- Ласточка, ты не ушиблась? - слышу как из-под толщи воды голос подруги. - Всё хорошо?
Ох… Аланка, если бы ты только знала…
Собрав волю в кулак, заставляю себя вернуться с небес на землю, тут же жутко краснею под любопытными взглядами окружающих и цепким Тамерлана и, пробормотав под нос сбивчивое приветствие, торопливо прячусь за спиной подруги. Прижав ладони к горящим щекам, стону про себя, умирая от неловкости, и, как только Алана освобождается из объятий всех братьев, шепчу ей на ухо:
- Разве ты не говорила, что твои братья сегодня заняты и не смогут присутствовать на ужине?
Она, явно счастливая и довольная тем, что вся семья в сборе, как ни в чём не бывало пожимает плечами.
- У них поменялись планы, - переводит глаза на меня и чуть прищуривается с подозрением. - А что? Это проблема?
- Для тебя и твоей семьи - нет, а я…
- А что ты?
- Лишняя в такие сугубо семейные моменты, нет?
Не знаю каким образом, но мои слова долетают до Иласа, самого шебутного из всех Баграевых, который неожиданно оказывается рядом, обнимает нас обеих за плечи и чуть ли не на всю громкость своего зычного голоса заявляет:
- Марусь, я не понял, что за разговоры? В смысле “лишняя”?
Всё внимание снова переключается на меня и это, честно говоря, последнее чего я хотела добиться, в связи с чем желание провалиться сквозь землю мгновенно переквалифицируется в жизненную цель, которую хочется добиться вот прямо сейчас и ни секундой позже.
- Чтобы я больше такого не слышал! - Илас недовольно цокает. - Иначе оставлю на пару часов с Давидом, чтобы он тебе мозги своими нотациями промыл, - кивает на своего близнеца, который в отличие от него всегда куда более сдержан и серьёзен. - А оно тебе надо? Очень сомневаюсь.
- Илас, - Сати, оторвавшись от своего старшего сына, одаривает младшего строгим взглядом. - Тише, прошу тебя. Давай не забывать о приличиях.
Сам же Тамерлан продолжает молчать и на слова брата с матерью не реагирует, только скользит чёрными глазами по мне, по руке Иласа на плечах и снова возвращается к моему лицу.
Благо, долго эта пытка не длится, потому что Сати, закончив с приветствиями и поучениями детей, приглашает всех к столу, за которым я оказываюсь между Аланой и Эльманом. Ребёнок, соскучившись по отцу, автоматной очередью, как и мне некоторое время назад, выдаёт все свои новости, делится о процессе тренировок и рассказывает о наших играх. Аслан выслушивает его от и до, с любовью гладит по голове, а когда словесный поток сына заканчивается и он увлекается ужином, благодарно мне кивает.
- Илас прав, Маруся, - мужчина слегка улыбается, из-за чего сразу же становится на пару-тройку лет моложе. - Ты не лишняя, поэтому впредь не думай так.
В его присутствии мои ноги не подгибаются и сердце сбежать не пытается и в целом получается быть самой собой, отчего вернуть ему улыбку получается с лёгкостью и без натуги. Аслан, вообще, у меня всегда ассоциируется с комфортом и абсолютной защищённостью, а ещё, помимо того, что он прекрасный сын, брат и отец, так ещё и человек невероятный, очень добрый, справедливый, честный, и каждый раз, смотря на его с Эльманом взаимодействие, совсем немного последнему завидую. По-доброму, конечно же. Да и кто из безотцовщины, в целом, не завидовал бы ребёнку, имеющему любящего, нечаявшего в нём души и готовому ради него на всё папу? Вот и я не знаю. Правда, при этом у Эльмана в качестве матери, а у Аслана в статусе жены числилась Мадина и это немного смазывало картинку идеальной и счастливой семьи, но это уже не моё дело.
- Хорошо, не буду.
- Молодец. Всегда знал, что ты умный ребёнок.
- Ребёнок? - тихо прыскаю со смеха. - Мне скоро будет двадцать три! Какой из меня ребёнок, Аслан Заурович?
- Тебе ещё двадцать два, Ласточка. К тому же, из-за того, что ты величаешь меня по имени-отчеству, я чувствую себя шестидесятилетним стариком.
- Я же исключительно из вежливости и уважения!
- Мгм, у тебя вежливость, а у меня комплексы.
На этот раз смеёмся уже вместе, заслуживая тем самым очередной строгий взгляд от Сади и недовольство Мадины, которая мгновенно льнёт к мужу, что-то ему настойчиво шепчет на ухо, из-за чего он тут же хмурится, забыв про веселье, и обрывает её неожиданно резким:
- Хватит, Мадина.
Её это очевидно не устраивает и тянет возразить, но в семье Баграевых слово мужа закон, тем более при посторонних, и, поджав губы, она отворачивается от него с таким выражением лица, будто в эту самую секунду мысленно проклинает нас всех до пятого колена. Ощущение - жуть, так и хочется поёжиться, а ещё лучше оказаться от разборок между мужем и женой подальше.
Но непростой по атмосфере ужин заканчивается нескоро, а потом все, за исключением старших братьев (Господи, спасибо за передышку!), ушедших обсуждать дела в кабинет, плавно перемещаются в гостиную для общения, где меня, уставшую, наевшуюся и напившуюся до отвала, на мягком диване под боком у Аланы после тяжёлого насыщенного дня с ещё большей силой начинает клонить в сон.
Сначала я отчаянно с ним борюсь, участвую в общем разговоре, стараясь при этом не перетягивать одеяло на себя дабы избежать неудовольствие Сати, и шучу с Иласом, которому только дай волю продемонстрировать своё отменное чувство юмора, но постепенно держать глаза открытыми удаётся всё тяжелее и тяжелее, а желание оказаться в своей мягкой и родной постельке сильнее, что не остаётся незамеченным подругой.
- Всё, Марусь, силы закончились? - понимающе улыбается она, заглянув мне в глаза. - Может, всё-таки останешься у меня сегодня?
- Не могу, солнце. Маме обещала быть дома… - кидаю взгляд на её наручные часы и с удивлением замечаю то, как быстро пролетело время. - Через сорок минут.
- Давай, я тебя отвезу? - предлагает сидящий напротив в кресле Давид. - Объясню Светлане Александровне, что это наша вина, что ты задержалась. Не хотели тебя отпускать до последнего.
Не успеваю и слова сказать, как в диалог вмешивается Сати.
- Да, так и сделаем. Давид, я ещё сейчас соберу Марусе с собой немного блюд в контейнеры, подождёшь десять минут? Потом донесёшь их до двери, а то пакеты наверняка будут тяжёлыми.
- Конечно, мама.
- Вот так тебя, Ласточка, без тебя же и женили, - хмыкает Илас, наблюдающий за тем, как, действительно, принимают решение за меня, со стороны. - Точнее замуж выдали.
Несколько ошеломлённо моргаю и уже собираюсь поблагодарить Сати с Давидом и ради приличия отказаться от гостинцев, как меня снова прерывают, только на этот раз не кто-то, а Тамерлан, неожиданно вернувшийся в этот момент в компании с Асланом в гостиную.
- Давид, я сам.
И звучат его слова не как слова, а как приказ. Неоспоримый причём. И реагируют на него все по-разному. Его младшие братья с сестрой абсолютно спокойно, словно ничего из ряда вон не произошло и эта ситуация обыденность. Мадина, как обычно, недовольно и с какой-то презрительной усмешкой. Сати на пару секунд теряется, неприятно удивившись, и смотрит на меня так, будто я хочу у неё сына отнять навсегда. А я... Я, вообще, не при делах! Я сама в не меньшем шоке, чем она, и, если положить руку на сердце, которое сейчас сходит в груди с ума, с большой радостью бы добралась до дома с Давидом, а то и самостоятельно. Звучит, конечно, неправдоподобно, но одно дело мечтать о тет-а-тет с Баграевым-старшим под покровом ночи, а совсем другое взаправду остаться с ним один на один вот так, ни с того ни с сего, и... Да я от такого стресса потом ещё месяц в себя приходить буду!
- Но... Но, сынок, ты же совсем недавно приехал и бываешь у нас редко из-за занятости, может всё-таки... Может, останешься ещё ненадолго? - Сати несколько натянуто улыбается и берёт старшего сына за руку, демонстрируя своё явное нежелание его от себя отпускать и на секунду, из-за чего из женщины-непоколебимой стены мгновенно превращается в мать, очень сильно любящую своих детей. Возможно даже чересчур любящую. - А Марию отвезёт Давид или прикажем мальчикам из охраны.
