Проверяю одну, вторую, третью и едва уже повторно за день не начинаю плакать, только на этот раз от облегчения, когда, распахнув очередные двери, вижу подругу, лежащую под кем-то на кровати. С меня мгновенно слетает вся видимость спокойствия. Залетаю внутрь, щурясь в темноте, рассеиваемой лишь светом тусклого светильника на прикроватной тумбочке, и хватаю, не глядя, первое, что попадает под руку. Судя по форме, то ли кочерга, то ли просто тяжёлая палка, но из-за адреналина и страха в крови её веса не ощущаю, когда замахиваюсь с криком:
- А ну слезь с неё! Или я тебе сейчас бошку пролом…
Парень, лежащий на ней, поворачивает голову ко мне и я оцепенело замираю, узнавая в нём…
Нет. Не может этого быть.
Нет! Нет-нет-нет.
Это же абсурд! Это… Это невозможно!
- Ф-Фарад? - давлюсь воздухом, во все глаза смотря на знакомое смазливое лицо.
Родной брат Мадины, невестки семьи Баграевых, и любовный интерес подруги вот уже лет как пять минимум. Тот, о ком она мне все уши прожужжала. Тот, кто игрался с её чувствами, как с чем-то неважным, и устраивал для неё такие эмоциональные качели с “нравишься-не нравишься”, что узнай об этом кто-то из Аланких братьев, то он бы пожалел, что на свет родился. Тот, кто не вызывал у меня ни капли симпатии и тем более понимания, почему она влюбилась именно в него - незрелого, эгоистичного, самовлюблённого придурка.
- ***, ты как тут оказалась? - сначала выматерившись, рявкает Закаев во весь голос и вскакивает на ноги по направлению ко мне, даже не потрудившись прикрыться.
Машинально отпрыгиваю назад, всё ещё не веря тому, что вижу. Перевожу взгляд с него на подругу и, кажется, схожу с ума, потому что ни слёз, ни страха, ни паники в ней не замечаю. Аланка лишь напряжённо садится на кровати, прижимая одеяло к голой груди, и выглядит так, словно… Я им помешала. Смотрит недовольно, губы поджимает и не пытается пригладить взлохмаченные волосы.
- Как тут оказалась, спрашиваю?! - снова повышает голос парень и, наконец, догадавшись, заправляет своё хозяйство в спортивные шорты, которые, по всей видимости, слава всем богам, не успел снять до моего прихода. - Как узнала где мы, а?
Хлопаю глазами, опуская руку, ведь, кажется, спасать здесь, кроме моей психики, больше никого не надо, и не знаю что ему ответить. У меня банально нет слов. Изо всех сил пытаюсь осознать происходящее, но не получается.
Алана… Он… В таком месте… Занимаются сексом? Это, правда, реальность, а не кошмар? Как, вообще, такое могло произойти? Как?!
Где её семья с их правилами и гиперопекой? Где их традиции и жёсткие моральные нормы? Они, вообще, в курсе или… Нет, вряд ли. Если бы были в курсе, то подруга бы точно здесь не лежала, а Фарад просто-напросто не дышал. Её братья его в порошок сотрут, если узнают, а что с Аланкой сделает Сати, когда поймёт то, чем и с кем именно она занимается вне брака…
Ой, мамочки.
Даже представить страшно. Это же что теперь начнётся…
- Чего молчишь? Язык проглотила?! - Фарад угрожающе сжимает ладони в кулаки. - Мне тебя разговорить самому или что? Хочешь, чтобы я мужиков позвал, тогда заговоришь?
- Фарад, любимый, это я позвонила. Я, не найдя тебя, испугалась, позвонила ей, а потом…
Алана переходит на свой язык, что-то сбивчиво ему объясняет, тянется к его руке своей, но он резко и грубо её отбрасывает, продолжая яростно сверкать глазами и всем своим видом источать опасность. Она считает его самым красивым на свете - кареглазый, темноволосый, с правильными чертами лица и хорошим телосложением, я же, смотря на него, вижу ничтожество, который пользуется влюблённой в него девушкой и столь низким, подлым образом предаёт доверие её семьи. Аланке же теперь ни за кого замуж не выйти… По понятиям их культуры, она теперь порченая, грязная, распутная, и Закаев об этом прекрасно знает. Знает, чёрт возьми!
Желание вновь замахнуться и от души врезать ему этой кочергой поднимается во мне так резко и стремительно, что сама удивляюсь. Сжимаю крепче пальцы на ручке и, наградив этого урода уничтожающим взглядом, презрительно выплёвываю:
- Какая же ты мразь, Закаев! Ничтожество! Тварь последняя!
Отчасти понимаю, что зря я начинаю этот конфликт да ещё и на вражеской территории, но эмоции после всего пережитого за последние минуты накрывают с головой и сдержать их не получается. Злость застилает глаза и тормоза отказывают.
- Как ты, вообще, посмел?! Проститку себе найти не мог? Алану зачем тронул? Ещё и в таком месте… Ублюдок! Самый настоящий ублюдок!
Фарад с гневным рыком дергаётся на меня. Аланка визжит, и, как и была голышом, вскакивает с кровати, повисая на нём и тем самым удерживая на месте.
Я же и бровью не веду, только выставляю кочергу вперёд и предупреждающе цежу:
- Ещё шаг и знаешь куда я эту кочергу тебе засуну? А полиции скажу, что так и было!
Он предпринимает ещё одну попытку добраться до меня, из-за чего улавливаю исходящий от него запах алкоголя, но на словах о полиции останавливается. Смеряет меня проклинающим взглядом и переспрашивает сквозь зубы:
- Полиции?
- Да, полиции! Я вызвала их после звонка Аланы в слезах. Они приедут с минуты на минуту, хотя, нет, её братья скорее всего приедут раньше, потому что им я позвонила первее, чем в полицию.
Блефую без стыда и совести, но что Фарад, что Алана верят. Оба меняются в лицах и бледнеют, осознавая масштаб ждущего бедствия.
- Так что в твоих интересах вывести нас отсюда и как можно скорее, иначе… Просто представь, что они с тобой сделают, увидев свою сестру в таком виде в твоём обществе.
Секунда, две, три и Закаев, больше не посмотрев на меня ни разу, что-то говорит Алане на своём языке, пока та слушает его, открыв рот и глядя так доверчиво, что я всерьёз задумываюсь, а не ударялась ли она головой в последнее время. После принимается метаться по комнате, находит её одежду, нижнее бельё, заставляет одеться, а потом, подцепив под локоть, тащит к выходу, проводит мимо, по всей видимости, своих друзей, которые обращаются к нему по имени и “брат”, и, прежде чем вывести нас за пределы базы, к дороге, обращается ко мне:
- Если по твоей милости моё имя всплывёт, то мне уже будет всё равно. Я опозорю её… - кивает на Баграеву, прилипнувшую к нему как репей. - Как шл**у последнюю, поняла? Поэтому в твоих руках её будущее. Или молчишь в тряпочку, не лезешь не в своё дело и нам не мешаешь, или будешь виновна за крах её репутации.
Стискиваю челюсти, пожалев, что оставила кочергу на выходе из дома. Сейчас бы точно не сдержалась!
- Надеюсь, ты меня поняла.
Он мерзко усмехается и специально показательно целует Баграеву в губы, противно так, пошло, меня даже передёргивает от этой картины, а потом уходит обратно, оставляя нас одних, в темноте, на безлюдной дороге. Хотя лучше пусть на нас волки нападут или леший украдёт, чем я проведу ещё хотя бы минуту в компании этой мрази.
Алана же, судя по глупому выражению лица, другого мнения. Смотрит влюблённо ему в след, прижав пальцы ко рту, и улыбается как дурочка, а потом, когда он исчезает, поворачивается ко мне, сразу меняется в эмоциях и с претензией заявляет:
- Ласточка, ты мне всё испортила!
Сказать, что после этих слов я, по-русски говоря, обалдела, значит, ничего не сказать.
- Зачем ты всё это устроила? - продолжает. - Столько проблем нам добавила!
Округляю в шоке глаза и в очередной раз теряю дар речи.
- Вот что сейчас нам с Фарадом делать? А если он передумает и бросит меня? Зачем ты его братьями напугала, а?
- Алан… - выдавливаю с трудом. - Ты себя слышишь? После всего этого… - киваю на забор посреди нас. - Именно я виновата?
Она раздражённо дёргает плечом и складывает руки под грудью, как капризный ребёнок. Господи, да она ведь всегда этим самым ребёнком и являлась! Капризным, избалованным, не видящим ничего, кроме себя и своих интересов! Почему я раньше так усиленно старалась этого не замечать и относиться с пониманием? Где была моя голова?!
