Голову кружит, сердце, моё бедное, влюблённое сердце оглушённо замирает и ощущение такое, будто ещё немного и я просто свалюсь в обморок, из-за чего на автомате хватаюсь руками за что придётся. Сжимаю пальцы в надежде почувствовать равновесие, но меня из него тут же выбивает понимание, что схватилась я сейчас не за что-то неважное, а за Тамерлана, и стискиваю конкретно его плечи.

Ой, мамочки!

Неизвестно чего испугавшись, одёргиваю ладони и собираюсь уже оправдаться за свою неосторожность, как мужчина чуть наклоняет голову и… Углубляет поцелуй. Его язык… Он… Будь я в себе, то, наверное, пошутила бы в стиле “а что так можно было?”, вот только в том-то и дело, что я не в себе. Я, судя по незнакомым, доходящих до крайности по своей остроте ощущениям, вовсе не на этой планете и даже не в этой в реальности, а где-то, там, далеко за облаками. В месте, где Маруся Ласточкина растекается лужицей, отключает голову и, толком не зная как это делается в принципе, отвечает на одних инстинктах и картинках поцелуев, подсмотренных в кино. Неловко, да, сбивчиво, всё ещё робко, но отвечает, чувствуя, как от соприкосновения губ, его крепких объятий и ситуации в целом в ней что-то внутри перещёлкивает. И жарко так становится в этом своём тёплом платье, и кожа такая чувствительная, что от одного его касания горит, и… И будто бы мало. Будто бы не хватает чего-то. Будто бы хочется большего и чтобы ещё ближе, ещё теснее, ещё ярче.

Как это называется? Сумасшествие? Безумие? Помешательство? Всё вместе? Почему мне так… Приятно? Так сладко, так невыразимо хорошо и как никогда раньше необходимо, чтобы этот момент не заканчивался?

Это желание, да? Оно? Вот так просто, от одного поце…

Словно услышав мои мысли, Тамерлан, оставив одну руку в волосах, вторую медленно, не упустив из внимания ни одной линии моего тела, перемещает на бедро и собственнически сжимает. А потом и вовсе, отстранившись от моих горящих, зацелованных губ, спускается на шею и меня словно током прошивает от контраста ощущений, потому что он действует нежно и вместе с тем бескомпромиссно присваивая. Его щетина колется, губы исследуют, запах окончательно лишает здравого смысла и я шумно втягиваю воздух, выгибаюсь, сама совершенно бесстыдно подставляясь под ласку, не оставляющую и шанса на волю. Растворяюсь, пропадаю, доверяюсь без оглядки новым ощущениям, эмоциям, самому Баграеву, который, как выясняется, в отличие от своего внешнего непоколебимого спокойствия в пылу желания является полной своей противоположностью. Мне же от данного факта кружит голову ещё сильнее, потому что именно Я теперь об этом знаю и именно со МНОЙ он такой эмоциональный, такой настоящий, такой ОН.

Не знаю, сколько проходит времени, совершенно потерялась в минутах, пространстве и Баграеве, когда вдруг телефон, который оставила на столе, оживает мелодией и вибрацией.

Вздрагиваю от неожиданности, не могу понять что происходит и откуда исходят эти неприятные звуки. Голова просто напросто отказывается соображать, словно меня силой выдернули из сна, и я глупо замираю, мутными глазами смотря на мужчину перед собой. Баграев же в свою очередь приходит в себя гораздо быстрее, с недовольным вздохом отрывается от меня и, что-то проворчав на своём под нос, тянется за смартфоном. Стоит тому оказаться в его руках, как он затихает, лишь один раз пиликнув напоследок уведомлением о новом сообщении в одном из мессенджеров.

- Ласточка… - голос Тамерлана сейчас звучит ещё ниже, чем обычно, отзываясь во мне мурашками. - Твоя мама звонила.

Прихожу в себя сразу же, хватаю смартфон и с напряжением смотрю на него в ожидании разблокировки, но он не торопится меня узнавать. Неужели за эти минуты сумасшествия успела стать другим человеком?

- Что-то случилось?

Пожимаю плечами и, наконец разблокировав телефон, проваливаюсь в уведомления. Приложения, почта, мессенджеры… Вот оно, сообщение от мамы!

“Маруся, ты ещё гуляешь с девочками или в метро едешь и поэтому не ответила? Я звонила предупредить, что меня вызвали на работу, так что не теряй и не вздумай идти до дома от метро пешком. Уже поздно. Закажи такси. Люблю”

И смешной стикер с котёнком, который моя самая любимая женщина на свете обожала мне скидывать время от времени.

Выдыхаю с облегчением, быстро печатаю “Хорошо, поняла. Будь осторожна! Люблю ещё сильнее”, избегая ответа на её вопрос, и, стоит только отправить сообщение, утыкаюсь мужчине в грудь. Как же неловко, кто бы только знал! Забыла! Обо всём забыла! И маму предупредить забыла, и о времени забыла, и о… Пошевелившись, вдруг осознаю, что сижу не на стуле, а на… коленях Баграева?! Что? Как? Когда? Каким образом это получилось?

- Маруся… - видимо почувствовав моё волнение, зовёт он. - Всё в порядке?

Не отрываясь от него, молча киваю. Можно я навсегда в таком положении останусь? Во-первых, мне тут очень хорошо, спокойно и комфортно, во-вторых, так не видно моих пунцовых щёк, а, в-третьих, раньше и не мечтала о чём-то подобном, хочу успеть насладиться моментом от и до, чтобы потом было о чём думать ночами.

- Тогда почему ты прячешься?

Снова молчу, потому что понятия не имею как ему сейчас все чувства объяснить, не признаваясь при этом в безответной любви длиной в несколько лет. Хотя он, наверное, и так обо всём знает, но… Нет, для сегодняшнего вечера это точно будет чересчур.

- Ласточка, посмотри на меня, - приказывает Тамерлан и, не дожидаясь действий от меня, обхватывает ладонями моё лицо и отрывает от себя, заглядывая в глаза.

Стоит только нашим взглядам встретиться как у меня сердце пропускает удар и низ живота охватывает пульсирующим напряжением. Ещё никто на меня так не смотрел… Откровенно, жадно, голодно.

- Боишься чего-то? Меня? Маму? Алану…

- Мы можем, пожалуйста, не говорить о наших семьях, когда… - с трудом сглатываю. - Когда мы наедине? Пусть это… Кхм… Будет только между нами, ладно?

Если кто-то ещё из Баграевых узнает, то… Конец. Особенно Алана! Пусть мы лучше будем встречаться тайно. Так у меня хотя бы будет видимость того, что я не предательница, творящая за спиной лучшей подруги грязные делишки с её старшим братом.

- Этот момент мы ещё обязательно обсудим, - он оглядывает моё лицо, особенно задержавшись на пухлых, благодаря нашим совместным усилиям, губах. - Сейчас ответь на мой вопрос. Я тебя пугаю? Тороплю?

- Нет, всё не так.

- Тогда в чём проблема?

Вздыхаю. Что ответить не знаю. Да и как тут заниматься самоанализом, когда в пятую точку упирается… Оно, да. То самое.

- Я, наверное, просто… Стесняюсь?

- Меня?

Ох, ну, в до чего же упёртого мужчину я влюбилась! Не остановится, пока своего не добьётся!

- Себя больше, - уклончиво признаюсь.

- Почему? - конечно же, не удовлетворяется услышанным Тамерлан. - Скажи прямо. Ты согласилась быть искренной.

На то, чтобы решиться, мне требуется половина минуты и очередной прилив краски смущения к щекам.

- Я… До тебя… Ни с кем…

Столовую накрывает тишина, от которой мои слова, кажется, отражаются эхом.

Он же никак не реагирует, лишь пристально смотрит, изучая и будто сканируя меня насквозь. И только в глубине обсидиановых радужек я замечаю борьбу между тем, как следует поступить мужчине его статуса и воспитания и… Желания. Честного, бесстыдного, безудержного. Того самого, что долго скрывалось внутри, за внешним фасадом холодности и дистанцией, и теперь ни за что не вернётся обратно. Истинного.

- Я понял, Ласточка, - тоном, заставившим меня затаить дыхание, произносит, наконец, он. - Если ты согласна, чтобы первым был я, то…

Боясь дать заднюю в возможно самый важный момент своей жизни, подаюсь вперёд и прижимаюсь своими губами к его.

Я согласна, Тамерлан, видишь? Я этого хочу, понимаешь? Позволь мне стать женщиной именно с тобой.

Баграев мгновенно перехватывает инициативу, без труда считав моё решение. Углубляет поцелуй и целует ещё жарче, ещё откровеннее и настойчивее, чем несколько минут назад. Я едва успеваю отвечать, учусь этой чувственной науке на ходу и, кажется, даже делаю успехи, потому что давление снизу, от ширинки Баграева, заметно усиливается. Его ладони исследует моё тело, приручая, знакомя со всё новыми и новыми ощущениями и вынуждая прижиматься к нему ещё теснее.