Арден кивнул и забрал письмо.

На обратном пути я спросила, хотел ли он побыть один. Арден покачал головой.

— Лучше послушаю, что вы с Мальтом решили о стоянках. Какая следующая?

Я рассказала. Он слушал, уточнил глубину у нижнего склада и предложил посмотреть подход до того, как ставить его в заявку. Мы договорились обсудить это с Йореном за ужином.

К столу я пришла позже остальных. Умылась, сменила рубашку и попросила Неллу проверить, не осталось ли муки в волосах. Она выбрала из косы белую нитку, расправила мне ворот и не стала спрашивать, почему я так спешила.

Тала уже сидела рядом с Агной. Ден объяснял, как удалось провести тяжелую ношу по лестнице в конторе, не задев низкую балку. Иво возразил, что балку он все-таки задел, только плечом.

— Зато котел донесли, — сказал Ден. — Госпожа видела, ничего не пролили.

— Видела, — подтвердила я, садясь.

Фенн спросил Ардена, всегда ли речной дракон мог заранее определить глубину. Тот отложил ложку.

— Глубину проверяют мерным шестом. Я чувствую, как идет вода. Она может огибать камень или лежащее дерево, и разницу не всегда разберешь, пока не подойдешь.

— Значит, Иво все равно с шестом стоять?

— Если хочет целым до следующей пристани добраться.

— Я-то хочу, — сказал Иво. — Это Ден каждый раз спрашивает, чего мы так медленно идем.

Ден махнул на него рукой. Арден улыбнулся и попросил передать хлеб. Разговор перешел к ценам на сапоги, потом к тому, где Тала научилась ставить заплаты на промасленной ткани. Я ела, слушала и заметила, что Арден тоже не торопился уходить. Когда Сава спросил о коротком подходе к нижней переправе, он сначала повернулся к Йорену, дождался его ответа и только потом добавил свое.

После ужина Тала вынула небольшой сверток с сушеными грушами. Купила на берегу и угощала всех по кусочку. Я взяла один, потом еще, когда она подвинула сверток ближе.

— Вам нравятся? — спросил Арден.

— Очень. Только жесткие.

— Сладкое любите?

Я чуть не ответила, что такую начинку нужно замачивать перед выпечкой. Он спрашивал о другом.

— Люблю. Особенно когда никто не предлагает отдать последний кусок тому, кто больше устал.

Арден отломил половину своей груши и оставил на тарелке.

— Я свою все-таки доем.

Я рассмеялась.

— Правильно. А то мне опять пришлось бы делиться.

Он улыбнулся, глядя на меня. Я видела, как у него возле глаза углубилась маленькая морщинка. Захотелось провести по ней пальцем. От неожиданности этой мысли я опустила руку на колени.

— А что еще? — спросил он.

— Что люблю?

— Да. Мы с вами все время говорим о том, что нужно чинить или покупать.

Я посмотрела в сторону кухни. Нелла с Агной убирали, Тала складывала свои вещи; помощь пока не требовалась.

— Люблю утром не вставать сразу. Полежать, пока окончательно проснусь. И чтобы в это время никто не спрашивал, где у нас соль.

— Теперь дверь закрывается.

— Закрывается. Сегодня Нелла постучала и дождалась, когда отвечу. Я сначала даже растерялась.

Он выслушал это так внимательно, что мне захотелось рассказать еще. О своей старой кухне, окне во двор, о воскресеньях, когда можно было никуда не ехать. Я вовремя вспомнила, что не смогла бы объяснить, где находился этот двор.

— Еще люблю гулять без списка покупок, — сказала я. — Пока плохо получается.

— Здесь есть улица за красильнями. Ведет прямо к воде, лавок почти нет. Йорен сегодня показывал.

— Вы уже успели осмотреть полгорода?

— Два квартала. Потом сел на чужую ступеньку. Хозяин вышел узнать, долго ли я буду загораживать дверь.

Я снова рассмеялась. Представила его на узкой ступеньке, с длинными ногами поперек прохода. Он сидел сейчас совсем рядом, спокойный, немного усталый. Мне не хотелось вставать.

Я заметила это желание слишком отчетливо. Ведь можно было еще спросить, что он любил сам, задержаться за столом, дождаться, пока остальные разойдутся. Никто бы не запретил.

Но я поднялась за кувшином, хотя воды в моей кружке хватало. Возвращаясь, села чуть дальше. Арден этого никак не прокомментировал. Мы поговорили о завтрашнем осмотре подхода, потом я пожелала ему спокойной ночи.

Утром тринадцатого дня я получила разрешение.

Женщина в конторе вписала «Вольную» в расписание возле нижнего склада. От завтрашнего утра нам дали три торговых дня; другие стоянки требовалось согласовывать отдельно. Поручительство Брена прилагалось. Я проверила даты, оплатила положенный сбор и только потом убрала бумаги.

У двери меня догнала старшая, которой мы доставляли обеды. Узнав номер места, она заказала еду на следующий день. Я остановилась возле подоконника, чтобы записать, сколько человек придет.

Вечером Йорен развернул на столе карту. За день он с Арденом посмотрел подход к нижнему складу. Теперь капитан показал, откуда будем заходить, а я поставила рядом дату и выписала заказ на отдельный лист.

Дальше по течению была нижняя переправа. Брен обещал познакомить нас с торговцем, которому требовалось отвезти туда несколько мест груза. Мы еще не договорились о цене, но я оставила под его имя строку.

— Это на завтра? — спросила Агна, забирая лист с обедами.

— На завтра. Двенадцать к полудню, еще восемь позже.

Она унесла запись на кухню. Я наклонилась над картой и вписала возле Белых ворот номер нашего места, стараясь не задеть свежие чернила.

Глава 5 Женщина, которая ждала его

Покупательница принесла тетради обратно и разложила их передо мной, одну за другой.

У нижних краев страницы пошли волнами. На обложке проступило бурое пятно, а две последние тетради слиплись так, что женщина даже не пыталась их открыть.

— Вот. Я у вас сухие покупала.

Я провела пальцем по сгибу. Бумага еще немного пружинила от сырости.

— Когда вы заметили?

— Вчера вечером развернула. Мне заказы записывать, а не сушить их по листочку. И обертка внутри мокрая. Снаружи-то вы хорошо завернули.

Тала подняла голову от прилавка. Я позвала Неллу и попросила принести ящик, в котором лежала остальная бумага.

Еще вчера мне нравилось смотреть на этот угол палубы. Люди поднимались по сходням, не толкаясь возле люка. Мы накормили работников конторы: двенадцать к полудню, восемь позже. Потом пришли другие. К вечеру я выдала команде деньги за вторую неделю и насчитала в кассе тридцать марок.

На нижней полке выставила тетради, шнур и мешочки, купленные у складского торговца. За ними людям приходилось добираться до большого порта.

Ящик поставили на стол. Нелла приподняла верхнюю упаковку, и я сразу увидела темное пятно на доске. Бумага снизу оказалась влажной. Еще в ночь перед первой торговлей с борта под навес затекла вода. Я велела убрать ящик с прохода и не проверила, куда его отодвинули.

— Остальное пока не продаем, — сказала я.

Покупательница сложила руки на груди.

— А мне что делать?

— Верну плату. Все три марки.

— И с новым комплектом полдня бегать?

Я хотела предложить обмен, но посмотрела на открытый ящик. Проверить каждую тетрадь еще предстояло.

— Сегодня вы, наверное, найдете быстрее. Я проверю свой товар и привезу вам сама, если еще понадобится. Но деньги заберите сейчас.

Я отсчитала серебро и показала запись о возврате. Женщина убрала деньги в кошелек.

После ее ухода мы разобрали ящик до дна. Часть тетрадей пришлось отложить. Верхние проверила по одной, прежде чем вернуть на полку.

Тала принесла две короткие рейки.

— Поднимем повыше. И к стене больше не ставьте, по ней как раз текло.

Я подложила рейку под дно. Раньше беспокоилась лишь о том, что ящик мешал людям ходить.

До обеда еще двое отказались забирать оставленные для них товары. Один вернул мне записку с заказом даже не читая.

— Нам сказали, у вас судно спорное. Муж обратно требует. Нынче возьмете деньги, завтра вас к причалу не пустят. Где потом искать?