Как оказалось, друг, а не родственник, не хуже Тамерлана вцепляется в меня своими тёмными глазами с плотным рядом угольно-чёрных ресниц, из-за чего кажется будто они подведены. Его черты лица резкие, по-своему красивые, чёткие, броские, из-за чего вся внешность воспринимается хищной, брутальной и достаточно опасной, чтобы всей своей женской, тонко настроенной натурой не насторожиться. Это не страх, нет, скорее… Бдительность с необходимостью быть уверенной в безопасности своего положения, когда рядом бродят столь образцово-показательные самцы. С такими мужчинами стоит быть начеку, определённо. Это я уже из опыта отношений с Тамерланом поняла.
- Ласточка? - мужчина с удивлением вздёргивает брови, протягивая мне свою широкую, сильную ладонь.
- Это от моей фамилии, - не могу не улыбнуться его реакции и тяну ему свою руку в ответ. - Я Ласточкина Мария, но все в основном зовут меня Ласточкой или Марусей. Приятно познакомиться, Карим Адильевич.
Только вместо ожидаемого приветственного рукопожатия, Тахаев, уверенно взяв мою руку в свою, подносит её к лицу и целует, смотря прямо мне в глаза.
На виду у всех. На виду у Тамерлана!
Это происходит настолько неожиданно и настолько недежурно, а с явным удовольствием и интересом, что я теряюсь. А интерес тот самый, да. Интерес мужчины к понравившейся и зацепившей его, как минимум, внешне женщине. На удивление, считываю это сразу, хотя и не могу не начать сомневаться в тот же миг. Может, показалось всё-таки? Может, просто он сам по себе такой человек, дамский угодник, так сказать, и не во мне дело? Да и руки прежде при знакомстве мне не целовали, поэтому откуда мне знать, может, в таких случаях мужчины всегда, прикасаясь губами к женской ладони, смотрят так…
- Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Маруся. Я же могу тоже к вам обращаться подобным образом?
Так недвусмысленно. Без дешёвой пошлости, похоти и обезличивания, как порой бывает, после чего чувствуешь себя куском мяса. Нет, совсем нет. Лишь с заинтересованностью. Здоровой мужской заинтересованностью, которую я совсем не ожидала сейчас увидеть в едва знакомом человеке. Чувствую себя теперь той самой клишированной героиней из мелодрам и любовных романов, от которой все мужские персонажи безума с первых секунд встречи. Смешно как, надо же.
- Конечно.
- Маруся - лучшая подруга Аланы, Карим, - добавляет Аслан. - И, можно сказать, член нашей семьи.
- Даже так? Хм, интересно… Почему же тогда мы не встретились раньше?
Баграевы все как один, кроме Тамерлана, почему-то переводят внимание на Аланку, которая в этот момент явно пытается разглядеть кого-то в толпе гостей, похоже даже не вслушиваясь в разговор.
Почувствовав взгляды, она слегка нервно улыбается и поворачивается с немой просьбой в глазах к матери, которая, заметно посуровев, отдаёт приказ:
- Прошу за стол. Пора начинать.
Не успеваю я обрадоваться возможности затеряться в зале и смыться подальше, как Тахаев, стоит мне сделать пару шагов в противоположную сторону и попытаться вернуть свою ладонь обратно, усиливает хватку, удерживая рядом.
- Маруся, подождите, вы куда?
- За свой стол, - киваю в конец зала.
Мужчина прослеживает за моим взглядом, хмурится и спрашивает:
- Если вы член семьи, то почему сидите отдельно да ещё и так далеко?
И он туда же… Может, его со Златой познакомить? Они явно найдут общий язык в своей наблюдательности и умении задавать правильные вопросы. Хотя, нет, лучше не стоит, двоих таких правдорубов я сегодня не вынесу.
- Эм, это… Это неважно, Карим Адильевич. Главное, что мы все собрались, чтобы поздравить Алану, не так ли?
Тяну руку на себя и на этот раз её отпускают, чем я сразу же пользуюсь. Торопливо проходя мимо Тамерлана, смотрю исключительно прямо перед собой, потому что знаю, что если взгляну на него, то совершу большую ошибку. Поэтому сбегаю на своё место, повторяя про себя мантру “не смотри-не смотри-не смотри” и чувствуя два пристальных мужских взгляда, обжигающих затылок и голую спину.
Ох, мамочки… Угораздило же меня!
Пытаюсь от них абстрагироваться, проникнуться празднеством и всеобщим весельем, но, как известно, легче сказать, чем сделать. Спасают однокурсники с Каролинкой и Златкой, которые с каждой проведённой в этом зале минутой чувствуют себя всё больше лишними и чужими. Я - не исключение. Алана полностью погружена в свою семью, родственников и, главным образом, в Фарада, всё-таки заявившегося на праздник и усевшегося за один стол с Баграевыми. Ей абсолютно точно не до нас. Вдобавок к этому основная часть поздравлений, тостов, светских разговоров происходит не на русском, из-за чего мы, невольно оказавшиеся в отстранении ото всех остальных гостей, коим внимания от хозяйки вечера достаётся куда чаще и больше, перестаём стараться влиться туда, где нас видеть явно не хотят, и проводим время своим отдельным кружком. Тихонько, чтобы не мешать другим, обсуждаем свои впечатления от прохождения практики, хвастаемся успехами в подготовке к госам и защите диплома и параллельно делимся страхами о их неизбежности. За беседой с шутками и смехом не замечаем как пролетает официальная часть вечера и ведущий объявляет о её завершении. Следом звучит музыка, объявляются танцы, даже конкурсы, где мы опять же лишь сторонние наблюдатели. Для всех остальных нас будто не существует.
- Я до дамской комнаты. Скоро вернусь, - Каролина кивает на выход из зала и поднимается со стула. - Надеюсь, не заблужусь.
- Тебя проводить?
- Нет, Ласточка, не нужно, сама справлюсь. К тому же тебя уже хотят у нас украсть.
Непонимающе хмурюсь и уже хочу поинтересоваться о том, что она имеет ввиду, как рядом возникает Эльман и, лучезарно улыбаясь, тянет меня на танцпол.
– Пойдём-пойдём-пойдём! Я приглашаю тебя на танец!
Отказать, естественно, я не могу и иду со своим кавалером в самый центр зала под умилённые улыбки гостей. У меня у самой, глядя на этого маленького мужчину, улыбка не сходит с лица.
Мы танцуем, веселимся, дурачимся. Эльман, засидевшись на одном месте, ещё энергичнее, чем обычно, и, когда он с радостью соглашается на приглашение дяди Иласа выйти с ним на прогулку из душного зала в сквер рядом с отелем, я уже порядком выдыхаюсь.
Ох, перевести бы дух!
Но не успеваю и шага сделать в сторону, как место Эльманчика занимает другой мужчина.
Карим.
Протягивает руку под вовремя зазвучавшую музыку для медленного танца. Смотрит вроде бы и с приятной, ни к чему не обязывающей улыбкой, вот только в тёмных глазах она не отражается. Они серьёзные, хищные, глубокие.
- Окажете честь, Ласточка?
С одной стороны отказывать ему при всех причин у меня нет, а с другой… Украдкой кошусь в сторону Баграевых. Сати наблюдает за нами с не обещавшим ничего хорошего прищуром, Алана занята Фарадом, что в свою очередь занят своим телефоном, и Мадиной, сидящей с ней рядом и что-то активно вещающей на ухо. Тамерлана за столом нет. Тоже ушёл с братьями на прогулку? Но почему я этого не заметила? Мы же весь вечер как маячки, вербально и невербально отслеживающие друг друга, кажется, всем своим естеством. Хотя даже если бы он был в зале то что? Я бы точно отказалась? Но разве я делаю что-то плохое и противозаконное? Я же не изменяю ему при всех. Это просто танец, к тому же для всего мира мы друг другу никто. Что бы ни говорил Аслан, никакая я не часть их семьи, никогда таковой не была и, как верно отметила подруга, никогда ею не стану, так что… Ох, всё, хватит! Будь что будет!
Решительно вкладываю свою ладонь в его и делаю шаг вперёд, оказываясь в мужских объятиях.
От Карима неожиданно пахнет чем-то тёплым, древесным и уютным. И ведёт он в танце уверенно, инициативно, но без давления и перегибов, из-за чего я ощущаю себя хрупкой девушкой, а не бездушной куклой, которую можно дёргать туда-сюда, показывая свою главенствующую в танце роль. А глаза всё те же и мне слегка неловко в них смотреть, особенно тогда, когда между нами повисает молчание.
