- Ты сама мне позвонила, напоминаю! Ты хоть, знаешь, как я напугалась? Я чуть с ума из-за страха за тебя не сошла!

- Это недоразумение… Просто заказанное Мадиной такси привезло меня сюда раньше Фарада… Я увидела его друзей, испугалась, но потом он приехал, всем объяснил, что я его девушка, и всё стало хорошо.

- Хорошо? Это ты называешь “хорошо”?! Как ты, вообще, из дома вышла в такой час? И… Стоп, - хмурюсь, ухватившись за новую информацию. - С каких это пор ты стала его девушкой? И причём тут Мадина? Это всё она подстроила?

- Это… - заметно напрягается. - Это секрет.

Даже так? Секрет? А ещё совсем недавно она мне о каждом своём шаге докладывала… И как теперь к этому относиться? Как теперь, вообще, всё увиденное и услышанное осознать?

- Я так понимаю, что это секрет не только для меня, но и для всей твоей семьи, верно?

Баграева стыдливо опускает глаза, что говорит громче всех слов, и я поражённо прижимаю ледяную ладонь ко лбу. У меня просто в голове не укладывается…

- Ты не можешь меня осуждать! - взвивается, заметив мою реакцию. - У меня не было выбора, ясно?!

- Да о чём ты, вообще, говоришь? В смысле “не было выбора”?

- Мама хочет выдать меня замуж!

- За кого? За Фарада?

- В том-то и дело, что нет! За Карима Тахаева.

У меня просто-напросто от шока падает челюсть.

Будь у меня возможность присесть, я бы ею с удовольствием воспользовалась, но вокруг только необлагороженный тротуар и разбитый асфальт на дороге. Что-что, а услышать именно это я точно не ожидала

Замуж… За Карима…

А дальше что? Инопланетяне нападут? Атлантида найдётся? Или планеты со своей орбиты сойдут? Солнце, может, взорвётся?

- А я не хочу за него замуж. Я Фарада люблю, ты же знаешь. Да и сам Карим желанием не горит и… - Алана, не дав мне толком прийти в себя, вдруг подскакивает ко мне вплотную и с силой вцепляется в руку. - Ласточка, умоляю, не говори ничего братьям! Ради меня! Фарад мне предложение сделал, он честный человек, правда! Нам нужно немного подождать, чтобы он смог попросить официально моей руки у Тамерлана. Совсем немного! Мне только надо их подготовить и маму уговорить отказаться от идеи породниться с Тахаевыми. Она мне точно не откажет, когда есть Тамерлан и тахаевская… Кхм… - странно запинается, словно осознав, что сказала лишнего. - Прошу, Марусь. Ради меня! Я тебя потом на свадьбу позову… - заискивающе улыбается. - Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Пообещай, что не расскажешь.

Смотрю на неё, внешне вроде бы родную, а внутренне чужую до невозможности. Мне казалось, что знаю её до мелочей, что могу наперёд предсказать как она может поступить, а как нет, что между нами никогда не наступит момент, когда я буду согласна на всё, лишь бы только меня не касалась её жизнь.

С ума сойти…

Наверное, было бы лучше, если бы мы просто перестали общаться и я не видела то, что увидела. И дело не в том, что Алана как-то упала в моих глазах из-за своей связи с Закаевым, уж кому-кому, а точно не мне её за это осуждать, дело в том, что я, кажется, дружила, боялась огорчить и любила всем сердцем человека, которого на самом деле нет.

Неужели я сама её себе придумала? Или это она так себя подала, а я и поверила, не посмотрев вглубь?

- Ласточка, - дёргает меня за руку. - Ну, что ты молчишь?! Скажи, что не будешь рассказывать о Фараде!

Аккуратно избавляюсь от её хватки и отхожу назад, задавая последний интересующий меня вопрос:

- А как ты собралась им это всё объяснять? Даже если я промолчу, твой побег…

- Я что-нибудь придумаю! Оправдаюсь как-нибудь! Ты, главное, пообещай, что ничего не скажешь, а с остальным я разберусь.

Тяжело вздохнув, киваю.

- Ладно, обещаю. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.

Запищав от радости, Баграева виснет на мне, как раньше, когда ближе её и мамы у меня никого не было, из-за чего сердце в груди больно сжимается, и тараторит на ухо:

- Спасибо-спасибо-спасибо! Ты лучшая! Конечно, не пожалею! Ты знаешь какой Фарад внимательный, заботливый и хороший? А как меня любит! Он сегодня был таким грубым, потому что ты помешала и испугала нас, а так он…

- Не нужно, я не хочу о нём больше ничего слышать, - выпутываюсь из её объятий и, оглянувшись, иду в сторону, с какой сегодня сюда приехала. - Лучше оставь эти слова для своей родни.

Вокруг темнота, лес, редкие фонари и на протяжении всего пути ни одной машины, не говоря уже о полиции. Похоже, что всё-таки таксист испугался и не стал звонить. Наверное, так даже лучше, потому что не представляю как бы объяснялась с ними и что сказала. Только нужно отсюда как-то выехать. Я же собиралась с Тамерланом поговорить… Господи, где же сил на всё взять? Не день, а катастрофа.

- Алан, у тебя же телефон с собой? Попробуй вызвать такси. Мой сел.

Плетущаяся следом и отчаянно пытающаяся убедить меня в идеальности своего почти жениха, Баграева прерывается и неловко протягивает:

- Он… Там остался.

- Что? - резко останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. - Почему? Забыла забрать?

Она отрицательно качает головой и как ребёнку объясняет:

- Нет, Фарад так сказал сделать.

- Что?! - взвиваюсь мгновенно. - Зачем? Он совсем рехнулся?

- Не знаю, он сказал и я сделала. Фарад мой будущий муж, я не могу его ослушаться.

Стону в голос и за неимением другого варианта, разворачиваюсь и иду куда шла. Прикидываю расстояние от этой дороги до основной, где поток машин гораздо больше и можно поймать попутку или хотя бы попросить кого-нибудь вызвать нам такси, страшно, конечно, но что сейчас ещё остаётся? Не оставаться же теперь в лесу. Правда, расстояние выходит приличным, особенно в босоножках, ночью да по этим колдобинам, так и упасть недол…

Не успеваю додумать до конца, как оступаюсь, попадая ногой в яму, больно запинаюсь и лечу вперёд, прямо на острый гравий, разбивая колени, локти и ладони в кровь. От резкой, сильной боли, кажется, искры сыпятся из глаз вместе со слезами и сбивается дыхание. Даже пискнуть или простонать не могу… Хватаю воздух, как рыба, выброшенная на берег, и пытаюсь её переждать, чтобы подняться, но она не заканчивается. Пульсирует в ранах, ломит ушибленные места, горит обидой на весь мир внутри и хочется, как утром, во время разговора с мамой, сжаться в комочек и от души себя пожалеть, но это сейчас так не к месту и не вовремя, что мне становится ещё горше. Вставать ведь надо… Идти вперёд. А как идти, когда что снаружи, что внутри, одна боль?

- А ты, правда, им позвонила? - слышу над головой, будто ничего не произошло, спокойный голос Аланы, которая даже сейчас умудряется думать только о себе. - Братьям? Кому именно? Тамерлану или Аслану? А в полицию? Нам долго их ждать?

Будто её услышав, из лесной чащи, с просёлочной дороги, до которой мы не дошли буквально считанные метры, появляются несколько чёрных иномарок, останавливаются с визгом рядом с нами и из них высыпаются люди в костюмах. Мгновенно подлетают к Алане, называя её по имени-отчеству, а за ними следом, конечно же, он.

Тамерлан.

В одной рубашке и брюках. Внешне, как обычно, спокойный, сдержанный, эталон самообладания и контроля, но по едва заметной резкости в движениях читаю насколько сильно он встревожен, а по убийственно давящей энергетике зол.

Наверное, сейчас он может убить голыми руками. Стереть в пыль, в ничто кого угодно и что угодно, наплевав на всё.

Последнее подтверждается моим сердцем, которое даже не разбивается, а сразу обращается в горстку пепла, когда он проходит мимо меня, всё ещё сидящей на земле, не удостоив и взглядом.

- Сестра, - чеканит таким тоном, что по коже холодок пробегает. - Ты в порядке?

Алана, судя по звукам, виснет на нём, как на мне полчаса назад, и кидается в слёзы, протягивая в ответ что-то неразборчивое. А рядом со мной тем временем останавливаются чьи-то ноги и раздаётся участливое:

- Мария Викторовна, вы целы?

Мурат. Единственным человеком, которому на меня сейчас не наплевать, оказался глава охраны Баграева. И этот факт ощущается хуже, чем все сбитые в кровь руки и ноги, вместе взятые. Отвечает разом на все мои вопросы, которые я несколько часов назад хотела задать Тамерлану.