Мы с Неллой и Талой прошли в столовую обсудить деньги.

Выручка за береговым столом уже позволяла покупать следующую партию и продолжать ремонт. Я спросила Талу, сколько часов она готова помогать нам, и записала цену отдельно от ее собственных заказов.

Договорились о двух часах у прилавка в самое людное время. За них полагалась небольшая плата, с первым расчетом через неделю. За койку и еду Тала в дороге отдельно не платила. Место для своей торговли она оплачивала за каждый день, когда мы открывались, и все ее заработки от шитья оставались у нее.

— Руки мне для шитья нужны, — предупредила она. — Котлы таскать не возьмусь.

— У нас матросы для тяжелого. Котел и мне Агна не разрешает таскать.

Тала посмотрела на мои обожженные пальцы.

— Разумная женщина.

Я улыбнулась и попросила показать работу, которую можно сделать сегодня. Тала выбрала рукавицу с разошедшимся швом, зажала ее между коленями и за несколько минут починила. Дала мне вывернуть и проверить изнутри: ничего не топорщилось, жесткого узла под ладонью не оказалось.

— Хорошо, — сказала я. — Сейчас запишем условия. Нелла покажет, где можно устроиться.

До вечера накидка тоже была готова. Я расплатилась за нее отдельно: это относилось к корабельному ремонту. Тала с Гретой обсуждали, как закрепить парусину на столах.

Нелла тем временем принесла в каюту постиранную рубашку. У манжеты оставалось влажное пятно.

— До утра высохнет, — сказала я.

— Вы можете шов прогреть. Держите, как раньше, между ладонями.

Я посмотрела на нее.

— У меня есть дар?

Нелла медленно положила рубашку на сундук.

— Небольшой. Вы сами говорили, что его только на кружку и хватает. Совсем не помните?

Я взяла манжету. Ткань была прохладной, под пальцем прощупывался толстый сгиб.

— Покажи, как я держала.

Нелла сложила мои ладони одну поверх другой. Сначала я чувствовала только мокрый шов. Уже собиралась отпустить, когда под подушечкой большого пальца стало тепло. Слабее, чем возле печи. Зато здесь не было печи.

Я раскрыла руки. На ткани осталось сухое пятнышко.

— Еще немного, — сказала Нелла. — Только не всю рубашку. Вы и раньше на этом уставали.

Я попробовала снова и слишком сильно стиснула ладони. Тепла почти не прибавилось, а пальцы мелко задрожали. Пришлось положить манжету на колени.

Нелла забрала рубашку и повесила возле окна.

— Хватит на сегодня.

Я долго трогала высохший край. Хотелось позвать кого-нибудь и показать, что получилось. Потом вспомнила, что для всех здесь я должна была уметь это давно.

— Поможешь завтра еще раз? — спросила я.

Нелла кивнула. На вопросы о том, что со мной происходило после настоя, я пока могла ответить ей слишком мало.

Утром следующего дня готовили заказ для конторы.

Старшая, с которой я накануне согласовывала порции, хотела получить все разом. До ее комнаты можно было пройти по длинной пристани или срезать через склад. Нелла проверила оба пути и выяснила, что короткий после утренней приемки запирали.

Я посмотрела на котел. К тому времени как Ден с Иво обойдут склад и перенесут все наверх, первая порция уже начнет остывать.

— Понесем в два захода, — сказала Агна. — Сначала половину. Они пока получат, пока рассядутся.

— Она просила одновременно.

— Тогда договоритесь, где разливать. И нам двое на раздачу понадобятся. Если сами станем еще и миски носить, к сроку не управимся.

Я пошла к заказчице. Объяснила, что принесем горячее в закрытых емкостях, а разливать будем у них. После пирожков в Липовом я предпочитала лишний раз переспросить.

Женщина выслушала и показала стол в углу комнаты.

— Здесь поставите. Только бумаги не залейте. Я вам двух помощниц дам, миски раздадут.

На корабль я вернулась гораздо спокойнее. Мы отложили нужную посуду, укрыли емкости и выпечку. Тала осталась с Неллой у берегового прилавка. Она уже знала цены и сама поправила меня, когда я начала повторять их второй раз.

В контору мы пришли заранее. Ден и Иво поставили ношу туда, куда я показала, потом отступили к двери. Агна открыла крышку, попробовала похлебку и коротко кивнула.

Первые работники вошли, еще обсуждая свои ведомости. Один потянулся поставить папку возле котла; я успела подвинуть ее на сухой край. Мы разлили все без спешки. Последней получила миску старшая.

Она попробовала, подозвала помощницу и велела принести деньги.

— В следующий раз к вам на борт можно будет прийти? Нам оттуда ближе к нижнему складу.

— После осмотра разрешат. Пока ждем.

— Тогда передайте, как получите место.

На лестнице я поняла, что ни разу не поссорилась с Агной за все утро.

Она спускалась следом и держала пустую корзину.

— Что улыбаетесь?

— Еще один заказ будет. Если место дадут.

— Тогда к вечеру крупу перебрать надо. Завтра времени не хватит.

К возвращению на корабль Грета освободила кормовой проход. У стены стояла снятая оконная рама; вместо нее в маленькой каюте уже была исправленная, с новым узким бруском снизу. Арден переносил туда свои вещи.

Я остановилась возле двери. Помещение оказалось меньше моей каюты: койка, полка, место для стула.

— Достаточно? — спросила я.

Арден положил на полку сложенную рубаху. Посмотрел на окно, потом на дверь.

— Вполне.

Он провел ладонью по краю полки и улыбнулся. Я оставила его устраиваться.

Брен пришел после обеда. Проверил новые крепления, прошел между столами, попросил убрать один ящик из прохода. Грета молча переставила его, а Йорен объяснил, где на ходу будут лежать разобранные прилавки.

— Заказ приняли, — сказал Брен, ставя отметку в книжке. — С посудой разобрались, деньги получили. Завтра с утра зайдете в контору. Я подпишу поручительство на ограниченный срок и на согласованные стоянки. Дальше посмотрим, как будете выполнять рейсы.

Я поблагодарила его и сразу спросила, что требовалось для постоянного места.

— Заявка к осеннему сбору. Оплаченные стоянки, выполненные заказы. И маршрут, за который готовы отвечать. Нам нужны суда, которые приходят в обещанный день, а не только когда крупный груз подвернулся.

Он предложил зайти к нему за образцами заявок. Арден пошел с нами: Брен привез и ответ на первые материалы о покушении.

В кабинете возле стола стоял невысокий металлический ларь. Брен передвинул его ногой, освобождая нам место, затем достал из него связку писем. По краю крышки шел темный плотный шнур, а с двух сторон были прижимные скобы.

— Осторожнее, угол острый, — сказал он мне. — Образец со склада принесли, подкладку менять. После нынешних ливней у нас половина контор за своими бумагами спохватилась.

— В таком не промокнут?

— С целым уплотнением и затянутыми скобами вода не пройдет. На старых еще печать хранения ставили. У многих торговых домов такие были задолго до затопления Рассара. Дорогие, но счетные книги дороже.

Наши документы лежали в тканевой папке. Я записала себе спросить цену плотного футляра: покупать ларь было не на что.

Брен положил перед Арденом письмо, мне передал отметку о принятом пакете. Поиск Роута продолжался. Сведений о задержании не было.

Арден прочел свой лист, потом спросил:

— Кто сейчас ведет дела Союза?

— Инга Рейн. Выборная распорядительница, уже второй срок. На осеннем сборе в Вольной гавани будет она и постоянная судебная коллегия.

— Им хватит полномочий пересмотреть приговор?

Брен снял очки и положил рядом с письмами.

— Ваш суд собирали по речному договору. Он был чрезвычайным, но действовал в его пределах. Постоянная коллегия может вернуться к делу, если появятся основания. Инга примет ходатайство и обеспечит слушание. Решение будет за судьями.

Арден прижал ладонью край листа. Повязки уже сняли, на запястьях оставались заживающие полосы.

— С чего они начнут? — спросила я.

— С того, что смогут проверить. Поставки в арсенал, люди, которые их принимали. Нападение на ваше судно — отдельное дело. Все, что связано с Рассаром, придется поднимать из старых записей. Одного объяснения, пусть даже правдивого, будет мало.