- Что ты хочешь, Маруся? Позволь мне тебе это дать.

Я, стоя в его объятиях, в центре Первопрестолькой, где у него были какие-то дела, лишь прижалась к нему крепче.

- У меня всё есть, Тамерлан.

- Я не очень доволен твоей скромностью, знаешь.

- Знаю, но это не скромность, а чистейшая, абсолютная правда.

Тамерлан в тот момент, мне кажется, не поверил, решив, что я, как обычно, скромничаю и смущаюсь, но на самом деле всё было до банального просто - у меня был он, непростой, упёртый, со своими взглядами на мир и отношения между мужчиной и женщиной, которого я принимала таким, какой он есть, и… И чего мне ещё, помимо него, желать? Ну, чего? Для меня, неизбалованной мужской заботой и вниманием, с детства привыкшей к самостоятельному достижению чего угодно, всё, что Тамерлан мне давал было из разряда фантастики, привыкнуть к которой являлось задачкой со звёздочкой. И, наверное, не пытайся он так отчаянно меня избаловать и затянуть в свой мир богатства и возможностей, то мне было бы легче, ведь, как ни крути, во что меня не наряди, какие украшения не одень, а я всё равно оставалась той самой Марусей Ласточкиной, которая любила брата своей лучшей подруги не за его состояние и фамилию, а просто потому что он - это он.

Глупо, да? Наивно? Смешно? Пусть так. Пусть лучше буду глупой мечтательницей, чем прожжённой материалисткой. Я не против. Главное, бы он, Тамерлан, обнимал также крепко, целовал жадно и смотрел только на меня. Всё.

- Дочь, во сколько мне тебя сегодня ждать?

Отрываюсь от сбора вещей на маму, появившуюся в дверном проёме.

Её глаза пробегаются по мне, по полупустому рюкзаку на диване и моей новой сумке - последнем подарке Баграева. Брендовой. Из премиум сегмента. При каждом взгляде на неё вспоминаю сколько она стоит (зачем только полезла в интернет смотреть на её цену, спрашивается? Узнала на свою голову!) и сердце сжимается.

- Не знаю, мамуль, - пожимаю плечами и как можно невиннее улыбаюсь. - Алана сказала, что начало в семь, но, зная её, оно наверняка случится в восемь, если ещё не позже, а сколько праздник продлится и вовсе загадывать страшно.

Сегодня у моей дорогой подруженьки день рождение и большой праздник, на котором соберётся вся её семья, родственники, наш курс и бог знает кто ещё. Под окнами подъезда меня уже ждала машина, чтобы увезти в отель, в банкетном зале которого должно состояться празднование. Из этого самого отеля Алана с раннего утра строчила мне смс на грани истерики из-за волнения о предстоящем событии.

- Мне бы поточнее, Марусь.

- Мамулечка…

Но моя умная родительница не покупается на мои заигрывания и, сложив руки под грудью, спрашивает напрямую:

- Или ты снова исчезнешь на весь день и ночь?

Да уж… Прямее некуда. И что мне теперь, спрашивается, ответить?

- Понимаю, что ты уже девочка взрослая, уже пять лет как совершеннолетняя и контролировать тебя я не имею права, но… Я беспокоюсь, Марусь.

Мама на самом деле выглядит встревоженной, ей явно не хочется нарушать наши доверительные отношения и устраивать допрос, но и оставаться в стороне тоже не может. Родная моя… Не сдержавшись, оставляю подарок Алане, купленный не без материальной помощи Тамерлана (у меня таких денег отродясь не водилось!), и подлетаю к маме с обнимашками.

- Мамочка, всё хорошо, не о чем беспокоиться, правда!

- Легко сказать, дочь. Я всегда о тебе волнуюсь, понимаешь? Такова материнская доля.

- Тогда постарайся беспокоиться чуточку меньше. Поверь мне, пожалуйста.

Она вздыхает, некоторое время молчит, одной рукой поглаживая меня по голове, как в детстве, а другой прижимая к себе, и, вздохнув ещё раз, согласно кивает.

- Хорошо, Маруся. Верю.

- Я тебя не подведу, обещаю.

- Да разве речь об этом? - мама цокает языком. - Будь всё так просто… Ох, ладно, проехали. И что, говоришь, вся семья Баграевых будет на празднике? Не только одна молодёжь?

- Насколько я знаю, да, должны быть все.

И мне как-то нужно умудриться себя при этом не выдать. Одно дело делать вид, что ничего не происходит, перед Аланой, и совсем другое перед братьями Тамерлана, или, что ещё страшнее, Сати. Как бы последняя не поняла всё по одному взгляду… Эта женщина мне и ранее внушала трепет, а теперь и подавно.

- Хорошо, тогда я спокойна. За вами будет присмотр.

- Мам, ну, ты чего? Мы же не детсадовские дети, чтобы за нами присматривать.

- Насчёт тебя я ещё могу в это поверить, а вот касательно Аланы… Девочка не торопится взрослеть.

Открываю рот, чтобы возразить, но понимаю что нечем. Кажется, мама, как всегда, права.

- Хотя, может, это и хорошо, кто знает. Да и не моё это дело, у неё своя семья есть, но ты, дочь, в случае чего думай за двоих, договорились? - она напускает на себя строгости. - Иначе никуда не отпущу.

Я со смешком вытягиваюсь по струнке.

- Так точно, товарищ мама!

- Вольно, товарищ дочь, - строгость слетает тут же и мама задорно смеётся, ущипнув меня за щёку. - Иди уже собирайся, а то и так опаздываешь.

Отель встречает пафосом, сдержанным стилем в интерьере и вышколенностью персонала, чьи дежурные улыбки и приветливость невольно поднимают во мне волну ностальгии по работе в ресторане. Ведь ещё совсем недавно я сама точно также улыбалась, проявляла дружелюбие и делала всё в рамках своих обязанностей, чтобы получить полагающиеся мне чаевые, а теперь по воле любимого находилась по другую сторону баррикад и до сих пор не понимала как к этому относиться.

Поднявшись на лифте и пройдя по безликому, вылизанному до блеска коридору, захожу в номер. Внутри удивительно тихо и шум только визуальный - то тут, то там стояли сумки с вещами, косметикой и обувью, на кровати лежала гора одежды, повсюду цветы в вазах и корзинах, подарочные коробки с пакетами, на единственном прикроватном столике две тарелки с сырной нарезкой и фруктами и три пустых чашки. В воздухе витают ароматы разного парфюма, букетов и укладочных средств, из-за чего я, не сдержавшись, чихаю.

- О, Ласточка, ты приехала, наконец-то! Пять минут, со мной закончат и девочки тобой займутся.

Разместив свой скромный багаж в одном единственном свободном углу номера, а чехол с нарядами на краю кровати, прохожу к окну, в кресле у которого сидит подруга, пока над ней колдуют визажист с мастером по волосам. Две молодых девушки точно также, как на ресепшене внизу, дежурно мне улыбаются, здороваются, представившись, и возвращаются к работе.

- А где Сати, тётя Фатима и Мадина с Эльманом? - интересуюсь, ещё раз оглянувшись.

Номер состоит из одной комнаты и небольшой ванны и, кроме самой Аланы, других Баграевых больше не наблюдается.

- Мама и тётя Фатима в другом номере, - протягивает Аланка с закрытыми глазами. - А где эта змея не знаю и знать не хочу. Наверное, где-то сцеживает яд в гордом одиночестве, потому что Аслан с самого утра сам возится с Эльманом.

- Поня-я-ятно…

Присаживаюсь на подлокотник соседнего кресла, так как сесть больше попросту некуда, и нервно провожу слегка мокрыми ладонями по коленям. Как-то неспокойно мне… Ой, неспокойно…

- Мой подарок…

- А положи его вон туда, к остальным, - Баграева, не глядя, взмахивает рукой в сторону других подарков и шлёт воздушный поцелуй. - Спасибо, Марусенька. Люблю! Ты лучшая!

Ну, к остальным, так остальным. Я, правда, ожидала немного другой реакции, признаю, но да ладно. Учитывая то, какой волнительный и суматошный день ей предстоит пережить, наверное, подругу можно понять.

- Мама тебя тоже поздравляет, Алан.

- Мне очень приятно, потом поблагодари тётю Свету от меня.

- Конечно, обязательно.

Между нами снова повисает тишина, которую я всё больше не знаю чем заполнить. Раньше темы для разговоров находились как-то сами собой, а сейчас… Может, в дружбе тоже бывают кризисы, как в романтических отношениях? Иначе как ещё наше отдаление друг от друга объяснить? Мы вроде и не ссорились, и не спорили даже, общались только меньше из-за того, что на практике нас по разным отделам развели, а в остальном… Нет, я придумываю себе, наверное. Зачем? Особенно в такой день!