- Позор! Срам! Кахба!
Видимо исчерпав запас оскорблений на русском, переходит на свой язык и на меня сыпется поток брани, перевод которой, учитывая обстоятельства, и не требуется. Изо всех сил пытаюсь вырваться, увернуться, спастись, но женщина только сильнее стискивает пальцы на моих волосах, едва ли их не вырывая.
- Отпустите меня! - извиваясь, молю с криком. - Пожалуйста! Мне больно!
Но в неё словно бес вселяется. Ранее всегда спокойная, по-королевски сдержанная, хладнокровная даже, сейчас она больше похожа на слетевшую с катушек психопатку с садистскими наклонностями. И теперь я, кажется, понимаю, почему Алана так её боится…
От той, которая, пусть и не кидалась ко мне при каждой нашей встрече с распростёртыми объятиями, но всё же вела себя, по её понятиям и до поры до времени, вежливо, гостеприимно, терпимо, не осталось и следа.
Где теперь та женщина?
С каких пор она меня так ненавидит?
Не может же быть, что только сейчас, увидев меня здесь, она… Значит, ещё раньше, да? Насколько раньше? До дня рождения Аланы или после?
Все эти замечания, словесные уколы, косые взгляды…
Видимо догадывалась, чувствовала, подозревала, пока я списывала это поведение на сложный характер, возраст и культурные различия.
Ну, какая же я идиотка, господи!
Ну, какая же я…
- Так тебе, твари, и надо! - орёт прямо в лицо, брызжа слюной и сжигая на месте бешеным взором почти таких же чёрных, как у Тамерлана, глаз. - Впредь будешь знать как себя вести! Мало тебе было мою дочь испортить, так ещё и на Тамерлана глаз положила! Поганое отродье! Надо было сразу тебя гнать от своей семьи, как только увидела! Чувствовала же! Чувствовала, что одни проблемы от тебя будут!
Наконец, отпускает, с силой отпихивая от себя, из-за чего я лечу на пол и бьюсь больными коленями, словно вчерашнего падения им было мало. От удара слёзы в очередной раз брызгают из глаз и рыдания сотрясают грудь.
Не этого я ожидала, когда хотела, чтобы обо мне и Тамерлане узнали все. Далеко не этого…
- Вы, русские, только и умеете что ноги раздвигать да задницей вертеть! Того и глядишь, что на глазах у всех отдадитесь каждому, кто вас пальцем поманит, да простит меня Всевышний! А я… - задыхается от злости. - Я было даже поверила сначала, что ты не такая. Ты хорошо замаскировалась, браво! Так обвести меня вокруг пальца… - подходит ближе и уничижительно смеётся. - Наверное, долго придумывала как к Тамерлану подобраться, да? Не на кого-то другого глаз положила, а именно на него! Всё и сразу захотела, да?
- Я ничего не придумывала, честно, - выдавливаю сквозь плачь, сжавшись в комок. - Я его люб…
- Не говори мне это даже, если хочешь остаться целой!
- Но это правда! - вскидываюсь и смотрю на неё снизу вверх, готовая защищать свои чувства до последнего. - Правда, слышите?! Я люблю Тамерлана! Давно! И между нами ничего бы не было, если бы он не…
Сати с шумом втягивает носом воздух и её глаза становятся совсем страшными. Такое чувство, что ещё чуть-чуть и голыми руками меня задушит, если я ещё хотя бы раз произнесу имя её старшего сына.
- Не смей его обвинять! - рычит зверем, вновь угрожающе наступая на меня. - Мой сын просто поигрался с тобой! Он мужчина! У него потребности! Он… Он… - захлёбывается своей же яростью. - Он никогда не сделает тебя частью нашей семьи! Он никогда не пойдёт против моей воли и наших традиций! Он никогда не назовёт тебя своей!
Лучше бы она меня ударила. Лучше бы вылила новый ушат помоев. Лучше бы прокляла, чем…
Чем озвучила правду, которую я всё никак не могу принять.
За что мне это всё? За что мне эта любовь?! Ну, за что?!
Прячу лицо в ладонях, разрыдавшись в голос.
- Правильно, вой! Рыдай! Знай своё место, шалава!
- Х-хва-атит-т…
- Не указывай мне и катись вон отсюда! Если я ещё хотя бы раз узнаю или увижу, что ты крутишься рядом с кем-то из моих детей, я… Я… - с недюжинной силой вздёргивает меня за ворот халата на ноги и продолжает, выплёвывая угрозы в лицо: - Я с тебя шкуру живьём сдеру. Ещё один грех на себя возьму, но не позволю быть такой недостойной девке, как ты, с моим сыном.
После буквально выкидывает меня в коридор, из-за чего я едва успеваю забрать свои вещи, прямо к стоящим там охранникам. Один из них чудом ловит меня в полёте, не давая упасть, и, не скрывая шока, поочередёно переводит ошарашенный взгляд с моего зарёванного лица на Сати и обратно.
- Проследите, чтобы она исчезла отсюда и больше никогда не появлялась даже в пределах ста метрах! - отдаёт приказ непререкаемым тоном и захлопывает дверь за спиной с такой силой, что стены сотрясаются.
Повисает тишина, нарушаемая лишь моими всхлипами. Мужчины смотрят на меня круглыми глазами и не будь мне так дико больно, обидно и плохо, то я бы, наверное, умерла на месте от унижения.
Рыдающая, в одном халате, босиком, с вещами в руках…
Зрелище на потеху и осуждение публике. Наглядный пример и олицетворение фразы “за что боролась…”.
Как же стыдно, господи! Как мне теперь после этого дальше…
- Мария Викторовна, вы… - начинает бодигард, который чаще всего подвозил меня куда-либо по указке Тамерлана, незаметно сопровождал и удивился моему предложению выпить чая, когда привёз Алану мириться несколько месяцев назад. Теперь кажется, что это было в прошлой жизни, а то и вовсе сном. - Вы в порядке? Может… Эм… - с опаской оглядывается на дверь и понижает голос почти до шёпота. - Может, позвонить Тамерлану Зауровичу и сообщить ему о…
- Нет! Нет! - отвечаю резко, лихорадочно качая головой из стороны в сторону. - Нет! Не хочу… Не могу… Хватит!
Хватит с меня Баграевых. Всех до единого! Аланы, Сати, Тамерлана! Хватит!
Я больше не выдержу этой боли и унижения.
Когда-то он обещал мне, что не подведёт. Не обидит. Что даст мне всё, что я захочу, а в итоге не смог даже банально защитить меня от себя и своей матери.
Грош цена твоим словам, Тамерлан Заурович.
Ненавижу!
Ненавижу тебя, слышишь?
Лучше бы я никогда тебя не встречала! Не любила, не отдавала себя, не ждала. И семью твою не знала и…
И пусть, вообще, будет проклят тот день, когда я пропала в твоих глазах!
Не прощу. Никогда не прощу эти издевательства с оскорблениями над собой. До смерти буду помнить!
- Мария Викторовна, тогда… Давайте я помогу вам обуться? - Расул неуверенно переступает с ноги на ногу, не переставая пытаться мне помочь. - Пол холодный, вы можете забо…
- У вас есть зарядка для айфона? - спрашиваю, сотрясаясь уже не только от слёз, но и от душащей меня обиды, разочарования и злости. - Мне нужно… Нужно вызвать такси…
- Я вас отвезу.
- Нет, я сама уеду.
- Мария Викторовна…
- Расул, пожалуйста, не вынуждайте унижаться меня перед вами ещё сильнее после того, чему вы стали свидетелем!
Мужчина и его напарник стыдливо опускают глаза и всё-таки делают так, как я прошу. Отводят в какое-то подсобное помещение, где у меня получается переодеться и зарядить телефон до необходимого уровня процента, чтобы включить его и вызвать такси, а в машине, игнорируя количество пропущенных ночных звонков от Баграева, пишу ему в одном из мессенджеров сообщение всего с одним предложением.
Я больше никогда не хочу тебя видеть.
Не думая ни секунды, отправляю, съезжаю по сидению вниз, вжимаюсь лицом в дверь, и закусив ладонь, чтобы не напугать водителя, даю волю слезам.
Плачу по дороге до дома, пока поднимаюсь на этаж, в свою квартиру, где, оказавшись в нашей прихожей, понимаю, что мама уже на работе, и больше себя не сдерживаю. Спускаюсь по двери на пол и реву белугой, свернувшись калачиком и выплёскивая через рыдания весь страх, разочарование, обиду, стыд, боль и осознание того, что это конец.
Бесповоротный.
Я сделала всё, что смогла, и теперь не то что точка поставлена, а восклицательный знак.
Мы больше не мы, как бы странно это не звучало. И я после всего произошедшего больше не я.
