завтра я с ним поговорю. Или послезавтра. Но поговорю. Он ответит за это.

Он усадил меня в машину, застегнул ремень - как ребёнка, - потом сел за руль и завёл двигатель. Мы ехали молча. Я смотрела в окно на ночную Москву - огни, огни, огни. Город жил своей жизнью, и мне казалось, что я смотрю на него из другого мира. Мира, в котором больше нет Руслана. Мира, в котором есть только Роман.

Он привёз меня в центр. Мы подъехали к высокому жилому комплексу - стекло, бетон, подсветка. Охрана на входе, подземный паркинг, лифт с зеркальными стенами. Такие дома я видела только в кино.

- Это твой дом? - спросила я, когда мы поднимались.

- Наш дом, - ответил он, не глядя на меня. - По крайней мере, на сегодня.

Мы вышли на двадцать втором этаже. Он открыл дверь, и я замерла на пороге.

Квартира была огромной. Панорамные окна в пол - от пола до потолка, за ними светилась Москва. Я видела реку - тёмную ленту, которая блестела в свете фонарей. Видела высотки, огни машин, мосты. Город лежал у ног, как на ладони. Мягкий свет, дорогая мебель, минимализм. Кухня-гостиная с барной стойкой из чёрного камня, диван цвета мокрого асфальта, кресло у окна. Всё было выдержано в спокойных тонах - серый, белый, дерево. И тишина. Такая, которую не хочется нарушать.

- Боже, - прошептала я. - Здесь... красиво.

- Это просто квартира, - он пожал плечами. - Но вид отсюда я люблю. Особенно ночью. Когда город спит.

Он провёл меня на кухню, открыл холодильник, достал лёд. Завернул в полотенце и приложил к моей щеке. Холод обжёг кожу, и я вздрогнула.

- Терпи, - сказал он тихо. - Так быстрее пройдёт. Иначе к утру будет синяк.

Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы благодарности. Он стоял рядом, держал лёд у моей щеки, и в его глазах была такая нежность, что я не выдержала - заплакала.

- Ты чего? - он убрал лёд и обнял меня. - Больно?