Не представляла, как вновь войти в тот кабинет и снова остаться с ним наедине.

— Поговорить нужно, — произнёс он с нажимом. — Можем перенести на вечер либо провести это обсуждение в другом помещении, если вам неприятно общаться в моём кабинете.

— Нет, я спущусь. Но не понимаю, что вы хотите обсудить. Мы же вчера уже поговорили.

— Вопросы компенсации, конечно, и наказания, — ответил он, поиграв желваками на щеках.

Компенсации? Видимо, он боится последствий и желает решить проблему полюбовно. Всё же аристократ, военный в высшем ранге. И он ведь обручён. Я пострадала телом и душой, а он может лишиться своего положения и невесты. И что мне в этом случае решить? Договориться забыть за определённую сумму? Согласиться на молчание?

Мне не нужна компенсация, я ведь и так не собиралась болтать. И обсуждение не нужно: в конце концов, мы оба попали под воздействие. Но как же злит его отстранённость. Неужели нельзя проявить хоть толику эмоций? Сеймур сказал, его чувства не имеют значения. Но есть ли они на самом деле? Вдруг им владеет злость на меня и мою растерянность? Возможно, он правда винит меня, считает слишком слабой для занимаемой должности, думает, что кто-то другой на моём месте справился бы со случившимся намного легче?

Впрочем, не выслушаю его — не узнаю и не пойму, как действовать дальше.

— Я спущусь, — механически кивнула я.

— Вы уверены? — засомневался он.

— Конечно.

Я толкнула дверь, вновь запираясь в комнате. Теперь осталось наскрести силы, чтобы спуститься в кабинет Сеймура.

/Ведьма/

Каждый шаг по тёмному коридору на пути к кабинету Сеймура отдавался болезненными вспышками воспоминаний. Казалось, история повторяется, и я, как вчера, несусь навстречу кошмару. Но все мысли рассеялись, когда мой взгляд отыскал Сеймура. Он стоял у двери своего кабинета, всё такой же отстранённый, суровый и… пугающий.

— П-почему вы не входите? — Мне пришлось прочистить горло, чтобы мой голос перестал напоминать плаксивый писк.

— Кабинет запечатан, так как это место преступления. — В отличие от меня, жнец хорошо управлял своими голосовыми связками. Его слова лились спокойно и безэмоционально. — Для дальнейших разбирательств понадобится задокументировать…

— Каких дальнейших разбирательств? — перебила я его. — Все узнают, что здесь произошло⁈

Кажется, впервые Сеймур растерялся.

— Это зависит от вас, мисс Санглер, — ответил он чуть хрипло. — Я поступлю так, как желаете вы. Ведь именно вы — пострадавшая сторона.

— Я не хочу, чтобы кто-то знал… — сообщила я, обняв себя руками.

Жнец тяжело вздохнул и приблизился ко мне. Сердце сжалось в тревоге. Тело пробило дрожью, и я почти явственно ощутила прикосновения безжалостных губ к шее.

— Не… подходите так близко, — попросила я, прежде чем подумала.

— Простите… — он резко остановился.

Нахмурился, будто в тревоге. Потом медленно приподнял руку и так же медленно создал плетение. Нас окружила сфера безмолвия.

— Я совершил преступление, мисс Санглер. Пусть не желал этого, пусть это произошло по причине злого умысла, но обеспечение безопасности города — моя обязанность. Поэтому вы вправе подать на меня заявление, потребовать разбирательства, наказания и компенсации.

— Что?

Помотав головой в неверии, я сделала шаг от него. В порыве эмоций считала, что он пожелает решить проблему полюбовно, предложит мне деньги, договорённость о молчании, а он готов принять наказание? И считает себя виноватым? Почему? Может, действительно хоть чуточку, но виноват?

— Вы правда ничего не помните, жнец Сеймур?

— С момента, как приказал Келли отправить вас ко мне, всё в тумане. Я будто пребывал в бредовом сне. Да, он был приукрашен… кхм… навеянным возбуждением, но в нём отсутствовали чёткость и ваши образы. Я никогда не желал вас, мисс Санглер. Если думаете, я поддался соблазну, который не позволял себе раньше…

— Простите, — я замотала рукой, умоляя его остановиться.

Сеймур предстал мне чудовищем, и проще всего было бы приписать его образу другие пугающие черты, такие как расчёт, равнодушие к моей беде, безнравственность, но он не такой. Наоборот, всегда соблюдал дистанцию, заботился о моих нуждах, защищал от чужих поползновений, не лез в душу. Даже наоборот, не позволял личных тем, держась рабочих отношений. Он не злодей. И пусть теперь его образ связан с кошмаром моей жизни, нельзя ему мстить.

— Я не желаю разбирательств, огласки и уж тем более вашего наказания. Хочу скорее забыть.

Оправиться, если возможно.

— Я не смогу просто забыть, если не исправлю свою вину, — возразил он, как всегда, сурово. — Вы великодушны, стараетесь не винить меня, но я виню себя. Для женщины произошедшее — настоящий удар. Раз вы не желаете наказания, тогда я могу взять на себя ответственность иначе.

— Если вы о деньгах, то…

— Я готов жениться на вас.

— Что? — опешила я.

Как и любая девочка, я временами мечтала о любви, гадала о том, каким будет мой муж. И пусть не представляла момент предложения, но никак не могла предположить, что оно прозвучит столь сурово и с таким постным выражением на лице мужчины.

— Я забрал вашу невинность. Для акрийки этот момент и вовсе…

— Нет, замуж за вас я не пойду, — замотала головой, сделав ещё шаг назад.

Не рассчитала расстояние, и сфера безмолвия лопнула. Сеймур и бровью не повёл, лишь создал новую, увеличив её радиус.

— Это мой долг в отношении девушки, которую я обесчестил.

— Нет, — как можно твёрже ответила я. — Не собираюсь выходить замуж из необходимости. Тем более за мужчину, который…

Горло словно вновь сдавило сильной рукой Сеймура. Опустив голову, я тяжело задышала, пытаясь отогнать пугающие воспоминания.

— Который вас изнасиловал? — закончил за меня мрачно фразу Сеймур. — Вы правы, мне стоило это учесть в своём стремлении взять на себя ответственность. Прошу прощения.

— Я имела в виду, вы незнакомец для меня, — попыталась исправиться я.

Показалось, мои слова его уязвили.

— Тогда как мне исправить свою вину, мисс Санглер?

— А мы можем просто забыть? — спросила я с надеждой.

— Вижу, для вас это важно. Но поймите, и мне важно исправить содеянное. Тогда позвольте обеспечить вас.

— В каком смысле?

— Жильём и средствами.

— Но…

— Не отказывайтесь, мисс Санглер. Раз других вариантов нет, и вы не желаете предъявлять мне обвинения, я могу лишь предложить компенсацию.

— Хорошо, — кивнула я, наконец найдя в себе силы поднять взгляд к его лицу.

Оно больше не казалось невозмутимым, мне чудился гнев в ледяных глазах. Похоже, я вправду его оскорбила.

— Вы злитесь? — спросила я робко.

— Да, на того, кто так жестоко с нами поступил, — ответил он дрогнувшим от ярости голосом. — Я найду его. Он заплатит за своё преступление.

Я только кивнула. Вряд ли месть избавит меня от страха и тяжёлых воспоминаний, но она явно необходима Сеймуру. Может, и хорошо, если он сосредоточится на поисках преступника, так сократятся наши встречи. Вот только он всё равно постоянно будет рядом. И его присутствие не позволит просто забыть…

/Военачальник/

Никогда прежде я не ощущал столь всепоглощающей растерянности и такой беспросветной беспомощности. Рени, эта невинная и нежная девушка, смотрела на меня словно в ожидании удара. Будто я вновь мог броситься на неё и изнасиловать. Но она была добра, потому не пожелала разбирательств. Впрочем, больше она хотела сохранить произошедшее в тайне.

— Тогда, с вашего позволения, я распечатаю кабинет. Прошу вас быть настороже. Нужно получить образец воздействовавшего на нас вещества. Кроме того, имела место блокировка магии. Значит, должен присутствовать и артефакт.

— Там опасно?

Голос Рени задрожал, да она вся затряслась, словно испугалась повторения ситуации. Мне и самому было невероятно страшно. Бои, встречи с порождениями, яд от врага так не пугали, как реакции этой травмированной девушки. Мне казалось, я всё делаю неправильно, задеваю её каждым словом и взглядом, пугаю любым жестом и даже вздохом. Поэтому пытался быть максимально сдержанным и не проявлять эмоций.