Сайра повернула голову.

— Вера...

— Если я ошибаюсь, мы это увидим.

Кайрен сказал тихо:

— Вы не обязаны это делать.

— Знаю. Поэтому и делаю.

Сайра несколько секунд молчала, потом придвинула к себе панель.

— Я могу запустить сравнительный расчёт по уже имеющимся профилям. Новый образец брать не потребуется.

— И данные останутся локальными?

— Только локально. В Совет уйдёт лишь криптографическая подпись результата.

Председатель Совета возразил:

— Результат должен быть подтверждаемым.

— Получите криптографическую подпись расчёта, — сказала Вера. — Но не мой полный геном.

Лиан улыбнулся.

— Вы быстро учитесь политике.

— Нет. Я просто давно работаю с заказчиками, которые хотят больше данных, чем им нужно.

Сайра вывела на экран несколько профилей. Представители домов передали ключи добровольного сравнения.

Первый результат появился почти сразу: сорок один процент. Второй — пятьдесят три. Профиль дома Корв загрузился последним. Лиан посмотрел на Веру.

— Если окажется девяносто девять, обещаю не делать предложение сегодня.

— Какая жертва.

— Я великодушен.

Система посчитала. Шестьдесят восемь процентов.

— Переживу, — сказал Лиан.

Кайрен ничего не сказал. Вера повернулась к Сайре.

— Теперь его.

В комнате стало тише. Кайрен медленно повернул голову.

— Зачем?

— Потому что шесть женщин были связаны с вами. Если мы проверяем гипотезу, вы главный контрольный профиль.

— Мой профиль закрыт.

— От Совета?

— От брачных расчётов.

— Почему?

Он выдержал её взгляд.

— Сейчас это не относится к вашему статусу.

Раздражение было знакомым: именно такие фразы обычно означали, что информация относится к делу куда сильнее, чем говорящий готов признать.

— Шесть мёртвых женщин имели результат выше девяноста девяти процентов с вами. Я стала седьмым объектом сразу после присвоения нуля. И вы считаете, что ваша блокировка не относится к моему статусу?

Председатель Совета вмешался:

— Совет поддерживает проведение расчёта.

Кайрен даже не задержал взгляд на экран.

— Совет может поддерживать что угодно.

— Регент, это официальное требование.

— Мой генетический профиль принадлежит мне.

Вера пару секунд смотрела на него и вдруг почти улыбнулась.

— Надо же.

— Что?

— Наконец-то вы произнесли фразу, с которой я полностью согласна.

Лиан тихо рассмеялся. Кайрен бросил на него короткий взгляд.

— Но, — продолжила Вера, — тогда скажите мне хотя бы, почему вы заблокировали расчёты.

— Не здесь.

— То есть вы всё-таки объясните?

После короткой паузы он ответил:

— Объясню после заседания.

Это неожиданно сняло часть её напряжения. Совет заседал ещё двадцать минут. Юристы спорили о полномочиях, дома требовали признать Веру независимым гражданином одновременно с правом провести собственные исследования, а Вера всё яснее понимала: никто из них пока не знает, что именно делает её важной. Они боролись не за знание, а за возможность первыми получить его.

В конце заседания решение отложили на двенадцать часов. Это было мало, но уже не немедленная передача Генетическому управлению. Когда связь отключилась, Вера встала.

— Вы обещали объяснить.

Кайрен повернулся к Рейнару.

— Никого не впускать.

— Я бы всё равно не стал, — ответил тот.

Лиан задержался у двери.

— Госпожа Арден.

— Да?

— Один бесплатный совет.

Кайрен мрачно произнёс:

— Никогда не принимайте бесплатных советов Корва.

— Этот действительно бесплатный, — сказал Лиан. — Когда вам объяснят, почему профиль регента закрыт, спросите не только когда он это сделал. Спросите, после чьей смерти.

Кайрен встал.

— Вон.

Лиан поднял обе ладони.

— Уже ухожу.

Он вышел. Вера медленно повернулась.

— После чьей смерти?

Они остались вдвоём в небольшом наблюдательном салоне рядом с внешним контуром. За прозрачной стеной тянулось звёздное поле. «Аурига» двигалась без заметной вибрации, и только редкие изменения света на панели напоминали, что корабль продолжает перестраивать маршрут, уходя от государственных маяков.

— Первая кандидатка, — сказал Кайрен. — Аделин Восс.

Вера вспомнила фотографию женщины из архива и знак клиники.

— После её смерти?

— В тот же день.

— Почему?

— Потому что её смерть попытались объяснить несчастным случаем. А за четыре часа до этого она получила официальный результат совместимости со мной.

— Девяносто девять целых восемьдесят семь.

Он посмотрел на неё.

— Вы запомнили.

— Это моя работа.

Кайрен подошёл к окну.

— Через три месяца появилась следующая кандидатка. Потом третья. Я потребовал прекратить подбор.

— И вам отказали?

— Формально никто не подбирал мне супругу. «Конкорд» выдавал рекомендации на основании государственной программы преемственности.

— Очень удобное различие.

— Именно. После смерти Аделин я поставил персональную блокировку. Любой расчёт моего профиля в брачном контуре требовал моего прямого согласия.

— Но остальные пять всё равно получили результаты.

— Через резервные полномочия Совета.

Вера нахмурилась.

— Значит, блокировку обходили?

— Через резервные полномочия Совета.

— И вы это позволили?

Кайрен повернулся.

— Я отменил три процедуры. После этого Совет объявил, что отказ регента от программы создаёт риск для преемственности власти. Они перевели расчёты в закрытый контур.

— Вы глава исполнительной власти.

— Не абсолютный правитель.

— Иногда трудно заметить разницу.

— Мне тоже.

Вера подошла ближе.

— Почему вы не рассказали это раньше?

— Потому что сначала вы считали меня человеком, который мог убить шесть женщин.

— А теперь?

— Теперь вы всё ещё считаете, что я мог скрыть часть правды.

— Потому что вы скрыли.

— Скрыл. И это была ошибка.

Ответ оказался настолько прямым, что она на секунду потеряла следующую реплику.

— Я не знал о нулевой категории, — продолжил Кайрен. — Не знал о номерах объектов и не знал, что дополнительная программа вообще существует. Но знал, что Совет продолжал использовать мой профиль после запрета. Если бы я сказал это вам сразу, вы получили бы ещё одну причину считать меня частью происходящего.

— Вы решили, что лучше дать мне узнать самой?

— Я решил сначала выяснить, кому можно доверять.

— И выяснили?

Он повернулся к ней.

— Пока нет.

— Очень обнадёживает.

— Включая себя.

Этого она не ожидала.

— Что это значит?

— Если мои закрытые ключи использовали без разрешения, я не могу быть уверен, что любой приказ с моей подписью действительно отдавал я.

Профессиональная часть сознания Веры мгновенно отодвинула личную обиду.

— Вы проверяли журналы подписи?

— Рейнар. По журналам всё чисто.

— Тогда проблема глубже журнала.

— Я знаю.

— Нет. Вы предполагаете. Это разные вещи.

Его губы едва заметно дрогнули.

— Вот за это вы меня и раздражаете.

— Только за это?

— Список растёт.

— У меня тоже.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Вера слишком ясно ощутила, как изменилась дистанция между ними. Ещё вчера подобная пауза была частью противостояния. Теперь в ней появилось второе содержание, гораздо менее удобное. Она первой отвела взгляд.

— Нам надо проверить вашу блокировку. Не результат, а сам механизм. Если его обходили через резервный контур, возможно, в системе сохранилась связь с тем, кто это делал.

— Сейчас?

— Желательно до того, как Совет решит выдать меня кому-нибудь с красивым гербом.

Он не двинулся.

— Что? — спросила Вера.

— Вы очень быстро переключились с разговора о доверии на работу.