Он посмотрел на неё так внимательно, что Вера пожалела о вопросе.

— После того, что мы нашли в архиве, я не собираюсь защищать ваше право выбирать, объявляя вас своей собственностью.

— Юридически это не собственность.

— Именно так люди объясняли моей матери.

Вера замолчала. Кайрен открыл дверь переговорной.

— Можете присутствовать.

— Я собиралась.

На главном экране появилось заседание Совета. Теперь присутствовали представители нескольких домов, включая Лиана Корва. Он увидел Веру и чуть приподнял брови.

— Госпожа Арден вернулась из мёртвого сектора. Я проиграл спор.

— Вы ставили на мою смерть?

— На отказ регента выполнять приказ. Это было безопаснее.

Председатель резко вмешался:

— Мы обсуждаем не личные ставки дома Корв.

Кайрен сел во главе стола.

— Тогда обсуждаем ваше предложение.

— Оно обеспечивает безопасность госпожи Арден и снимает междомовой конфликт.

— Нет.

На лице председателя появилось раздражение.

— Регент, от вас требуется лишь временное заявление преимущественного права.

— Я прочитал документ.

— Тогда вы понимаете его необходимость.

— Я понимаю его удобство.

Один из советников наклонился вперёд.

— Разница сейчас несущественна.

— Для человека, на которого вы предлагаете заявить право, весьма существенна.

Вера ничего не сказала.

— Госпожа Арден может дать предварительное согласие, — продолжил председатель. — В таком случае процедура будет добровольной.

Кайрен перевёл взгляд на Веру. Она почувствовала на себе десятки взглядов.

— Если я соглашусь, — спросила она, — смогу ли я завтра отозвать согласие без решения Совета?

Председатель замешкался. Ответ уже был понятен.

— Процедура предусматривает период стабилизации статуса.

— Сколько?

— До завершения генетической экспертизы.

— Которую проводит структура, требующая получить меня под контроль.

— Формулировка некорректна.

— Зато понятна.

Лиан откинулся на спинку кресла.

— Я поддерживаю вопрос госпожи Арден.

Председатель раздражённо задержал взгляд на него.

— Дом Корв является одной из сторон спора.

— Именно поэтому мне особенно интересно, почему добровольное согласие нельзя добровольно отозвать.

Кайрен положил ладонь на стол.

— Обсуждение закончено. Я не заявляю брачного права.

— Тогда Совет будет вынужден рассмотреть передачу госпожи Арден под нейтральную юрисдикцию.

— Рассматривайте.

— Вы не сможете блокировать решение бесконечно.

— Вероятно.

— Что вы предлагаете вместо этого?

Кайрен взглянул на Веру всего на секунду.

— Признать очевидное. Вера Арден является гражданином с полной правоспособностью. Её тело, генетический профиль и брачный статус принадлежат ей. Ни один дом, включая мой, не получает преимущественного права без её согласия.

Советник усмехнулся.

— Вы превращаете стратегическую проблему в вопрос личной свободы.

— Потому что речь идёт о человеке.

— Речь идёт о возможной нулевой линии. Если данные подтвердятся, её репродуктивная ценность—

Кайрен не повысил голос.

— Закончите эту фразу, и вам придётся повторить её публично перед всей сетью с указанием собственного имени.

Советник закрыл рот. Вера смотрела на Кайрена. Он не повернулся к ней после этих слов, не искал благодарности, не проверял реакцию. Просто продолжал спорить с людьми, которые считали её биологическим активом.

И именно поэтому защита перестала ощущаться клеткой. Председатель сказал:

— Тогда кто она для вашего дома?

Кайрен ответил:

— Никто.

Короткий болезненный укол оказался совершенно нелепым после всего услышанного, и Вера уже успела разозлиться на себя, когда Кайрен продолжил:

— Пока сама не решит иначе.

Укол исчез, оставив после себя раздражение уже на саму себя.

Лиан улыбнулся так, будто услышал именно то, чего ждал.

— В таком случае дом Корв отзывает брачную претензию.

— На каком основании? — потребовал председатель.

— На основании того, что я предпочитаю приглашать женщин на ужин, а не вступать за них в юридический спор с государством.

— Наконец-то разумная позиция, — сказала Вера.

Кайрен бросил на экран взгляд.

— Корв.

— Я отозвал претензию. Благодарности не требуется.

— Её и не будет.

Совет отложил решение ещё на сутки. Когда связь отключилась, Вера осталась сидеть. Кайрен поднялся.

— Вы устали.

— Удивительное наблюдение.

— Четыре часа назад вы прошли через древние врата, три часа провели на станции неизвестного происхождения, после чего Совет попытался юридически выдать вас замуж. Даже вы имеете право устать.

— Даже я?

— Иногда.

Она повернулась к нему.

— Почему вы сказали «никто»?

— Потому что это юридически точный ответ.

— Я знаю.

— Тогда в чём вопрос?

Вера медленно поднялась.

— Ни в чём.

— Вы сейчас злитесь на точность формулировки?

— Нет.

— Неправда.

— Вы становитесь раздражающе наблюдательным.

— Это заразно.

Она невольно улыбнулась.

— Спокойной ночи, регент.

— Вера.

Она остановилась у двери.

— Да?

— В архиве вы сказали, что вам спокойнее от того, что система не может определить, нравлюсь я вам или нет.

— И вы, конечно, запомнили.

— Это моя работа.

Он вернул ей её же фразу настолько спокойно, что Вера тихо рассмеялась.

— Очень плохо на вас влияю.

— Я заметил.

Она вышла, но до каюты так и не дошла.

Через десять минут Вера стояла у двери его личного сектора и злилась на себя значительно сильнее, чем на Кайрена.

Можно было вернуться. Можно было принять душ, открыть материалы архива, проверить данные матери, попытаться связаться с Землёй через новый канал и заняться хотя бы одной из пяти задач, которые были объективно важнее того, почему она пришла сюда. Дверь открылась.

Кайрен стоял босиком, без верхней куртки, с расстёгнутым воротом тёмной рубашки. Первый раз за всё знакомство он выглядел человеком, которого застали дома, а не регентом между двумя государственными кризисами.

— Что случилось?

Вера посмотрела ему в лицо.

— Вот именно поэтому вы меня раздражаете.

— Я открыл дверь.

— Вы сразу решили, что что-то случилось.

— Вы пришли через десять минут после того, как пожелали мне спокойной ночи.

— Возможно, я передумала насчёт спокойной ночи.

Он замолчал, и внезапно оказалось, что собственную смелость тоже приходится чем-то подкреплять. Готовых объяснений у Веры не было.

— Можно войти?

Кайрен отступил.

— Да.

Дверь закрылась за ней. В комнате ничего не изменилось с тех пор, как она жила здесь под охраной. Тот же рабочий стол, почти полное отсутствие личных предметов, приглушённый свет и большое окно, за которым теперь висела незнакомая звёздная система. Вера подошла к стеклу.

— Красиво.

— Слишком далеко, чтобы Совет быстро добрался.

— Тогда особенно красиво.

Кайрен остановился в нескольких шагах.

— Вера.

— Я знаю.

— Что именно?

Она повернулась.

— Что вы сейчас специально стоите далеко.

Он не ответил.

— После нашего первого поцелуя вы тоже остановились первым, — продолжила она.

— Вы просили прямых ответов. Хотите один?

— Да.

— Если я подойду, мне будет значительно сложнее остановиться второй раз.

Вера ощутила, как привычная готовность ответить шуткой куда-то исчезает.

— А если я не прошу останавливаться?

Кайрен не двинулся сразу.

— Вы уверены, что это не реакция на заседание? На архив? На то, что произошло сегодня?

— Нет.

Его брови чуть сошлись.

— Очень убедительно.

— Я уверена только в том, что не хочу, чтобы машина, Совет, вы или я сама заранее объясняли мне, что я должна чувствовать. И сейчас я хочу быть здесь.