— Плата по получении. Вот товар, можете проверить.

— Спасибо. Мы в лавке купим.

Я осталась с запиской в руках. Он не сердился, не пытался получить дешевле. Просто решил, что связываться со мной хлопотно.

Арден подошел, когда мужчина уже спускался на берег.

— Кто ему это сказал?

— Не назвал.

— Могу догнать и спросить. А потом того, кто распускает слухи, привести к Брену. Пусть повторит при свидетелях.

Он смотрел вслед покупателю. В голосе не было той медлительности, к которой я привыкла за последние дни.

— Если согласится прийти, — сказала я.

— Если не согласится, помогу.

Мне на мгновение захотелось этого. Чтобы Арден нашел человека, из-за которого я опять оправдывалась за мужа, и заставил выслушать ответ. Потом Нелла передвинула на столе испорченную бумагу, и я посмотрела на пятна.

— С этими тетрадями никто не виноват, кроме нас. Мы продали их мокрыми. Сначала нужно разобраться с покупателями. Если вы сейчас потащите кого-то за ворот, завтра про нас уже другое расскажут.

Арден повернулся ко мне.

— Вы собираетесь молча терпеть?

— Я собираюсь пойти к Брену. У него есть документы и возможность выяснить, откуда пошел слух. А у женщины, которая только что ушла, нет сухих тетрадей. Ей от чужого страха легче не станет.

Я услышала, как резко прозвучало последнее, и замолчала. Арден тоже не ответил сразу. Потом взял со стола сухой лист.

— Запишите, кто отказался. И что именно сказали. Мальту так будет проще спрашивать.

Мы записали, что узнали от покупателей. Арден больше не предлагал никого догонять.

Брен при мне проверил, не поступало ли требований на «Вольную».

— Ничего нет, — сказал он. — Право собственности подтверждено, разрешение действует.

— Посмотрим, кто с кем разговаривал. Пока советую принимать плату за товар при передаче и сохранять записи. Ваших людей на сходнях допрашивать я не разрешу, если кто-нибудь опять явится с разговорами от имени конторы.

Следующему покупателю я уже смогла назвать, где проверяли наши бумаги.

Вечером мы с Неллой еще раз проверили прилавки. Мы убрали тетради в сухое место, накрыли их и оставили рядом лист с именем покупательницы. Я собиралась написать ей, когда найдется хороший комплект.

Арден стоял у кормы с Йореном. Они обсуждали будущий переход. Когда я приблизилась, капитан попросил поговорить о матросах.

— Иво сегодня на ходу засыпал. Сначала торговлю помогал ставить, потом снасти перебирал, ночью вахта. Нам бы еще одного опытного взять.

— До следующей пристани потерпим?

Йорен посмотрел на меня. Я поняла, что он собирался ответить, еще до того, как услышала:

— Можем потерпеть. Только завтра вы опять найдете работу на берегу. От этого ночная вахта короче не станет.

На палубе стало удобно. Люди устали так же, как раньше.

— Есть кого взять?

— Век Лар здесь ждет найма. Ходил на нижних рейсах, я с ним работал. Позвать утром?

— Позовите. Условия обсудим все вместе.

Век пришел на следующий день с потертым дорожным мешком. Поздоровался с Йореном, спросил, который из матросов работал со снастями, и отправился с Иво смотреть крепления. Ко мне подошел уже после этого.

— Ходить могу, грузом заниматься тоже, — сказал он. — Только надо договориться, когда сплю. На прошлом судне днем выгрузка, ночью стой, на рассвете опять разгрузка. Мне тридцать шесть, я еще поработаю. Но не так.

Я посмотрела на Йорена. Капитан достал приготовленную запись с вахтами. Век прочитал, уточнил один переход, попросил сдвинуть свою смену. Они договорились без моего вмешательства.

Когда дошли до платы, я вспомнила стеклянную витрину, которую видела у торговца посудой. Под ней тетради и мотки шнура оставались бы сухими. Я уже прикидывала, на чем закрепить ее, чтобы не разбилась на ходу.

Иво сел на свернутый канат и уснул, пока мы обсуждали условия. Я посмотрела на него и перестала жалеть о витрине.

— Подписываем, — сказала я.

К обеду Век уже помогал Дену убирать со сходней пустую тару. Йорен отправил Иво спать до следующей смены и сам занял его место на палубе. Мне осталось только перестать придумывать спящему срочную работу.

Во второй половине дня Брен ждал нас с торговцем, которому требовалось доставить груз к нижней переправе. Я собиралась выйти в том, в чем работала, но Нелла поймала меня возле двери.

— Рукав в пятнах. Наденьте другую рубашку. И плащ возьмите, у воды ветер.

Дорожный плащ лежал среди вещей, которые сушили отдельно после крушения. Их уже давно можно было носить, но до разбора всего сундука у нас не доходили руки. Нелла вытащила тяжелую темную ткань, встряхнула и провела пальцами по подолу.

— Что-то внутри съехало.

Я протянула руку. Между верхом и подкладкой прощупывался плоский прямоугольник.

— Карман?

— Нет. Тут зашито.

Нелла взяла маленькие ножницы. Несколько стежков оказались другого цвета. Она подцепила нитку, распустила шов и достала тонкую тетрадь в мягкой обложке. Бумага была сухой, только самый угол покоробился.

Я приняла тетрадь. По краю осталось несколько коротких нитей.

— Не знала, что вы ее сюда убрали, — сказала Нелла. — Плащ еще в доме перекладывали. Я думала, подкладка просто сбилась.

Я открыла первую страницу.

«Нелле — записку о ключе. Личное оставить при себе».

Ниже были вычеркнуты две строки. Я перевернула лист и увидела имя Ардена.

— Помоги пока Агне, — попросила я. — Мне нужно прочесть.

Нелла посмотрела на часы у двери.

— У вас до встречи еще есть время. Я напомню.

Она вышла. Я закрыла за ней защелку и села на кровать, положив плащ рядом.

Почерк был знакомым. Лиора здесь писала свободнее, чем в расходных листах: то теснила слова к краю, то оставляла половину страницы пустой. В одном месте обвела короткую запись, в другом так сильно нажала пером, что оно прорезало бумагу.

«Я опять переписала письмо. В первом было: „Я ждала вас“. Во втором — только о снабжении. Нелле отдам второе».

Я прочла это дважды.

«Не знаю, какой он теперь. В письмах ни слова о том, что с ним делали. Все спрашивает о дороге и о том, как я смогу выйти из дома. Я хочу увидеть его. Боюсь, что начну плакать, а нужно будет разговаривать».

На следующей странице стояла запись длиннее.

«Я люблю Ардена. Сегодня написала это без зачеркивания. Восемь лет берегу то, чего, возможно, никогда не было ни у кого, кроме меня. Я помню, как он освободил мне место за столом, когда отец разложил свои счета. Спросил, где моя запись о грузе, и дождался, пока принесу. Я тогда весь вечер думала, что он смотрел на меня».

Я опустила тетрадь.

За стеной Ден попросил помочь с ящиком. Я дождалась, пока шаги удалятся, и снова посмотрела на страницу.

«Если выберемся, хочу предложить ему остаться со мной. На корабле будет работа. Может быть, я ему тоже понадоблюсь, когда рядом будут другие люди и за помощью можно будет обратиться к ним. Не умею писать об этом достойно. Хочу, чтобы он хотя бы раз сам пришел ко мне, когда я ничего у него не просила».

Я закрыла глаза.

Арден стоял в проходе с отверткой и деревянной планкой. Спрашивал, куда положить инструмент. Садился на мой стул и говорил, что ему понравилось здесь.

Я успела решить, что это происходило со мной.

Он ведь не мог знать, кто держал лампу. Лиора просила вернуть корабль, готовила ключ, берегла деньги, переписывала сведения. А потом на ее кровати очнулась я и даже не сразу поняла, что эта женщина исчезла.

Между личными записями попадались напоминания: выяснить, кто стоял на входе в арсенал, не отдавать последний лист с расходами, проверить замок на сундуке.

В самом конце было написано:

«Сначала пусть выйдет на воздух. Остальное спрошу потом».

Ни одного ответа на то, что теперь хотелось узнать мне.

Я сидела, придерживая тетрадь обеими руками, и смотрела на незнакомые ногти. Они отросли после того, как я обломала один в первую ночь. На пальцах остались следы ожогов, уже мои. Под ними была кожа Лиоры.