- Подождите, куда собираться? - не понимаю окончания фразы.

- У тебя есть планы после пар?

Учитывая, что вчера сам владелец ресторана дал мне две недели отпуска и приказал отдыхать, то планов на вечер у меня особо не было. Если только сидеть в комнате и прокручивать слово за слово ссору с Аланой, и следом сразу же предложение её старшего брата. То ещё развлечение, если честно.

- Нет, а у вас, я так понимаю, есть?

- Да, сейчас сядем и расскажу.

Каролина, поработав локтями, отпустив пару милых улыбочек и стрельнув подведёнными глазками, выбивает для нас места на галёрке, подальше от преподавателя. Отсюда просматривается вся аудитория, благодаря чему у меня есть возможность оглядеться и, ввиду отсутствия Баграевой среди однокурсников, предположить, что она похоже уехала домой.

От очередного грустного вздоха меня удерживает всё та же Дёмина, которая, наклонившись ко мне, начинает рапортовать:

- Так вот, слушай, моя мама…

Как выясняется, девчонки собираются посетить выставку современного искусства, открывшуюся совсем недавно на последнем этаже самого высокого бизнес-центра города. Попасть туда без статуса и связей, нам, простым студенткам, невозможно, но Каролинкина мама трудится в фирме, которая эту выставку организовала, а так как ценителей современного искусства, особенно среди представителей элиты и особенно на фоне стихшего после открытия первого спроса, сейчас не очень много, то требуется какая-никакая массовка, пусть даже и прошедшая туда по блату. Надо же перед начальством отчитаться, что от посетителей отбоя нет, верно?

-...и мы хотим туда сходить в часов семь вечера и ты, Ласточка, идёшь с нами. Погуляем, окультуримся, а потом сходим поужинать в пиццерию на углу улицы, идёт?

Долго между перспективой тухнуть дома за переживаниями и внутренними сомнениями и впервые за долгое время куда-нибудь выбраться, развеяться и просто отдохнуть не думаю, соглашаюсь сразу. К тому же, учитывая мой выбор профессии, лишним полюбоваться на работы разной масти творцов точно не будет. Как говорит один из наших преподавателей, насмотренность - наше всё.

И вот через пару часов я, накрашенная, с укладкой и в халате, стою перед своим шкафом и растерянно оглядываю его содержимое.

Руки привычно тянутся к вещам тёмных оттенков, словно собираюсь не на выставку, а к Баграевым в гости, и приходится несколько раз себе напомнить об обратном, вот только в выборе наряда мне это всё равно не помогает.

- Марусь, а как насчёт того платья? Которое вон там, в самом углу, висит?

Мама, обрадовавшаяся моему перерыву в работе и планам проветриться с девчонками, как своим собственным, посвящает единственный выходной осаде шкафа вместе со мной.

- Оно и тебе очень подходит, и цвет у него - загляденье! Давно не видела тебя в чём-то таком ярком и цветном.

Воздушное, по-девчачьи розовое платье длиной до колен и, правда, одно из моих любимых, но длительное время не носимых вещей. И цвет, действительно, чудесный, вот только слишком оно лёгкое для зимы, с чем мамуля, пощупав ткань, не может не согласиться.

- Да… Боюсь, замёрзнешь. Тогда, может быть, вот это? Оно и тёплое, и шею прикроет, и…

- Мам, оно разве мне не короткое?

С сомнением смотрю на платье-свитер нежно-голубого, в цвет моих глаз, оттенка, в котором щеголяла ещё в последних классах школы. Сохранилось оно в идеальном состоянии, так как со временем я значительно прибавила в росте, в связи с чем его теперь можно смело назвать мини, а носить такую длину мне как-то неловко и стеснительно, выкинуть же жалко, поэтому платьишко и висит себе спокойно в шкафу год за годом.

- Никакое оно не короткое, дочь. К тому же тебе, что, восемьдесят лет, чтобы не носить короткие юбки? Ты молодая, красивая, стройная! Только в таком и нужно красоваться, а не раз за разом джинсы да чёрные водолазки таскать, пряча свою фигуру.

- Думаешь? Не будет ли слишком?

- Давай-давай, надевай, - мама, не желая слушать отговорок, настойчиво протягивает вешалку. - Полюбуюсь на тебя самую красивую в кои-то веки.

- Если хочешь полюбоваться на самую красивую, то посмотри в зеркало, - подмигиваю я.

И совсем не кривлю душой и не льщю, между прочим! Моя мамочка в свои сорок плюс выглядит так, как сейчас школьницы не выглядят! А ещё мы очень похожи внешне, что не мудрено, ведь, как известно, яблонько яблоньки и апельсинки не от осинки. Она тоже белокожая, светлорусая, голубоглазая и хрупкая. Правда, из-за того, что работает целыми сутками, под глазами постоянно виднеются синяки и во взгляде поселилась усталость, впрочем, даже это не портит её естественную, природную и будто неподвластную возрасту красоту с женственностью.

- Ой, подлиза, - хихикает самая главная женщина в моей жизни и целует в щёку. - Одевайся уже, а то опоздаешь.

Натянув платье, а под него тёплые колготки, придирчиво осматриваю себя в отражении. Оно, конечно, остаётся такой же длины что и раньше, до середины бедра, но колготки спасают меня от стеснения, к тому же не могу не признать, что вид на мои стройные ровные ноги, действительно, открывается неплохой. Единственное, что меня смущает, так это мешковатость платья. Сейчас, конечно, оверсайз в моде, но не настолько же, правда?

- Совсем исхудала, - недовольно цокает мама. - Скоро ветром унесёт.

- Вот сегодня с девочками поем пиццы и такой трагичный исход событий мне грозить не будет.

- А до этого что делать будешь?

- Хм…

Наобум вытягиваю из шкафа ещё и ремень и затягиваю его на талии, тем самым обрисовав её линии, убрав бесформенность и в целом добавив образу ещё больше хрупкости и женственности. Идеально!

- Ты очень красивая у меня, дочь. Смотри, чтобы не украл никто на этой выставке или не спутал с шедевром искусства.

- Это ты сейчас меня хвалишь или себя, что такой “шедевр искусства” родила?

- Одно другому не мешает, Марусь, - весело смеётся мама и обнимает на прощание. - Удачи, родная, и хорошо отдохни, договорились? Потом жду подробностей.

Распрощавшись, бегу к метро, а там, на одной из станций, встретившись с девчонками и щедро отвесив друг другу комплиментов, уже вместе несёмся в центр города.

Чтобы пройти на нужный этаж и в нужное помещение, приходится пройти несколько постов охраны, показать билеты с документами и постараться удержать челюсть от люксовости и элитарности обстановки внутри бизнес-центра. Даже мусорные вёдра, стоящие в коридорах, сияют хлеще фианитов в мои серёжках, купленных на распродаже год назад, что говорить про всё остальное? А так как для выставки выделили последний этаж, то и виды с такой высоты открывались сумасшедшие и, конечно, мы не можем сначала не прилипнуть к окнам, полюбоваться на зимний город, точнее его горящий всеми огнями центр, вдоволь наделать фото, и уже только после этого обращаем своё внимание на выставленные экспонаты.

Современное искусство, как уже известно многим, вещь неоднозначная и противоречивая, что нам и демонстрируется в виде выставленных обычного зеркала, которое по задумке автора олицетворяет собой эгоцентризм общества и зацикленность на оболочке, а не на внутреннем мире, и ещё более обычной шариковой синей ручки с пружинкой на подставке, прикреплённой к столу.

- Так… Это тоже искусство или просто стол как в МФЦ, на котором заявления пишут? - непонимающе хмурится Злата, склонив голову к плечу и осматривая сие… что-то.

- Э-э-э…

Я и Каролина действуем её примеру и тоже наклоняем головы. Усиленно думаем-думаем-думаем, а потом мне приходит гениальная мысль осмотреться в поисках таблички, на которых обычно пишут название экспоната или хотя бы имя создателя.

- Подождите, девочки, а вы видите табличку? На всех экспонатах до этого была табличка, а тут…

Принимается втроём крутить головами туда-сюда в её поисках и, не найдя, снова смотрим на стол и ручку на пружинке.

-...нет таблички, - оповещает Дёмина. - Значит, это что, просто стол с ручкой, а мы как три дуры на него пялились добрых пять минут?