— Сейчас.

— Сейчас достаточно.

Он подошёл. На этот раз поцелуй начался медленно. Без злости, которой было слишком много в первом. Без необходимости кому-то что-то доказывать. Вера сама положила ладони ему на плечи и почувствовала, как он на секунду остановился, давая ей последнюю возможность изменить решение.

Она потянула его ближе. Дальше разговор стал менее удобным для слов.

Кайрен всё равно спрашивал — взглядом, паузой, прикосновением. Вера отвечала так же. В этой осторожности было больше близости, чем в любой демонстративной страсти, которую она могла представить от человека с его властью.

Когда он коснулся губами её виска, Вера неожиданно рассмеялась.

— Что? — спросил он.

— Я вспомнила, что всего несколько часов назад государство собиралось официально назначить меня вашей невестой. Мы отказались, устроили Совету маленькую юридическую катастрофу, а теперь я сама пришла к вам ночью.

Кайрен усмехнулся.

— То есть Совет зря потратил четыре часа?

— Я бы сказала, что в происходящем есть определённая справедливость. Когда выбор действительно мой, он почему-то выглядит совсем иначе.

Кайрен повернулся к ней.

— Вера, если завтра вы решите, что это было ошибкой...

— Не заканчивайте.

— Почему?

— Потому что это будет уже моё право назвать это ошибкой.

Он замолчал, затем кивнул.

— Хорошо.

Она коснулась его лица.

— Вот теперь можете перестать быть разумным хотя бы ненадолго.

— Это приказ?

— Даже не рекомендация.

— Тогда рискну.

Позже свет в комнате стал совсем тусклым, а незнакомые звёзды за стеклом продолжали гореть так спокойно, будто рядом не существовало ни Совета, ни генетических программ, ни древних систем, которые пытались дать название отношениям двух людей. Вера уснула без расчёта совместимости.

Проснулась она раньше корабельного утра. Кайрен спал рядом, повернувшись к стене. Во сне его лицо теряло привычную собранность, и Вера несколько секунд позволила себе просто смотреть, прежде чем профессиональная привычка к раннему пробуждению победила всё остальное.

Она тихо выбралась из постели. На рабочем столе мигал индикатор полученных данных из архива.

Вера накинула рубашку и подошла к панели. Это были автоматические копии материалов, которые они запросили на станции. Система «Ауриги» сортировала их по датам, источникам и совпадениям с современными файлами. Один блок оказался отмечен жёлтым предупреждением:

«СОВПАДЕНИЕ С СУЩЕСТВУЮЩИМ ЗАКРЫТЫМ ДЕЛОМ».

Вера открыла его. Система потребовала подтверждение доступа. Её собственный нулевой профиль сработал вместо пароля. Перед ней появился список. Несколько старых кодов. Имя матери.

Её собственное имя. И рядом — идентификатор служебного дела правительства.

Вера перестала дышать ровно. Файл был создан не вчера. Не после её теста. Не после появления категории № 0.

Дата стояла за одиннадцать месяцев до дня её прибытия на Астер-Приму и задолго до того, как на Землю пришло официальное приглашение провести аудит «Конкорда». Внизу находилась строка инициатора.

Кайрен Роу. Вера перечитала её. Потом ещё раз, уже медленнее, словно порядок букв мог измениться. За спиной раздался голос:

— Вы рано встали.

Она не обернулась. Кайрен, судя по звуку, сел на кровати.

— Вера?

Она увеличила строку создания файла. Одиннадцать месяцев. Он знал её имя за одиннадцать месяцев до того, как якобы впервые увидел список независимых аудиторов.

— Когда вы впервые узнали обо мне? — спросила она.

Тишина за спиной длилась всего секунду. Но после этой ночи одной секунды оказалось достаточно.

— Вера, — сказал Кайрен уже другим тоном.

Она повернулась к нему.

— Не надо выбирать правильную формулировку. Просто назовите дату.

Кайрен перевёл внимание на открытый файл и не спросил, откуда он у неё. Это молчаливое узнавание оказалось хуже любого ответа. На экране между ними продолжала гореть строка:

«ИНИЦИАТОР ДОСЬЕ: КАЙРЕН РОУ».

Дата — за одиннадцать месяцев до её прибытия на Астер-Приму.

Кайрен не стал делать вид, что ему нужно время, чтобы вспомнить дату.

— Одиннадцать месяцев назад, — сказал он.

Ответ совпал со строкой на экране и всё равно ударил сильнее, чем Вера ожидала. Наверное, потому, что до этой секунды у неё оставалась хотя бы нелепая возможность объяснить файл чужой подписью, автоматической регистрацией, ошибкой доступа — чем угодно, кроме самого простого варианта.

Он действительно знал о ней задолго до их первой встречи.

Вера закрыла окно архива. Не потому, что больше не хотела видеть дату, а потому, что экран между ними вдруг стал похож на третьего участника разговора.

— Что именно вы знали?

Кайрен поднялся. Он не попытался приблизиться и не потянулся за формой, словно понимал: любое движение сейчас можно принять за попытку вернуть привычное преимущество человека, который привык разговаривать в мундире и принимать решения за целые системы.

— Моей службе попалась закрытая запись об эвакуации с Таврии-Восемь. В ней был ребёнок, чей биометрический профиль не совпадал с архивным свидетельством о смерти.

— Я.

— Тогда мы этого не знали.

— Но имя в деле моё.

— Имя появилось после сопоставления нескольких баз. На это ушло почти два месяца.

Вера скрестила руки на груди. Рубашка Кайрена, которую она накинула несколько минут назад, внезапно стала слишком заметной деталью. Ещё ночью эта ткань казалась почти смешным доказательством того, насколько далеко они оба отступили от осторожности. Теперь хотелось переодеться прежде, чем продолжать разговор, но уходить ради одежды означало бы дать ему паузу, а Вера не собиралась делать ему такой подарок.

— Начните с самого начала.

— После смерти шестой кандидатки я потребовал независимый анализ всех исходных записей, связанных с программой преемственности. Не выводов «Конкорда», а сырых архивов. Один из алгоритмов сравнения нашёл повторяющийся фрагмент в старых эвакуационных данных. Ничего, что можно было бы назвать нулевой линией. Только несоответствие.

— И вы создали на меня досье.

— На неизвестного носителя аномалии.

— Который через два месяца получил имя Вера Арден.

— Через два месяца — да.

— И после этого вы около девяти месяцев ничего мне не сказали.

Кайрен выдержал её взгляд.

— Девять месяцев.

Это короткое признание раздражало сильнее оправданий. Вера слишком хорошо знала людей, которые, оказавшись прижатыми фактами, начинали обкладывать правду словами до тех пор, пока ответственность не исчезала между обстоятельствами. Кайрен не прятался. Но честность, наступившая после обнаружения файла, всё ещё оставалась запоздалой.

— Почему?

— Потому что на тот момент у меня не было доказательств, что запись относится к чему-то опасному. Было имя аудитора на Земле, чистая профессиональная история и архивная аномалия двадцатисемилетней давности. Если бы я пришёл к вам с этим, я либо напугал бы вас без причины, либо предупредил тех, кто следил за тем же следом.

— Поэтому вы решили следить первым.

— Проверять.

— Очень удобное слово.

— Более точное.

— Для вас.

Он не спорил. Вера подошла к столу и снова открыла файл, но теперь смотрела не на дату, а на список операций. Запросы были скупо зашифрованы: сверка регистрации, проверка образования, профессиональных контрактов, медицинских ограничений на доступ к закрытым системам. Никаких следов наблюдения за её личной жизнью она не увидела. Это немного снижало уровень ярости и совсем не меняло сути.

— Кто предложил пригласить меня на аудит?

— Я.

Она повернулась.

— Значит, наша первая встреча была спектаклем.

— Нет. Я действительно хотел понять, почему вы согласились.

— Вы сидели в кабинете и спрашивали, почему Центральное бюро выбрало именно меня.