Она назвала доски, железные скобы и еще несколько вещей, о назначении которых я могла только догадываться. Из понятного запомнила паклю. Потом объяснила проще: часть материала имелась на борту, за остальным придется ехать. Продуктовую кладовую залило, вода стояла под настилом; даже после заплаты предстояло сушить и проверять все снизу.

— До мастерской дотянем? — спросила я.

— До Липового, если дадите сделать работу. Там поднимем то, чего на отмели не увидеть. Нынче вытащим мокрое. Завтра закрепим. Потом Йорен решит, когда сниматься.

Йорен подождал, пока Грета отойдет.

— Люди спрашивают, госпожа, как дальше быть. Вчера на крик бежали, сегодня считают, куда попали. Я им пока ничего не обещал.

— Соберемся, как Сава вернется. Мне сначала нужно посмотреть деньги.

В свою каюту я спустилась, держась за Неллу. Внутри пахло кислым и сырой одеждой. Постель оказалась сбита, таз перевернут. На столе по-прежнему стояла чашка с остатками настоя.

Я остановилась в дверях.

Ночью здесь было достаточно страшно, чтобы искать выход. Теперь я видела место, где меня собирались оставить умирать. Замок находился совсем рядом с моим локтем, медный, аккуратный. Снаружи его мог повернуть любой человек с ключом.

— Мы уберем, — сказала Нелла.

Я шагнула к столу, взяла чашку и едва не швырнула в стену. Рука уже поднялась, когда до меня дошло, что это единственное, что осталось от того питья.

— Эту не мыть. Покажем лекарке.

Нелла осторожно приняла чашку.

Сумку она оставила на сухом сундуке. Бумаги лежали сверху, а под ними нашелся пришитый к подкладке карман на завязках. Я видела его край еще ночью и приняла за сложенную ткань.

Внутри был плоский кошелек. Я высыпала монеты на стол.

Нелла пересчитывала быстрее меня. Укладывала серебро ровными столбиками, передвигала их подальше от мокрого пятна. Я начала считать заново, сбилась и прижала ладонь к виску.

— Восемьдесят четыре, — сказала она. — Все, что приготовили. Я проверяла перед отъездом.

— Это много?

Нелла замерла с последней монетой в пальцах.

Я не отвела глаз.

— Смотря на что тратить, — ответила она наконец. — Для нас с вами хватило бы снять комнату и какое-то время прожить. Для судна… Спросите Грету. Вы же именно для этого хотели Йорена с собой.

— Я сейчас плохо соображаю. Объясняй, даже если мы уже говорили.

Она положила монету к остальным.

— Хорошо.

Она села напротив, развернув опись.

— «Вольная» принадлежала вашей матери. В браке господин Норрел ею распоряжался. Вы потребовали судно обратно, когда согласовывали развод. С ним и ушли. Здесь перечислено, что на борту передали вам вместе с ним.

— Он может потребовать его назад?

— Потребовать он что угодно может. Только писец уже внес расторжение в книгу. И передачу тоже. Вторые листы остались у писца, я видела, как он убирал их в ящик.

В конце документа стояла подпись Лиоры. Буквы теснились к правому краю, последняя черта уходила вверх. Мне захотелось взять перо и проверить, получится ли у моей руки то же движение. Я спрятала пальцы под стол.

— Здесь написано, что больше имущественных требований нет.

— Вы отказались дальше делить нажитое в браке. Иначе он не отпускал. Но судно уже ваше, и деньги, которые найдете работой, будут ваши. Для найма людей его согласия не нужно.

— А для того, чтобы заявить о вчерашнем?

— Вы же не разрешали себя убивать.

Нелла произнесла это сердито, будто злилась на сам вопрос. Потом отвернулась и поджала губы.

Я долго разглаживала угол листа. У Лиоры хватило сил потребовать свое, собрать деньги, устроить побег. Она, наверное, тоже представляла комнату на берегу. Окно, которое можно открыть. Дверь, ключ от которой оставался у нее.

За этим столом вместо нее сидела я.

— Зачем нам понадобился Арден? — спросила я.

Нелла посмотрела на дверь и понизила голос:

— Вы узнали, что его держат в арсенале. Полгода передавали через меня записки. Когда стало известно, что его переведут сюда, решили забрать «Вольную» и вывести его по дороге. Йорен должен был помочь, но с ним поговорить не успели. Роут вас запер. Потом меня.

— А Дарвен знал?

— Должен был узнать. Иначе зачем нас всех?.. — Она провела пальцами по щеке и поморщилась. — Я не слышала его приказов, госпожа. Роуту платили из дома Норрел. Остального я не знаю.

Я собрала монеты в кошелек. Мне хотелось поверить, что женщина, чью жизнь я получила, могла где-то проснуться в моем теле. Но перед глазами снова возник белый бок машины. Я заставила себя завязать шнурок, пока Нелла не спросила, отчего у меня тряслись руки.

На палубе мы собрались без Ардена: Агна сказала, что он только уснул, и будить его никто не пошел. Сава уже вернулся с берега. Он стоял босиком.

Йорен попросил всех отложить работу.

— До безопасной пристани судно нужно довести, — начал он. — Могу взяться. Но после того, что Роут устроил, выбирать вам.

— Мы ночью выбрали, — сказала Грета. — Не к нему же бежали за распоряжениями.

Иво кивнул. Ден спросил, когда начнут вытягивать мокрые мешки. Сава остался возле перил, скрестив руки.

— Мне все равно, кто будет капитаном, если знает дело. Я хочу понять, кому теперь служу. Владыке? Бывшей жене Норрела? Нас опять повезут спасать кого-нибудь, а скажут — обычный груз?

— Кораблем владею я, — ответила я. — За плавание будет отвечать Йорен, если вы согласны. А насчет груза вы правы. Вчера вам солгали. Я не прошу считать это пустяком.

— Хорошо. Вы меня услышали. Платить-то кто будет?

Я растерялась на долю секунды. На бывшей работе после моего сочувствия чаще переходили к просьбам, которые я бралась решать бесплатно. Здесь человек хотел конкретного ответа и имел на это право.

— Я. Йорен, сколько нужно на людей до конца этой недели?

Он назвал сорок марок жалованья. Еда и спальное место полагались за счет судна.

— Сорок у меня есть. Отложим отдельно. Доходим до Липового причала, там каждый решит, остается ли дальше. Платить за работу буду и тому, кто сойдет. Если вы сами уходите на берег раньше, скажите Йорену: он должен знать, сколько людей у него на снастях.

— А если за Вейром придут? — спросил Сава.

— Тогда будем решать с капитаном, как уходить от опасности. В отряд для войны я вас не нанимаю. Больше обещать сейчас не могу.

Сава посмотрел на Йорена.

— До Липового останусь. Дальше без обиды.

— Без обиды, — сказала я.

Остальные тоже согласились. Никаких возгласов не было; Фенн только спросил, можно ли уже развязать мешок с сухарями.

— Значит, капитан вы, Йорен, — сказала я. — Скажите, что нужно от меня в первую очередь.

— Деньги Грете на материал. И не спускайтесь сегодня в трюм. Нам придется перестилать проход.

Я передала ему служебный ключ, который все еще носила в кармане. Он покрутил его, проверяя бородку, и убрал к себе. После этого повел матросов к люку, а я осталась сидеть рядом с Неллой, с сорока четырьмя свободными марками и кораблем, стоимость ремонта которого еще не знала.

Лекарка приехала ближе к полудню. Из лодки на борт поднялась женщина с проседью в короткой косе. За плечом у нее висела кожаная сумка; первой она попросила чистой воды и место, где можно вымыть руки.

Мне отвели стул в столовой. Здесь удалось вытереть пол, но под стеной еще стояла корзина мокрой обуви. Ардена перенесли на широкую скамью; Ден принес ему сухую рубаху из своих вещей и теперь помогал просунуть через рукав скованные кисти.

Я отвернулась к окну. По отражению в стекле все равно увидела, как Арден попытался справиться сам, замер и позволил Дену продолжить. Я опустила глаза на свои колени.

Селма спросила, что мы пили и ели перед тем, как стало плохо. За меня отвечала Нелла. Сама я могла рассказать только о пробуждении, тошноте и том, что не сразу сумела вдохнуть.

Лекарка перестала записывать.

— Совсем не могли?

— Как будто задыхалась. Потом закашлялась, стало легче.