Пустота. После этих слов в груди лишь пустота и никакого желания продолжать диалог, в котором мы снова будто разговариваем на разных языках.
Не проблема? Сходить и купить новый? И не просто ноутбук, а Мак в другом, отличном от её макбука цвете? Это было бы даже смешно, если бы не было так обидно и одиноко сейчас. Меня, будто по носу тапком ударили, напомнив о разнице в нашем статусе и положении. Для неё это так просто, как будто булку хлеба в продуктовом купить, а мне на такую покупку нужно около года откладывать, если не больше. И мы дружим уже столько времени, что не знать об этом невозможно.
Почему она так? Я же не прошу многого... Просто сочувствия. Просто чуть-чуть поддержки, а не обесценивания.
- Если хочешь, то я могу отпроситься у мамы и съездить с тобой до магазина прямо сейчас, - Баграева не на шутку воодушевляется, забыв о том, что я говорила ещё минуту назад. - Помогу выбрать, у тебя же никогда такого не было. Что скажешь, Марусь? Собираемся?
Смотрю прямо перед собой в стену соседнего с рестораном здания и понимаю, что всё. Не могу больше. Не могу и не хочу объяснять одно и тоже. Не хочу слышать снисходительный смех в ответ на свои проблемы. И без того тяжело на душе и очень грустно.
- Мне нужно идти. Пока, Алана.
Сбрасываю вызов, не дожидаясь её реакции, и захожу на работу. Коллеги, носящиеся туда-сюда, здороваются сначала с улыбками, а потом, заметив моё состояние, обеспокоенно хмурятся и спрашивают в чём дело. Меня же хватает только на то, чтобы отмахнуться, мол, непростой день, и выключить телефон, потому что Баграева принимается бомбить звонками и сообщениями. Никогда так не поступала и знаю, что лучше обсудить и попробовать разрешить спорную ситуацию, чем игнорировать и сбегать от разговора, но сейчас у меня на это просто-напросто нет ни сил, ни времени.
Собрав волю в кулак, включаюсь в рабочий процесс и стараюсь не думать ни о чём, кроме своих прямых обязанностей. Это не сразу, но получается, и к закрытию мне уже не хочется плакать и жалеть себя, впрочем, как и радоваться жизни и улыбаться. Я просто хочу домой! Хочу лечь в свою постель, накрыться с головой одеялом и хотя бы на несколько часов отключиться от всего.
- Маруся... - ловит меня уже на входе в раздевалку наш новый администратор. - Выручишь? Нужно гостя важного обслужить.
- Но ведь мы уже вроде всех проводили, разве нет? Да и время... Мы закрыты уже как пять минут.
Не хватало мне ещё нового "спецобслуживания"! Да и сколько уже можно работать? Я же не железная и...
- Этот гость может позволить себе держать ресторан открытым хоть всю ночь, - Марина просяще улыбается. - К тому же он всегда занимает лишь твои столики...
Лишь мои?
Замираю на секунду, задумавшись, а потом срываюсь с места и снова выбегаю в зал. В нём вижу лишь один занятый самый дальний столик в углу, за которым...
Да. Он. Тамерлан.
Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь, поднимая тревогу у порядком взгрустнувших за сегодняшний день бабочек.
На ходу приглаживаю волосы с одеждой, но мысли о своем внешнем виде беспокоят меня в последнюю очередь, потому что не могу не зависнуть на нём, по своему обыкновению, очень красивом и представительном в классическом чёрном костюме и белоснежной рубашке. Как всегда спокоен, уверен и внешне холоден, вот только при приближении замечаю следы усталости на мужественном лице и чуть нахмуренные брови.
- Тамерлан Заурович... - останавливаюсь в двух шагах, чувствуя, как спирает дыхание. - Добрый вечер.
Перед Баграевым стопка бумаг, паркер и смартфон с включенным экраном. И эта картина для меня не нова, потому что он ранее периодически наведывался в ресторан на обед или по рабочим вопросам и, если верить коллегам, то происходило это лишь в мои смены и занимал Тамерлан лишь мои столики. Каждый раз в такие моменты я землю под ногами не чувствую и лихорадочно боюсь что-то напутать, опозориться и в целом сесть в лужу. Сейчас не исключение, из-за чего крепче сжимаю блокнот с ручкой и пытаюсь устоять, когда чёрные глаза медленно поднимаются по мне снизу вверх, от ног к лицу.
- Что бы вы хоте...
Слова застревают в горле, потому что мужчина въедливым взглядом скользит по шее, подбородку с губами, дольше положенного на них задержавшись, щекам и, наконец, останавливается на глазах.
Чёрные брови хмурятся ещё сильнее и в голосе звучит сталь, когда он не спрашивает даже, а утверждает коротким:
- Ты плакала.
Неужели это так заметно? Хотя глаза, наверное, до сих пор красные и опухшие, и попытки скрыть это косметикой пару часов назад в туалете, по всей видимости, не увенчались успехом. И что на это сказать я не знаю. Согласиться? Опровергнуть? Попытаться сменить тему? Да, это, учитывая обстоятельства, наверное, самый лучший вариант.
- Тамерлан Заурович, я...
- Садись, - приказывает Баграев непререкаемым тоном, слегка кивнув на стул напротив.
- Но я... Я на работе.
- Официально твоё рабочее время закончилось несколько минут назад и будем считать, что сейчас ты составляешь мне компанию за ужином. Если этот вариант не устраивает, то воспринимай мои слова как приказ человека, который платит тебе зарплату.
То есть выбора у меня нет, да?
Ошеломлённо хлопаю ресницами и подчиняюсь, присев на краешек. Тамерлан следит за каждым моим действием, не моргая, словно хищник на охоте, и мои щёки от столь пристального внимания начинает заливать смущением.
- Почему?
- ...
- Почему ты плакала?
Его энергия давит, как гранитная плита, и сразу становится предельно ясно - отвертеться и сменить тему не получится. Он попросту мне это не позволит.
- Эм... Это пустяки, Тамерлан Заурович, честно.
- Пустяки? Ты не из тех кто расстраивается по пустякам, Ласточка.
- Откуда вы знаете?
Вопрос вылетает у меня, прежде чем я его осознаю, но сказанного уже не вернуть.
- Я не слепой, к тому же имею жизненный опыт и в силах отличить белое от чёрного.
- Тамерлан Заурович... - вздыхаю, опуская глаза на свои ладони на коленях. - Это, правда, неважно.
- Я не спрашивал важно это или нет, я спрашивал о том, почему ты плакала.
Ну, зачем? Зачем ему знать? Ведь то, что со мной сегодня произошло, действительно, пустяк для него. Вот расскажу я ему и что дальше? Снова услышу смех и снисхождение, как от его сестры? Да и, в целом, какая ему разница? Мы же по факту, как бы, конечно, не хотелось обратного, чужие друг другу люди. Это я в него по уши влюблена, а он-то...
- Причина, Маруся, - твёрдо, без шанса на утайку. - Сейчас.
Вскидываю взгляд на него и... И сдаюсь. Снова, да.
А что поделать, если с ним я абсолютно безвольна? В обычной жизни и с другими людьми могу быть упряма, как стадо баранов, но стоит только оказаться в непосредственной близости от него и всё, пиши пропало. Да и разве таким мужчинам в чём-либо отказывают?
Рассказываю всё, решив будь что будет.
Посмеётся, как Алана? Хорошо, я приму и смогу это пережить. Наверное. Поймёт, что зря потратил время на этот разговор? Тоже приму. Попросит его не отвлекать такими глупостями? Ну, что ж, этого и требовалось ожидать.
Вот только чем больше я рассказываю, тем дольше ничего не происходит. Тамерлан слушает внимательно, не перебивая, из-за чего меня буквально прорывает и рассказываю даже то, что не относится к моим сегодняшним неудачам. О том, как тяжело совмещать всё то, чем занимаюсь изо дня в день, чтобы выжить, как вижу то, как устаёт мама и как хочется облегчить ей жизнь, как стараюсь мыслить о будущем позитивно, но порой в тяжёлые дни тянет бросить всё и спрятаться от всего мира. А когда до меня, наконец, доходит, что понесло не в ту степь и что в целом Баграев не просил изливать ему душу, смущённо замолкаю на полуслове.
Он же и не думает меня упрекать или выказывать недовольство, по-прежнему серьёзно и пристально смотрит, а потом и вовсе в беспрекословном тоне произносит:
- С завтрашнего дня у тебя неделя оплачиваемых отгулов, а лучше две. Я дам знать управляющему. Отдохни, как следует, и это не обсуждается, - пригвождает, заметив ростки протеста во мне. - Я не пущу тебя на работу, пока не буду полностью уверен в том, что ты высыпаешься и хорошо себя чувствуешь. Насчёт остального - решим. Теперь ужин. Приятного аппетита.
